html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Тараканы против капитализма, американская готика и новая книга Юзефовича

Барон Унгерн возвращается, а голуби — панки современных городов: об этом и многом другом читайте в еженедельном обзоре всего самого интересного в литературном интернете от Льва Оборина.

1. К сожалению, прошедшая неделя ознаменовалась многими потерями. Скончался один из старейших русских поэтов Наум Коржавин; на «Горьком» о нем вспоминает его друг Леонид Перский, на «Кольте» — Ирина Машинская: «…моя симпатия к Коржавину объясняется просто его человеческими качествами: очевидной нравственной чистотой, прямотой и цельностью, веселой нерасплывчатостью, отвагой — бумажного солдатика, предельной честностью… логикой… и прелестным чувством юмора». В «Новой газете» Зоя Ерошок цитирует поразительные по смелости юношеские стихи Коржавина; на «Радио Свобода» о нем говорит Борис Парамонов: «Коржавин был подлинным, можно сказать, химически чистым образцом русской интеллигенции той формации, которая была описана, проанализирована и осуждена авторами знаменитого сборника „Вехи”. <…> Каким поэтом был Коржавин? Иногда тянет вспомнить немецкую поговорку: хороший человек, но плохой музыкант. Но случай Коржавина сложнее. Он и здесь по-старорусски типичен: заполнил вакансию гражданского поэта».

В США умер и еще один писатель, который, как и Коржавин, всегда говорил без обиняков то, что думает, — фантаст Харлан Эллисон. Его характер был чуть ли не известней его произведений; в частности, однажды он послал обидевшему его издателю посылкой дохлого гофера (такой американский грызун, что-то среднее между крысой и cусликом), а на критика Чарльза Платта попросту напал с побоями. Эллисон был автором множества романов, рассказов, сценариев (в том числе к нескольким сериям «Стар Трека»). В «Мире фантастики» о его специфической крутизне рассказывает Борис Невский: он пишет о мечте стать писателем, которая у юного Эллисона превосходила все прочие стимулы, о его карьере мастера фантастического рассказа (от совершенно неудачного «Светлячка» до одного из самых страшных в мировой фантастике «У меня нет рта, а я хочу кричать») — и, конечно, о его склочном характере и многочисленных судах, в которых он принимал участие. Свой путеводитель по текстам Эллисона выпустила The Guardian.

На 90-м году жизни умер бывший поэт-лауреат США Дональд Холл. На Lithub о нем вспоминает Энн Патчетт: «Он был знаменитым поэтом, и у него был дар — умещать главные моменты человеческой жизни в несколько слов». Еще две поэтические потери этой недели — замечательная петербургская поэтесса Зоя Эзрохи и Андрей Дементьев, один из последних шестидесятников. О Дементьеве написали многие, процитируем характерное из «Комсомольской правды»: «Поэтам принято жить мало. Но шестидесятники жили долго, очевидно, не будучи способными уйти, бросив на произвол этого мира свою паству. Слабую, больную, обманутую». Лучший текст об Эзрохи — в фейсбуке Жеки Шварца: «в каком-нибудь другом из миров она могла бы стать сказочницей, у нее в стихах интонации сказочницы, особенно когда она пишет про этих своих бесконечных собачек, кошечек и птичек, всех этих тварей Божьих, за которыми наблюдает пристально и которых любит значительно сильнее, чем людей, или, вернее, принимает их такими, какие они есть, в отличие от людей — в том числе и от себя».

2. На «Радио Свобода» — две интересные беседы. Иван Толстой и Борис Парамонов разговаривают о Баратынском и Фете, читают их стихи, прочерчивают параллели — от Пушкина до Бродского. Парамонов с удивлением сопоставляет гениальные элегии и философские стихотворения Баратынского — такие как «Предрассудок» и «Запустение» — с его же заурядной альбомной лирикой. О Фете, в частности, говорится: «Не нужно делать из Фета прагматика. Он мог заниматься хозяйством, но нацелен он был на иное. Можно сказать — на небеса». Пересказав трагедию жизни Фета — гибель возлюбленной Марии Лазич, — Парамонов добавляет: «Этот мир для него потерял высшую ценность — коли земного счастья Бог не дал. А в таком состоянии, как кажется, человек более трезво и спокойно оценивает земные обстоятельства и обретает способность с холодной, охлажденной, лучше сказать, головой заниматься земными делами. Не каждый, конечно. Вот Денис Новиков не сумел. А Фет сумел. Но поэта в себе он отнюдь не загубил, а, наоборот, обнаружил истинный адрес поэзии — небо, вечную жизнь, мир платоновских идеальных образов».

По соседству Александр Генис и Соломон Волков рассуждают о Мандельштаме и революции. Сначала речь идет о ставшей очевидной за последние десятилетия первостепенности Мандельштама в русском поэтическом каноне; затем разговор заходит об определении Мандельштама, которое дал Эренбург («…бедный Мандельштам… один понял пафос событий. Мужи голосили, а маленький хлопотун петербургских и других кофеен, постигнув масштаб происходящего, величие истории, творимой после Баха и готики, прославил безумие современности»), о стихотворении «Сумерки свободы» и, наконец, о Мандельштаме как политическом поэте. «Мандельштам мыслил исторически, — говорит Генис. — <…> Это как раз самая характерная деталь мандельштамовского творчества: для него история никогда не кончалась, он всегда был современником всей истории, история всегда продолжалась прямо сейчас».

3. В «Афише» Игорь Кириенков обозревает четыре вышедшие в последнее время книги о Набокове; некоторые уже фигурировали в нашей рубрике, в том числе подготовленная Геннадием Барабтарло книга снов Набокова. Барабтарло здесь характеризуется как исключительно симпатичный эксцентрик. Две настоящие новинки — первый полный русский перевод книги «Strong Opinions» («Снобизм Набокова, его фантастическая, как у мильтоновского Сатаны, гордыня принадлежит к числу самых ходких мемов о писателе — в одном ряду с бабочками, шахматами, боксом и синестезией») и переписка Набокова с редактором «Нового журнала» Михаилом Карповичем, сразу оказавшаяся в бестселлерах «Фаланстера». Кириенков называет последнюю книгу «описанием большого автора на переломе»: «Это очень вдохновляющее чтение, стоящее многих мотивационных пособий: белоручка, гордившийся, что не провел ни одного дня в конторе, Набоков всю жизнь чудовищно много работал, снова и снова подтверждая свои права на то, что было положено ему от рождения».

4. На «Сигме» — прозопоэтический цикл Никиты Левитского «Костер»; во вступлении — или несколько беккетовском по духу посвящении — проводится различие между телом и трупом, далее следует квест по следам древних людей, разжигавших в своих становищах костры; поиск этих костров, попытка установить с теми, кто их жег, связь памяти (в одном из текстов не случайно обыгрывается степановское «памяти памяти») приносит неожиданное ощущение родства:

…сколько мы ни копали
мы не находили дорог или городов,
никаких ответов,
только эти орудия,
белые от времени, изъеденные
песчинками,
голые и
так хорошо отражавшие нашу усталость.

5. «Кольта» публикует еще одну часть дневников Ольги Берггольц — с 1930-го по 1941 год. Это очень показательное чтение. По сравнению со второй половиной 1920-х Берггольц чувствует себя в советском литературном процессе гораздо увереннее: она уже честит «абсолютно ничего не понимающего Маршака», задает гневные вопросы: «Почему контрреволюционеры Хармс и Введенский имеют право быть членом ССП, а я нет?», заклинает дневник: «Меня вывезет жизнь, мое не литературное участие в ней, моя принадлежность к партии. Я не сомневаюсь в том, что я талантлива. У меня нет культуры, нет жизненной закалки, нет глубины ума. Все это будет. Я сделаю книги, нужные и любимые теми, кто будет их читать...» В конце 1930-х начинаются аресты. Арестовывают первого мужа Берггольц Бориса Корнилова — 
Берггольц сознается, что способствовала его изгнанию из Союза Писателей и добавляет: «Арестован правильно, за жизнь». Берут яростного пролетарского критика Леопольда Авербаха, с которым у Берггольц был роман, — эта ниточка потянет ее за собой: за связь с Авербахом ее тоже выгонят из СП, а потом и из партии. В конце 1938-го Берггольц арестована. После этого тон дневников резко меняется: «Союз — бесправная, безавторитетная организация, которой может помыкать любой холуй из горкома и райкома, как бы безграмотен он ни был. Сказал Маханов, что Ахматова — реакционная поэтесса, — ну, значит, и все будут об этом бубнить, хотя никто с этим не согласен». Последняя запись накануне войны — лихорадочные планы на будущее: «А когда же дети? Надо, чтоб были и дети». (Две дочери Корнилова и Берггольц умерли в детстве, до этих записей; в тюрьме Берггольц били, она потеряла нерожденного ребенка). «Надо до детей успеть написать роман, обеспечиться... А надо всем этим — близкая, нависающая, почти неотвратимая война. Всеобщее убийство, утрата Коли (почему-то для меня несомненно, что его убьют на войне), утрата многих близких, и, конечно, с войной кончится своя, моя отдельная жизнь, а будет пульсировать какая-то одна общая боль, и я буду слита вместе с нею, и это будет уже не жизнь». Но война и блокада — все это будет в следующем томе.

6. Портал «Что и требовалось доказать» интервьюирует Бахыта Кенжеева. Это интервью с сугубо биографическим уклоном: журналиста Арсения Кайсарова интересует материальная сторона жизни литератора в эмиграции и сама, так сказать, онтология радикальной перемены судьбы. Кенжеев охотно рассказывает, как преодолевал трудности после приезда в Монреаль и как профессия переводчика помогает ему до сих пор: «Сейчас я член международной ассоциации переводчиков-синхронистов и очень горжусь этим: в ней всего 2000 человек. Я раз пятьдесят ездил с делегациями МВФ. Рабочий день продолжался по 18 часов, но было страшно интересно».

7. У Леонида Юзефовича в скором времени выходит новая книга рассказов. С писателем поговорила Мария Башмакова из «Коммерсанта». Юзефович определяет фундаментальную разницу между романом и рассказом так: «Романист должен растворить себя в своих героях, при этом быть немного философом, немного психологом, социологом, журналистом и много кем еще. А в рассказе звучит одинокий авторский голос, он ближе к поэзии». Заходит речь и о герое «Самодержца пустыни» — бароне Унгерне, который появится и в новой книге: «Надеюсь, после этих рассказов мы больше уже не встретимся. Я сказал о нем все, что мог». Сознательно не цитирую больше: интервью очень интересное и рекомендуется к прочтению.

8. Философ Оксана Тимофеева, автор книги «История животных», поговорила с «Инде» о современных отношениях человека с животными и о том, почему жестокие поступки людей часто называют зверскими. «Нам же не придет в голову называть волка жестоким за то, что он съел зайца. Человек перверсивен в самой своей сути и в погоне за наслаждением готов идти до конца» (далее следует, не для слабонервных, пересказ статьи Жижека, где описан опыт над котенком в центрифуге). «История животных», которую сама Тимофеева относит к critical animal studies, — глубокая книга; это интервью дает о ее глубине некоторое представление. Вот, например: «Я не могу понять, изменился ли уровень отчуждения между нами по сравнению с предшествующей эпохой. Да, мы видим на Animal Planet совершенно человекообразных зверей, отношения которых диктор описывает в человеческих понятиях любви, дружбы, сострадания — это фразы вроде „мать страдает из-за смерти детеныша”, „лев флиртует с львицей”… Но вместе с тем это отчуждение проявляется в расистских, ксенофобских, шовинистических высказываниях, когда человека другой религии, культуры или этнической принадлежности сравнивают с животными. Из этого очевидно следует, что человек ставит себя выше животного». Самые невезучие животные в человеческом дискурсе, согласно Тимофеевой, голуби — «радикальный субъект современности, главные панки городов». Кроме того, различение животного и человека через язык, Человек-Паук и парадоксы свободного/несвободного существования животных на планете людей: «В Средние века по городам гуляли гуси, свиньи и другие домашние животные, сейчас же город — это, если не считать „нелегалов” городской фауны… — представляет собой стерильное пространство. В наших домах практически не осталось насекомых; звучит смешно, но тараканов вытеснил капитализм».

9. В Los Angeles Review of Books эссе Шери-Мари Харрисон о новой черной готике — художественной тенденции, при которой ужас служит новым целям: гуманистическим, социальным. В качестве примера приводится недавний клип Чайлдиша Гамбино «This is America», где музыкант, исполняя шутовской танец, буднично воспроизводит почти ежедневные сцены в США — от полицейского насилия до массовых убийств. Анализу клипа посвящена большая часть текста, но есть здесь и литературный пример — роман Джезмин Уорд «Пой, непогребенный, пой», где героя окружают призраки жестоко убитых чернокожих людей — от рабов XVIII века до несчастных героев вчерашних новостных сводок. «В американской литературе, — пишет Харрисон, — есть давняя традиция использовать готические тропы, чтобы показать, как идеологии американской исключительности стремятся замолчать нашу историю рабства, расизма и патриархата. Такие тропы, например… очень важны в прозе Тони Моррисон». Речь идет о традициях не только классической европейской готики, но и американской южной, от Фолкнера до Фланели О’Коннор.

10. Издание Okay Africa называет пять журналов, сформировавших ландшафт современной африканской литературы. По уверению Тадивы Маденги, в литературных журналах можно найти «самую мятежную реакцию на политические и общественные движения». Маденга называет журнал Black Orpheus, выходивший в Нигерии с 1957-го по 1975 год (одним из его главных редакторов был Воле Шойинка, а печатались там среди прочих Чинуа Ачебе, Кристофер Окигбо и Леопольд Сенгор); Transition (еще один журнал, который в свое время редактировал Шойинка — из-за политической обстановки он несколько раз менял дислокацию: Уганда — Гана — США; здесь, кроме того, разгорались критические баталии вокруг африканской поэзии); Kwani? (кенийский журнал, основанный в 2002-м авторами младшего поколения, которым не хватало площадки); Сhimurenga (литературно-политическое издание, существующее на многих платформах и ориентирующееся на панафриканскую аудиторию; редакция расположена в ЮАР, главред Нтоне Эджабе — камерунец); JALADA (сетевой журнал, про который шутят, что это второе место, где собираются современные африканские писатели, — после папки «Входящие» в электронной почте Чимаманды Нгози Адичи).

11. На The Millions Элизабет Сулис Ким подсчитывает писателей-вегетарианцев — начиная примерно с Вольтера. Тут на короткое время появляется Достоевский (чьего героя Ким называет «Расколинов»), но в основной список он не попал — в отличие от, разумеется, Льва Толстого. Другие фигуранты — Кафка, который сравнивал вегетарианцев с античными христианами, всюду гонимыми и высмеиваемыми; Элис Уокер, сопоставлявшая повседневную жестокость к животным с рабством в CША. Еще — Исаак Башевис-Зингер и автор главного в нашем веке антимясоедского памфлета, книги «Eating Animals», — Джонатан Сафран Фоер.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с gorky.media

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • gorky.media
          • набоков
          • стихи
          • ахматова
          • писатель
          • домен gorky.media

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции