html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

V-A-C, Сергей Соловьев и Настя Коркия: «Взгляните на лицо» и «Резкий и мягкий»

Продолжается «Генеральная репетиция», проект фонда V-A-C и MMOMA, в котором представлены работы Кунса, Уорхола и других. В рамках программы показали короткие фильмы об искусстве — «Взгляните на лицо» Сергея Соловьева и Павла Когана и «Резкий и мягкий» Насти Коркии. После показа Соловьев и Коркия поговорили о том, как искусство преображает людей на экране. Мы публикуем стенограмму этой увлекательной беседы.


Сергей Соловьев, Настя Коркия и Кирилл Адибеков.

21 июня открылся второй акт «Генеральной репетиции» — трехчастного проекта фонда V-A-C и ММОМА, в котором представлено почти 200 работ самых разных художников — от Кьяры Фумаи и Владислава Мамышева-Монро до Джеффа Кунса и Энди Уорхола. «Генеральная репетиция» меняет кураторскую оптику в работе над выставками и предлагает сосредоточить внимание на произведениях искусства, посмотрев на них, как на актеров, чья роль меняется в зависимости от сценария. Авторами сценария первого акта выступило объединение «Театр Взаимных Действий», второй акт написан австрийским философом Арменом Аванесяном, а третий акт, который начнется 27 июля, — писателем и поэтом Марией Степановой. На прошлой неделе в рамках публичной программы «Генеральной репетиции» показывали короткометражные фильмы об искусстве, — в том числе работу Павла Когана и Сергея Соловьева «Взгляните на лицо» и короткий метр Насти Коркии «Резкий и мягкий», вдохновленный картиной Соловьева. После показа Соловьев и Коркия поговорили о сходном съемочном приеме в своих фильмах и о том, как искусство преображает людей в кино.

Сергей Соловьев — режиссер, сценарист, педагог

Настя Коркия — режиссер

Кирилл Адибеков — куратор кинопрограмм фонда V-A-C

 

Адибеков: Какова была ваша идея относительно этого фильма. Как выстраивались съемки, какое участие вы в них принимали?

 

 

Соловьев: Эта картина была сделана, наверное, в 1965 году, потому что в 1962 году я поступил в Институт кинематографии в очень молодом возрасте. Тогда Хрущёв издал постановление брать на обучение только пожилых, плохо соображающих — это называлось «жизненный опыт». У нас очень много было в институте таких людей — с синеватыми лицами, которые выдавали жизненный опыт.

Я учился у Михаила Ильича Ромма. Он вообще сильно переживал свое положение, свои восемь сталинских премий. И тогда у него был такой личный сдвиг по фазе — педагогический, когда он стал считать нужным вообще переменить с самого начала основы педагогики и, в частности, кинематографической педагогики. Он считал, что начать нужно с того, чтобы мы показывали людям, из чего состоит обыкновенная человеческая жизнь, и что в этой обыкновенности человеческой жизни есть самое главное. Наблюдение о жизни, которая может быть и в молодости, и в среднем возрасте, и в старости, и всегда. Из чего состоит человеческая жизнь? Он про себя говорил: «На меня не смотрите и не рассчитывайте. Я в метро последний раз был 30 лет назад. Что я могу знать об этом? Ничего. А вы-то можете знать. Давайте, наблюдайте». И это мне было маслом по сердцу, потому что я только поступил во ВГИК, мне было 17 лет, жизненного опыта никакого. Но я был из Ленинграда; очень настырный посетитель Эрмитажа. У меня знакомая девушка работала в Эрмитаже в отделе тканей, и этим меня тоже привлекало посещение музея. Я одновременно интересовался дамой в голубом и тем, что происходит в жизни моей знакомой Нины. Я привык к Эрмитажу не как к музею, а как уже к собственному дому.

Вообще Михаил Ильич Ромм, которому понравилась картина «Взгляните на лицо», очень этому придавал большое интеллектуальное значение. Как ты мог? Как тебя озарило? А меня не озаряло ничего совершенно. Там такой был в этом зале архитектурный номер, и стояла картина «Мадонна Литта» Леонардо да Винчи. Она до сих пор на этом же месте висит, в том же зале. Там был номер в том, что все картины висят на стенках, по нормальному, а это была как на консоли — выдвинутая в зал. Важно то, что по одну сторону этой консоли висела «Мадонна Литта», а по другую — «Мадонна с цветком» Рафаэля.

Посмотрев в тысячу первый раз на эту самую «Мадонну Литту», я решил заодно зайти по ту сторону и посмотреть «Мадонну с цветком» Рафаэля, которая произвела на меня значительно меньшее впечатление. Потом, разглядывая «Мадонну с цветком», я сделал два шага и увидел потрясающую картину: как посетители Эрмитажа смотрят «Литту». В тот момент я понял, что нарвался на какую-то золотую жилу человеческих лиц, характеров, судеб, отношений. Еще было странное ощущение бесконечного зрелища.

 

 

У фильма нет начала и нет конца. Можно бесконечно до сегодняшнего дня продолжать снимать ту картину. Это бесконечный интерес, потому что меняются поколение, люди, судьбы. Все меняется. Этот магический сеанс взаимоотношений Леонардо и людей, не ведомых ему, продолжается. Это на меня произвело ошеломляющее впечатление. Я, когда заикнулся кому-то из операторов своих во ВГИКе, что вот снять бы такую картинку, они ответили: «Сумасшедший. Ты что, не представляешь? Ты поставишь там камеру, а там тут же образуется нечеловеческая толпища. И эта нечеловеческая толпища начнет давать советы». Знаете, как в старом пошлом анекдоте: «Можно ли изнасиловать женщину на площади? Нельзя. Потому что замучают советами». И значит, здесь при съемке тоже замучают советами.

Ну я опять поехал в Ленинград, слава Богу, мама там жила. И я опять поехал посмотреть на это место. Пошел к моей девушке из Эрмитажа, у которой связи в дирекции, и говорю: давайте мы огородим пространство за «Литтой» и напишем: «Граждане, просьба не скапливаться. Идет ремонт паркета». Это была самая концептуальная художественная мысль за всю время работы над картиной. Вот, о чем я подумал: не о том, как встречаются гении и обыкновенная жизни. А о том, что паркет чинить должны. Значит можно поставить ширму, а за ширмы — камеру, и даже не одну, а две. Одна синхронная, большая, которая будет писать звук. А другая — маленькая, которая будет снимать все, что нужно подснять с другой стороны. И это инженерное соображение — моя художественная гордость. Концептуальная художественная гордость. План жулика. Развести народонаселение на такую вещь.

Я дал почитать Ромму. Ромм сказал: «Тебе сколько лет? 17? Даже много. Было бы тебе 15-14, было бы еще лучше, — чтобы ты был еще тупее. Да, вот я правильно говорил, что не нужен этот жизненный опыт». И он стал с этими тремя страничками носиться. Я говорю: «Зачем носиться? Вы мне помогите снять картину». Он говорит: «Езжай в Ленинград. Там совершенно разваливается киностудия хроники, ничего там они не снимают. Тебя должны там зацеловать все». Я говорю, так давайте вы меня туда пошлите, денежек дайте, и я там все быстренько это сниму. Каких денежек? Мы стали ходить по институту кинематографии и там ясно сказали — институт кинематографии никаких студентов на первом курсе не посылает, это невозможно. И, короче говоря, накрылась эта идея. А я говорю, давайте я найду хороших людей, которым это будет интересно. И я нашел Пашу Когана. Он действительно много сделал, был на всех съемках. И еще Петя Мостовой — оператор. Они были профессионалы и работали на «Ленкинохронике». Я приехал туда с уже договоренностью с Эрмитажем, а это самое главное. Все остальное — ерунда. Приехал, говорю: «Давайте начинать снимать». Не, ну как снимать? Это же нужно сценарий утвердить. Я позвонил Ромму, он говорит: «Ну да, пойди к директору студии, скажи, что я тебя люблю». А директор был серьезным человеком, и он понимал, что, в конечном итоге, отвечать за все ему, а не мне. И я тоже это понимал. Поэтому я с ним по-человечески как-то разговаривал. Он говорит: «Вот знаешь, мне и Ромм написал письмо. Мне это нравится. Но давай мы лучше снимем то же самое, что у тебя написано, но как смотрят „Бурлаков на Волге“. Сумма гонорара — 500 рублей». Это невиданная сумма по тем временам, потому что я жил на рубль в день. И у меня эта подлая мысль засела.

 

 

И я думаю: ну разве человек мне что-то плохое делает? Хорошие бурлаки, тянут. Видите, я никудышный концептуалист. И только в последний момент я подумал, что делаю что-то не то. Он говорит: «Ты только перепиши. Там 3 странички, писать-то нечего». И я говорю: «Нет. Не буду». Он офонарел: «Почему не будешь?» Я говорю: «Потому что как мы бурлаков вывесим посредине Эрмитажа? Это вообще лажа какая-то, как вы не понимаете. Здесь-то оно само висит». И я его запутал вот в этих бытовых делах. А из этого и состоит кино — из настырности, и чтобы тебя не всосало бурлачество на Волге. Оно же всасывает со страшной силой.

Он подписал эту бумагу — на съемку «Мадонны Литты». Мы поставили ограждение, затащили две камеры, начали снимать. Я посмотрел отснятый материал, он не то, чтобы хороший или плохой, — такие категории не работают. Он оказался бесконечным, понимаете. Это вещь о том, что бесконечно — и никаких бурлаков не надо. Потому что эти бурлаки сами пришли и сами рассматривают «Литту», и будут это делать через сто лет. И, конечно, я очень благодарен Паше Когану, у которого горели глаза.

Правда в том, что все-таки дурной пример заразителен. Когда мы уже закончили, Паша мне говорит: «Ты знаешь, мы с Петей решили по тому же принципу, как ты предлагал с „Мадонной Литтой“…». После этих слов я похолодел, у меня спина вспотела, руки. Я по концептуальной серьезности того, как он это говорил, почувствовал, что он сейчас скажет, что-то невиданное. И он действительно сказал, что-то невиданное. «Мы хотим снять очередь в мавзолей Ленин: лица людей до посещения и потом — выходящие лица, просветленные». И они сняли, эта картина существует. С бурлаками то же самое было бы. Но жизнь — прекрасная штука, и как она тебя загоняет в угол, так же тебе и дает возможность перед тем, как наложить руки на себя или на товарища, еще немножечко пожить дальше.

Мы за картину «Взгляните на лицо» получили какое-то немыслимое количество премий. Для меня она кормящая картина, как «Асса». «А вы тот Соловьев, который „Ассу“ снимал?» — меня это раздражает чудовищно, потому что кроме «Ассы» я много картин снимал. Вот пока «Ассу» не снял, меня «Взгляните на лицо» кормила: «А вы тот Соловьев, который снимал „Взгляните на лицо“»?

Адибеков: Хотел спросить Настю Коркию, автора «Резкого и мягкого». Какой план был у тебя? Знал ли охранник, что его снимают? Знали ли зрители?

Коркия: Во-первых, хочу сказать, что этот короткий метр возник отчасти как дань уважения фильму «Взгляните на лицо». Мы сейчас снимаем большой полнометражный документальный фильм про открытие нового культурного пространства «ГЭС-2». Когда мы пришли на фестиваль «Геометрия настоящего» на «ГЭС-2», то увидели следующую картину: маленькое пространство 4 на 4 метра с картиной Кандинского, есть охранник, люди туда заходят по двое, — то есть такое очень ограниченное место. И публика очень ярко, интересно реагирует на работы. Когда мы это увидели, у меня сразу в памяти возник фильм «Взгляните на лицо». И я сказала нашему оператору, что любыми правда и неправдами мы должны остаться в этой комнате и снимать.

У нас тоже был план афериста, план жулика, потому что нас не хотели там оставлять. Крохотная комната была рассчитана только на охранника и двух посетителей — больше никого. И добиться, чтобы нас туда отпустили, потребовало некоторого упорства и хитрости. В общей сложности, мы, наверное, снимали часа три. Сначала снимали в основном лица, но потом неожиданно раскрылся охранник. Оказалось, что он прочувствовал эту картину: подготовился и прочитал, оказывается, огромное количество информации про Кандинского — а его же никто не просил. Он действительно стоял обмотанный в этом шарфе — мы ничего не придумывали. Он так пришел и решил, что будет в этом пространстве выступать своеобразным медиатором. Это было удивительно, от него было невозможно оторваться.

 

 

В первой версии монтажа я придерживалась линии — показывать лица людей, как они смотрят на картину. А потом поняла, что нет: наша история должна идти с другой стороны, что она про этого охранника, который полностью преобразился. Он стал другим. Да, у нас не было физическо-технических возможностей спрятать камеры — мы не скрывали, что снимаем. Но мы пускали запись и уходили оттуда. Все знали, что идет съемка, мы ничего не скрывали.

Адибеков: Пока я готовился к показу, прочитал расшифровку одной из лекций Наума Клеймана, где он говорит, что «Взгляните на лицо» — это в каком-то смысле рубежный фильм, который открыл эпоху. Эпоху частного человека в советском кинематографе. Что это очень оттепельный фильм…

Соловьев: Наум Клейман — хороший человек. У нас с ним очень близкие отношения. Он один из самых выдающихся умов, которые каким-то образом попали в этот бульон кинематографа. Когда картина закончилась, мы стали получать премии, призы. Мне дали 500 рублей. Все разбежались, рассосались. Студия вышла по итогам своей деятельности в передовики оттепели. Хрущев, вынос Сталина из мавзолея и картина «Взгляните на лицо» — такие передовые вещи были. Это все от нашей глупости и неразборчивости, на самом деле, объединилось.

Но что действительно важное произошло, так это то, что человек, который предлагал мне бурлаков, понял, что был не прав. И ленинградская студия кинохроники с момента «Взгляните на лицо» стала жить другой жизнью. Насколько она хороша, в это я уже не очень углублялся. Потому что дальше исследования жизни меня не касались. Хотя это правда ведь. Мы не понимали. Например, у нас было кино, когда Горбачев пришел — то ли оно есть, то ли его нет. Рассосалось. И это не только у нас было. Такое было после войны с итальянцами. Но у них достало ума, таланта и совести рассказать о жизни своей, своего близкого, своей матери. Не даром Чезаре Дзаваттини написал, что самый увлекательный сюжет — это то, как сын идет покупать ботинки своему отцу. И отсюда возник итальянский неореализм, а из итальянского неореализма уже естественным образом возникли Антониони, Феллини, все это величайшее кино. Французы — то же самое. Французская новая волна возникла из-за простого документального стремления рассказать о том, кто они такие, где они, кто их родители. Но мы пропустили самое драгоценное. Есть заранее мертвые идеи — как идея про Ленина. Заранее живая идея — это рассказать про своих маму и папу. Мертвые идеи — я посмотрел на Владимира Ильича, и как это могло преобразить мое лицо?

Вопрос из зала: Этот прием съемки лиц — он вневременной или конкретно привязан к 1960-м? Интересно ли вам было бы снять ремейк теперь?

 

 

Соловьев: Мне обе идеи очень интересны. И с «Мадонной Литтой», и с Лениным. Я бы сейчас с удовольствием взялся бы за то и другое. С «Мадонной Литтой» ужасная человеческая история. Никто ж ничего не понимает, всех загоняют в Эрмитаж и у всех первое чувство: «Ну что там такого?» Потому что все знают, что их сейчас привели смотреть что-то такое необыкновенное.

Сегодня я сделал бы ремейк с большим интересом — точно такую же картину. Ничего не фантазируя. Поставил бы камеры на тех же местах. И сделал бы все точно так же. Ну, может быть, «Литту» сделал цветную, для разницы. Все переменилось. 50 лет прошло. Что-нибудь переменилось у Леонардо? Ничего. Дело не в концепции, а в явлении. Мы все — живое человеческое образование. Из всех обстоятельств, которые мы знаем лучше всех остальных, мы не хорошие и плохие, мы такие, какие мы есть. Важно просто уважительно относиться к тому, что мы такие, какие мы есть. Не надо делать из нас нечто лучшее, чем мы есть.

 

Стенограмма: Дмитрий Козаченко

Фотографии: Настя Кузьмина и Надя Гришина

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с seance.ru

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • seance.ru
          • феллини
          • вгик
          • домен seance.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции