html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Вторая грань гранёного стакана: Пётр Мамонов - генератор "русских народных галлюцинаций"

Пётр Мамонов в молодости. "Звуки Му", Пётр Мамонов, история, музыка
0 -->
Пётр Мамонов.   Фото -Андрей Безукладников "Звуки Му", Пётр Мамонов, история, музыка
0 -->
На этом пост можно было и закончить, если бы мы не были взрослыми людьми и не знали, что на самом деле  бес из нас никуда не делся, он по-прежнему сидит где-то там внутри.... Поэтому продолжим: "Звуки Му", Пётр Мамонов, история, музыка
0 -->
После фильма «Остров» на наши рок-концерты косяками шли старушки с больными детьми. Все жаждали исцеления и благодати от киношного отца Анатолия. А на сцене: «Муха — источник заразы!» — Мамонов изгалялся в своем обычном амплуа. «Это что за бесовщина?» — возмущались «страждущие». Приходилось возвращать деньги за билеты...

Разве те бабки могли разобрать, где демоны беснуются, где ангелы? Когда Петр вот так на всю страну с киноэкрана взмолился, за это на него кое-кто подревнее набросился.

Страшно запил ваш отец Анатолий, по земле катался с пеной у рта, за голову хватался: «Оля, что со мной? Плохо, ой же плохо!» Нам тогда звонили из всех монастырей России: «Мы с утра до вечера за Петра молимся, чтобы бесов от него отогнать». Врачи, конечно, тоже кровь от зеленого змия почистили, а я все чаи страждущему подносила. Отбились, спасли...

Всю жизнь спасаемся. И только последние 15 лет молитвой, живем вдали от цивилизации — как построили дом в подмосковной деревне Ефаново. А до этого Москва нас так крутила…

«Что будем делать в четверг, если умрем в среду?» — это сейчас, между небом и землей помотавшись, Петр так рассуждает. А когда первый раз дожил до летального исхода и воскрес — выдохнул одно желание: «Пивка бы…»

С напильником в груди Петр пробежал от сада «Эрмитаж» до остановки, разжал двери 69-го троллейбуса и врезал по морде своему убийце...

Рухнул в салоне, отомщенный. Это была обычная сходка с кастетами — Большой Каретный на Малый, стенка на стенку. Они с одноклассником Сашкой Липницким пили, пили и пили с 13 лет. Выросли в московских двориках на этих драках. Еще тогда, в «Эрмитаже», Петя почти все свои зубы посеял. А тот напильник застрял в каком-то супермиллиметре от сердечной артерии. Врачи его вынули, но загноилось легкое — и его у человека в 25 лет без спроса отняли. Даже странно, как Петру на песни теперь дыхалки хватает. Любой врач с тех пор, его осматривая, каждый раз пугается:

— Срочно в больницу! Не прослушивается левое легкое!

— Все хорошо, — говорю, — его давно вырезали.

Так сходил Мамонов первый раз на тот свет — только электрошок его выдернул из клинической смерти.

И ровно сорок дней он лежал в коме. Считается, что на сороковые сутки мы освобождаемся от земных уз — и понеслась душа в райский сад. А Петя тут же в своем саду «Эрмитаж» объявился — прямо в полосатой больничной пижаме. Утек, опираясь на какую-то сухую палочку, стоило его из реанимации перевести и выпустить во дворик «Склифа» на прогулку. «Петро жив!» — подняли кружки его дружбаны и давай все вместе отмечать второе пришествие Мамонова. Такое же бессмысленное, как и первое.

Как я попала в этот мамоновский вертеп, доподлинно неизвестно.

Не помню, хоть и не пью. Я же была совсем из другой оперы, а точнее — из кордебалета. Скакала в варьете «Звездное небо» на Тверской, в «Интуристе». Из гостиницы возник и мой первый муж, англичанин. Прожили мы недолго, да и семейная жизнь меня не настолько впечатляла — это вам не кордебалет. У меня не было диплома, потому я числилась «артисткой балета третьей категории», а очень уж хотела выскочить в первую. Оттого больше других крутилась вокруг своей оси, откидывая ножку, до изнеможения... А рядом все это время был «Эрмитаж» с ресторанами, где кутил Мамонов.

Где-то в повседневной суматохе мы встретились и просто остались вместе. После респектабельного англичанина беззубый рок-н-ролльщик был странной партией. А у Петра до меня поклонниц было навалом — дочки иностранных послов к нему за кулисы бегали.
Вторая грань гранёного стакана: Пётр Мамонов - генератор "русских народных галлюцинаций" "Звуки Му", Пётр Мамонов, история, музыка
0 -->
Но у меня такое ощущение, будто мы всю жизнь с ним были. И всегда обитали у меня в Чертанове — центровой Петя и с этим смирился. Это была главная уступка с его стороны, других завоевательных процессов он так и не освоил. За всю жизнь цветка мне не подарил. А сама я привыкла на себе экономить. Что не очень хорошо для женщины — она, наверное, должна хотеть нравиться. А я вечно перед супругом ходила в секонд-хенде.

Семьей нас тогда трудно было назвать: каждый день мы выбегали из дома по своим интересам. А они у нас не совпадали. Петр не ходил смотреть на меня в перьях и чулках. Я никогда не спускалась в его подполье — чувствовала себя лишней в этом пьюще-поющем обществе. «Дай мне напиться железнодорожной воды», — блеял Гребенщиков, и вся публика «квартирника» пялилась ему в рот.

А я представляла, как из рельсов качают самогон или что-то вроде того. Бессмыслица! А вот Мамонов меня завораживал: «Ты ушла, ну и пусть, все равно опять напьюсь». Он всю жизнь запирался от меня в отдельной комнате — ему нужен был свой угол. Что-то там бренчал и ревел отдельные строчки. И если ему удавалась песня — я это и из-за стенки прекрасно слышала. Сочинял он только на трезвую голову.

Вся наша жизнь была вроде того рок-н-ролла. Скачешь-скачешь, сходишься-расходишься. И не мы были в этом виноваты, а советская власть, при которой сделать аборт было все равно что руки помыть. Поначалу нашу семейную жизнь разрушали врачи. Я приду на обследование, а гинеколог уговаривает: «Зачем вам сейчас ребенок, вы его прокормите?» Я вспомню мужа-алкаша, свои танцы — и опять ложусь под нож.

И с первенцем за меня тоже доктор все решил. Мне уже 33 года было...

— Хочу еще потанцевать, — объявила я привычное решение.

— А вы знаете, что у вас последний шанс стать матерью? — предупредил гинеколог.

Тут я впервые испугалась. Ночи не спала, взвешивала: первая балетная категория или ребенок… А с Петей не посоветуешься — он либо в стельку пьян, либо с похмелья зол. И задумалась я настолько крепко, что опоздала со всеми сроками. Так родился наш первый сыночек: не по любви и желанию — прозевали его балерина и рок-н-ролльщик. Небольшой этот сверточек мигом перевесил весь мой кордебалет. На такую чушь свою юность угробила, боже мой! А недавно, когда мы с Петей еще и десять заповедей прочитали, вообще ужаснулись.

«У нас трое сыновей, а господь давал шестерых. Детоубийцы мы…» — схватился за голову Петр. Как нам теперь искупать врачебные советы? Библию ведь не обезьяны придумали.

Хотя по молодости Петр и половиной наших детей не занимался. Насколько он их любит, я только лет пять назад поняла, когда один из сыновей слег со смертельной болезнью. Тут Петр чуть сам не умер от страха: «Не может Бог у нас его забрать. Я не выдержу, не переживу...» Сел на пенек на участке и замер — сам стал бесполезным ребенком, понимая, что тут никакие деньги не помогут. И молился, молился… И сын встал на ноги. А сейчас Петя уже и со сцены обоими нашими внуками хвастается.

С замужеством тоже долго не клеилось — уже и дети были, а на штампы Мамонову плевать.

Несколько раз женились. «Сегодня после концерта приходи в загс», — наставляла я. Надену единственное белое трикотажное платье и стою у входа во дворец. Через три часа надоедает. Звоню домой из автомата, жених мой без стыда поднимает трубку: «Але, я сплю! Почему дома жрать нечего?» Только раза с пятого понял: не будет свадьбы — не видать ему и моих пушистеньких говяжьих котлет. Приперся на стрелку: шнурки развязаны, рубаха не заправлена, за спиной гитара болтается… Работницы загса решили, что перед ними тамада: «А жених у нас что же, опаздывает?» В ответ Петя ухмыльнулся, дыхнув перегаром...
Правда, сколько бы муж мой ни пил, всегда нес в дом копейку. Этому я его матери обязана. Когда Пете исполнилось 15 лет, женщина строгих правил повесила на дверь холодильника амбарный замок.

Петр прибегает со своих тусовок — еда закрыта на ключ! И пошел работать наборщиком в типографию, потом лифтером в Дом литераторов… Простым работягой, как все поэты своего времени. И все равно после перестройки мы были настолько нищие, что яблоко я делила на троих детей, а огрызок брала себе. В те времена мне даже сны такие грезились: будто одна ем целое яблоко. Со смаком, не спеша… Мечта идиотки!

Перепадала лафа, когда всю рок-н-ролльную шоблу приглашала к себе какая-нибудь хорошо обеспеченная дама, желающая прослыть богемной. После такого салона главной задачей (Мамонова и Ковриги) было доставить Петю до дома с целым заработанным четвертаком. Потому они всегда просили единой бумажкой, а напивались на шару.

Когда я открывала дверь квартиры, на пороге раскачивался поддатый Мамонов с протянутой рукой — как бы в оправдание он раскрывал перед моим носом кулак, и на ладони неизменно лежала смятая купюра.

При этом Петя никогда не умел обращаться с деньгами. Он вообще не рубит в денежных единицах, не знает, что сколько стоит. Это, наверное, я его избаловала, полностью взвалив на себя быт. Иногда он сам ходит в магазин, выворачивает на прилавок все содержимое кошелька и предлагает продавщицам за него самим расплатиться. Представляю, сколько у него воруют! А недавно его гаишник остановил за превышение, так нарушитель разорялся: «Бери хоть сто рублей, только отпусти!» Гаишник узнал в Мамонове отца Анатолия и долго повторял: «Ну вы и вправду юродивый! Сто рублей сейчас — ничто!» Но Петя ему так и не поверил.

Когда рок вышел из подполья, у нас появилась возможность зарабатывать на таланте Петра Мамонова. Но мы и тут поначалу опростоволосились. Отправился муж на гастроли в Сибирь. Вернулся без заработка, зато с огромным долгом. Звоню разбираться. «Твой Мамонов микрофон за 2,5 тысячи долларов зубами разворотил», — ржут организаторы. Не жалея последних зубов, Петя таким образом ездил зрителям по ушам. Беспределил, гитары ломал... Я подумала: «Э нет, милок, хватит казенное имущество портить». И с прибыльного концерта купила штук 20 микрофонов — грызи не хочу!

Так я волей-неволей стала Петиным менеджером. Хотя самый первый концерт провалила с треском.

Продала ради него старинное серебро моей бабушки, напечатала билеты, купила фальшивую печать «ПБОЮЛ» и арендовала для «Звуков Му» зеркальный театр «Эрмитаж». Этот сон мне до сих пор видится в кошмарах: народу полный зал, а ни один билет не куплен. Вся рок-тусовка тогда надо мной смеялась. Звонит Юра Айзеншпис (он тогда как раз Виктора Цоя продюсировал):

— Ты что, не знала, что хуже зала нельзя придумать? Восемь дверей, и на каждой бабушки-контролерши берут по рублю себе в карман. Учись: вход должен быть один и очень узкий. И ты в нем стоишь насмерть!

С тех пор я всегда лично торчу на контроле — отрываю корешки. Со временем к семейному бизнесу и детишек подключила. Поставлю их в красивых рубашечках за лоток перед концертом — пластинки продавать.

Первый и третий класс — они и считать-то толком не умели, вот их все и обманывали! Смятые купюры наши помощники сваливали кучей на подоконнике в гримерке и задвигали этот холмик шторкой.

В то время в Союзе был единственный человек, который проталкивал рок-звезд на Запад, — Артем Троицкий. Именно он привез в Питер на наш концерт известного продюсера Брайана Ино. Тот был в восторге от Мамонова и сразу заключил со «Звуками Му» контракт. Нас ожидали 10 лет полной лафы — сотрудничества с «Warner Brothers». Это не каждой зарубежной группе удавалось… А Пете все это было не нужно — бессребреник, ей-богу! Взял и в сердцах разогнал всю группу. Липницкий тогда выпросил у него название, и Петя легко согласился.

Контракт пришлось разорвать: его ведь заключили со «Звуками Му», но Брайана Ино интересовал только лидер — Мамонов. Так глупо мы потеряли бренд. А ведь на заре перестройки даже авторских прав не было. Брайану Ино личность Мамонова тогда стала ясна как стеклышко: деньги за пазухой не держатся, одет хуже бомжа, а ест только «ее, родимую». «Оля, как я ему заплачу за сотрудничество? Боюсь, до дома гонорар не довезет!». И дал ему то, что Петр точно не пропьет — звукозаписывающую студию. Динамики, усилитель, прочие прибамбасы… Петр до сих пор этими раритетами в деревне пользуется, хотя уже давно появилась более мощная техника.

Как-то Брайан пригласил Мамонова с группой на гастроли в Лондон, поселил их в доме брата. В отсутствие хозяина гости заглянули в бар и были ослеплены красивыми этикетками на бутылках.

Даже заядлому алкашу Мамонову стало жалко такую красоту портить. А выпить охота. Они с Сашей облазили весь дом... Заглянули в подвал, а там какие-то старые забытые бутылки в пыли валяются... На подъезде к дому кузен Брайана Ино почуял неладное: из мусорки торчали откупоренные до боли знакомые стеклянные горлышки. Бедняга схватился за сердце — оказалось, в подвале хранилась бесценная коллекция редчайших вин, которую он собирал по всему миру. А «Звуки Му» уничтожили ее залпом. Об этом потом все английские газеты писали.
Сам же Брайан Ино коллекционирует запахи. В огромной коробке африканского дерева лежат капсулы, которые развинчиваются, и можно в любой момент понюхать даже скунса. Такая же страсть у королевы Елизаветы — они иногда встречаются и устраивают совместный парфюмерный сеанс.

Когда мы с Петром гостили в Лондоне на Рождество, Брайан решил нас удивить. Сунул мне под нос ландыш в такой капсулке. Потом розу, ромашку... Я нанюхалась до одури. Ложимся с Петром спать, обсуждаем причуды лондонского франта, и вдруг я проваливаюсь в небытие... Очухалась — надо мной врачи. Оказалось, аллергия — слизистая оболочка рта, носа и горла сожжена. «Ты же вроде любишь цветы!» — переживал Брайан. Так мы погорели на обеих коллекциях, но братья Ино, как истинные англичане, перенесли эти удары с достоинством — огорчения своего не показали.

Впрочем, поездить по миру с выступлениями все-таки удалось. Пригласила нас однажды американская промоутерская компания, и мы выступали до тех пор, пока в США не пропал интерес к русским. Петр — фрик из-за железного занавеса — собирал огромные залы.

Его же забугорные жители, напротив, ничуть не занимали: пока я носилась по магазинам в поисках импортных шмоток, он сидел в гостиничном номере. К вещам, кстати, Петр тоже равнодушен. Разве что любит прийти в Театр эстрады, посетить местную костюмерную и начать рядиться перед зеркалом… Тут он уже сам перед собой позирует. Со стороны посмотреть — обхохочешься. Смешить он умеет — жаль, ни одного комедийного режиссера в России нет, чтобы его по достоинству оценил!

Даже дома устраивает клоунаду. Иногда входит в комнату карликом, натянув свитер ниже колен, — скачет на корточках. Его шутовство не раз и наши семейные проблемы разрешало. Однажды натурально загулял. Был ли факт измены, я разбираться не стала, но ревность довела меня до крайности.

Как любая советская женщина хоть раз в жизни, я грубо сказала супругу: «Вали-ка ты отсюда!» — и выставила вещи в коридор. Петя увидел чемоданы, а сказать «прости» не может по гордости своей. Расставаться же нам обоим смерть как не хочется. Иначе — не жить. Вдруг он говорит: «Может, ремонт сделаем в комнате, раз все вещи из нее убраны?» Я вскочила: «Давай!» Сразу сбегали в магазин, всю ночь не спали — красили стены. К утру так красиво получилось — тут же заняли денег и купили новый шкаф. Словом, продуктивно поссорились. А ведь я была настроена ужасно.

Правда, в следующий раз и Пете было из-за чего обеспокоиться. На пороге нашего дома вдруг появился мой бывший муж с повторным предложением руки и сердца: «У меня домик в Канаде — поехали, бросай своего алкоголика!» Когда Петя пришел домой, бесстрашно сунул ему под нос паспорт, где почему-то сохранился штамп о нашем браке.
Мамонов не церемонился — вырвал документ из рук и измельчил в клочья. Испугался он тогда по-настоящему…

— Муж пытался вас удержать?

— Да всеми силами — тут же запил! И так, что я поняла: «Без меня отдаст концы». Забавно, что именно то, от чего бежит большинство женщин, всегда меня удерживало рядом с Петром. Жалела я его почти как мать. И спасала, как Богородица. Если он на «квартирниках» своих под стол падал, мы с детьми посреди концерта заявлялись и папу из этой пьяной оргии вытаскивали.

Петя никогда не посвящал мне стихов и песен. А в одной из последних композиций есть такие слова: «Однажды меня разорвало на части, и я покатился, покатился, покатился.

И почему-то мне не было больно. А потом я собрался — и поплыл, поплыл, поплыл». И я вдруг поняла: это же про нас с ним, ну точно!

Сама как-то банально вышла из магазина и упала в обморок, прямо с котомками. Проходящие мимо бабки меня подобрали, даже кошелек сохранили. Врачи говорят: «Истощение организма, будто вышла не из магазина, а из концлагеря». Надорвалась! Я и правда подняться с постели не смогла. Только Мамонов мои силы быстренько восстановил. Медсестра осторожно предупредила:

— К вам какой-то бомж просится, пьяный и оборванный…

— Это мой муж, — говорю, — запускайте!

В 20-градусный мороз Петр пришел ко мне в ботинках на босу ногу, куртка накинута на голое тело, вместо пуговиц — хлипкая булавка посередине… А тем временем дети мои по Чертанову голодные болтаются… Я аж подпрыгнула на кровати, тут же силы ко мне вернулись. «Помогите! — кричу медсестре. — Муж, дети без меня погибнут!» Та все со второго взгляда на нашу пару оценила. Но вещи в Союзе больным по требованию не отдавали, так добрая женщина ходила по палатам и собирала для меня тряпки, чтобы я смогла до дома добраться.

А коли Петя дома запивал, тут было главное — уследить за всеми стадиями (я их уж наизусть за 33 года выучила). Две рюмки — муж добрый, веселый. С полбутылки начинает выяснение чисто по-русски: «Ты меня уважаешь?» Потом следуют оскорбления — это уже третья стадия по-медицински. Тут надо детей хватать и от «белочки» бегом спасаться.

Потому что четвертым номером в головы полетят тяжелые предметы. А отбесится Петя, изрыгнет всю злобу, сядет опустошенный, с оловянными глазами — значит, скоро отрубится и начнет страдать физически… Это надо вовремя подглядеть и совершить звонок в больницу. Раньше я «скорую» вызывала, потом в свою машину вместе с детьми за руки, за ноги отца пихали. Падал — поднимали, на себя взваливали. Сейчас уже есть врачи, которые приезжают на дом и за сутки вытягивают человека. Наш постоянный «нарколог» на все Петины концерты ходит: все причину его тоски ищет… А Петя, как пустой стакан, всегда нуждался в наполнении. И ведь когда мы даже слова «бог» не знали, тот незаметно вел Петра к себе. Бывало, муж лежит на полу весь зеленый, врач говорит: «Что у него в кулаке?

Разожмите!» Смотрю — и правда кулак стиснутый, будто драться собрался. Отгибаю онемевшие пальцы один за другим, а на ладони — крестик или пасхальное яичко. «Откуда это, Петь?» Смотрит с удивлением, не помнит. Мы не стали ссылаться на чудо. Но, наверное, уже тогда в агонии он полз к шкафу, рылся в каких-то старых бабушкиных вещах, хватался остатками сознания за ритуальную вещицу... А может, думал, что минуты его истекают.

Последние годы жизни в Москве Петр пил смертельно, невыносимо. Выходил из больницы и тут же ложился снова. На контакт с нами не шел. Медсестры первые сказали мне: «Оль, мы его теряем». А я-то к его маленьким смертям уже привыкла и никогда с Петром не прощалась. Жить, жить, жить... Детей кормить. Тут младший сын даже умнее меня оказался. Пришла я, держа малышей за руки, к папе в палату: он лежит, свернувшись калачиком, глаза стеклянные.

Мы: «Петь, ну как ты?» А он от всей семьи к стенке отвернулся. Постояли и вышли. И тут наш 12-летний Данька заглядывает мне в глаза, образумить хочет:

— Мам, а ведь отец умирает. Ему надоело жить. Вот когда у меня задачка не решается, я просто выхожу из комнаты. Так же и он. Надо менять ситуацию.

Услышала я свое чадо, и вдруг как гром среди ясного неба: «Неужто Петр может помереть с концами?» Сам он о том периоде так говорит: «Все у меня было — и жена, и дети, и деньги, и слава… А смысла я в этом не видел». И я тогда поняла: бежать из столицы надо срочно, сломя голову… Жить, жить! Исколесила всю Московскую область. И в округе Вереи присмотрела чудесное место на холме.

Председателю сельсовета обещала поставить фонарные столбы, и он отдал мне землю под строительство. И я похитила Петю прямо после выписки из больницы. Сел он в машину — смотреть на человека страшно. Руки и губы трясутся… А глаза глядят, что мы из города выруливаем. Пришлось раскрыть ему мой коварный план. Взъерепенился: «Куда? В деревню? Да я там сопьюсь и сдохну!»

В Москве, значит, он спиться не боялся... Я от волнения и с непривычки часов пять колесила — не могла место найти. Петя зудел, понимая, что попался: «Обманула, крутишь-вертишь тут…» — плохо ему. Вдруг — наш холм! Бросаю машину: «Пойдем, Петь!» — «Отстань!» — укалывает взглядом. Выпадает из машины мешком. Иду впереди, он за спиной дает представление: ноги заплетаются, падает на руки, переваливается навзничь, встает на колени, ползет… Словно на Голгофу тащится. Но ближе к вершине будто оживает, распрямляется, идет как обычный человек… С холма все видно: и поле, и реку… А там ранняя весна — ледоход, гул... И Петр сдается почти с благоговением: «Тут я и умру...»
Вторая грань гранёного стакана: Пётр Мамонов - генератор "русских народных галлюцинаций" "Звуки Му", Пётр Мамонов, история, музыка
0 -->
С деревней все срослось так же, как в наших с Петром отношениях. Мы приехали и просто остались. Привезли детей, поставили палатки на пустом участке. Для Пети, конечно, персональную выделили. Лето выдалось дождливое, потолок палатки под утро иногда прогибался до самой земли. Будто на дно мы с Петей залегли. И природа стала являть нам чудеса. Как-то привезли из Москвы огромный окорок, положили на стол. Его с верхотуры тут же вычислили два сокола.

И как сговорились — кинулись на наш стол, ухватили когтями добычу и утаскивают, величаво взмахивая крыльями. Петька камень поднял, дети запросили: «Папа, не надо!» И он впервые за долгое время, если не в жизни, так счастливо улыбался: «Вот теперь нам есть нечего!» Зато весь вечер это происшествие на голодный желудок с восторгом обсуждали.

Летом к нему музыканты приехали, друзья, дети — раскинулся палаточный городок человек на 20—30. Никто не пил, но все ели. А я, следовательно, готовила. Жарила блинов гору на полметра. Рядом миска — деревенский творог и клубника. Петя ворчал: «Опять блины!» Но когда все садились и тянули руки к ароматной стопке, первым же кидался на блины, как те соколы...

Ушли в зиму. К тому времени купили небольшой сруб под домик, а он оказался конюшенным.

«Во вас надули!» — смеялись деревенские. Печку нам сложил один местный мастер. А как 35 градусов бабахнуло, она не спасала — все углы нашей конюшни оледенели. Да еще дрова… Их нельзя было купить даже у местных жителей. И я прекрасно поняла почему, когда с мальчиками (одному — 10 лет, другому — 12) стала через день выходить в лес с двуручной пилой. Находили мы сухую ель, валили, клали на санки, впрягались, тащили. Дома топором кололи до посинения. И все труды — в печь. Я оценила на своей шкуре, почему людей ссылали на лесоповал. И знала, за что мне эта каторга: Петр жив! Мы с детьми так всю зиму пропилили, а муж гору гениальных песен настругал — таких, что в печь не бросишь, не сгорят. А когда наступила весна и топили уже меньше, мы с сыновьями сидели и ревели от усталости.

Это было такое счастье, что можно ничего не рубить!

Мальчики ведь еще и в школу ходили. На лыжах в шесть утра из дома выезжали, за собой тянули на веревке бревно — дорожку в снегу прокладывали. За лесом их ждал автобус, а по пути все дикие звери встречали. Голодные собаки, лисы, кабаны... Совы кричали так, будто женщину режут. Дети набирали из дома хлеба и корефанились со всеми животными. Для обратного пути в школьной столовой объедки собирали. А если до утра в постели зачитаются — Достоевского там, Толстого, я их не бужу. Сама встаю на лыжи, мешок с хлебом за плечи — и еду отпускать автобус. Опаздываю минут на 15, даю отмашку, а местные доярки начинают выговаривать за простой транспорта: «Нас из-за тебя коровы заждались!» Лесное прошлое нашему младшему сыну Ивану пригодилось.

Он был вторым оператором в «Царе» у Лунгина. Только его и подпустили снимать сцену с медведем. Зверь его сразу за своего признал — позировал перед камерой. Чуял — нет у Ваньки страха. Сын даже больше за отца боялся, которого и в «Острове» записывал. Петя там все никак не мог в гроб улечься — выскакивал из ящика, как ошпаренный. «Внутри — все! Смерть! Не готов я!» — впервые признался Мамонов сам себе. А до того ведь всю жизнь умирал.

Мамонов с Лунгиным знакомы с детства. Их матери вместе работали на шведском радио. А в 90-м году режиссер увидел Петю на сцене и пригласил на роль саксофониста в свой фильм «Такси-блюз». Деньги на съемки дала Франция, и Лунгин заработал в Каннах приз за лучшую режиссуру. Так что когда мы в одной альпийской деревушке пришли на рыночек — нам аплодировал весь базар.

А в России ничего — ни наград, ни новых предложений для Петра. Наркобарон в «Игле» — это так, мелочевка. Не оценили Петю как актера. И когда все тот же Лунгин дал мне сценарий «Острова», я как села на кольцо в метро, так несколько часов в нем крутилась — читала. А Петр лишь нахмурился: «Святого человека играть? Мне? Грешнику и алкашу?» Я к батюшке деревенскому кинулась за благословением — с тех пор как Петр к богу пришел, он его больше всех слушался. Тот понял, что дело богоугодное, отчитал Мамонова на исповеди: «Петя, что ты фентифлюшничаешь? Тебя бог так одарил, а ты отказываешься долг возвращать».

«Остров» был малобюджетным, мы почти ничего не заработали. Кроме славы и признания.

Говорят, некоторые верующие бизнесмены выкупали целые дни в кинотеатрах и пускали на сеансы всех желающих. Больше всего погреться хотели бомжи. Поэтому все они знают моего Мамонова в лицо и всегда встречают аплодисментами. Был в фильме момент, где отец Анатолий у героя Сухорукова отнял сапоги, жжет бесов, разбушевался… Тогда Петя так сильно взмолился, что Лунгина вдруг осенило: «Да это ж Иван Грозный!» А за «Царя» мы такой гонорар получили, что дом наконец у себя в Ефанове достроили. Во как цепочка выстроилась!

Тридцать три года мы с Петей вместе, а все такие же разные: даже задвижку на печке в разные стороны поворачиваем. Я верю, но настолько фанатично и постоянно молиться, как он, не могу. Даже с Евангелием на меня не угодишь. Купил мне Петя одно — обложка дорогая, жалко трепать. Подсунул другое — шрифт крупный, как для старушки. Вредничаю.

Только после венчания я поняла, что все эти интересы — фигня, напускное… В загс Петя не хотел идти, а в церковь сам меня потащил — даже одеться не успела. Батюшка на нас посмотрел и обиделся даже: «Будто грядки полоть собрались, а не перед богом святой союз скреплять». И вроде после этого обряда ничего не изменилось, только я вдруг перестала соображать: где я, где Петя… Мы — одно. Смотрю в окно: вон маячит среди деревьев, ветошь собирает… Думаю: «Сейчас хворост принесу — печку разожгу…» И вдруг понимаю: это же Петя, а не я по ту сторону окна! Так же Петины родители любили друг друга: когда отец скончался, мать легла и больше не встала… Забавно, что когда мы с Петей только познакомились, я воспринимала его как дедушку — нашего беззубого кормильца.

Но пройдя с ним долгий путь, вдруг сама ощутила себя его бабушкой: любящей, заботливой, спасающей… Разве могу я на него злиться? Мне внук Тишка недавно в глаз пальцем ткнул — синяк был на пол-лица. А я все равно его люблю. Так же и со всеми Петиными обидами и гулянками.

Не смогли нас разделить ни жизнь, ни смерть. А уж тем более люди. Кстати, мой бывший иностранный муж со своей русской женой тоже к земле потянулся. Купил дом с нами по соседству — теперь дружим семьями. И каждый день у них на веранде английская церемония — файф-о-клок, где собираются местные старушки чайку попить.

А сколько меня за Петра со свету пытались сжить! Никогда не думала, что кто-то захочет увести моего алкаша и пьяницу Мамонова. Но нет — телефонный звонок: соперница умоляет о встрече… Между прочим, бывшая собутыльница Петра. Замужняя пятидесятилетняя женщина, а ума нет — влюбилась от безысходности.

— Грешным делом хотела, чтоб ты сдохла, — сообщила она мне. — И чтобы мы с Петром на презентации под ручку вдвоем ходили…

Какие светские рауты, когда Петр на свои концерты за 5 минут до начала прибегает? Но не суть. Обратилась эта мадам к колдунье, чтобы та на меня порчу навела. Только после каждого сеанса хуже становилось «заказчице».

— А она в церковь, случайно, не ходит? — поинтересовалась ворожея. И огорошила влюбленную: — Так ты теперь сама дуба дашь — наговор к тебе возвращается.

Один способ снять порчу — попроси у жертвы своей прощения…

В общем, повеселила меня соперница. «На хрен тебе сдался этот алкаш? Он же помрет рядом с тобой!» — увещевала я ее.

Петр ведь свое бремя исправно несет — и, как отец Анатолий в «Острове», крест в гору тащит, мучается. А я мужа вместе с его грузом всю жизнь на плечах волоку…
Пост получился очень большим, но Спасибо, Дочитавшим, Досмотревшим и Дослушавшим !! Да и жизнь у Петра Николаевича и Ольги Ивановны еще не кончилась. "Звуки Му", Пётр Мамонов, история, музыка
0 -->
Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с fishki.net

2

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • fishki.net
          • домен fishki.net

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции