html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Спор о "вечном" самодержавии: От Грозного до Путина. Глава 11. Диалог с читателем

                                                                                                          Моим читателям посвящается

На самом деле я беру на себя слишком много. И лишь ПРИГЛАШАЮ  читателя к диалогу, а он может и отказаться. Не захотеть ввязываться в сложный, порядочно уже запутанный, требующий внимания и времени спор. Судить, выбирать, на чью сторону становится, зачем это ему? И, честно, я не знаю, как убедить читателя, что ему это нужно.

Разве, что так: попробовать связать диалог о далекой от нас истории с недавним моим текстом, трактующим даже не сегодняшний, а завтрашний день «Быть ли России в мейнстриме? И когда?». Я попытался в нем ответить на эти вопросы, аппелируя именно к истории. К случаям, когда вопрос «быть или не быть в мейнстриме?» переплелся с роковым «жить России или не жить?». Судьба страны была тогда на кону, могла и закончится на тех перекрестках русская история, как мы ее знаем, особенно в середине XIX века. Но не закончилась, правильный выбор сделала тогда  Россия в пользу «быть в мейнстриме» –  и выжила.

Это дьявольски сложно, продемонстрировать связь между столетиями, между близким завтра и неблизким вчера. Придется говорить не только о судьбе страны, но и о моей собственной судьбе. Но у меня нет другого выхода. Попробую.

Я не спросил в недавнем тексте, почему сделала правильный выбор Россия в середине XIX века. Там это было неуместно. А сейчас спрошу. И  единственный ответ, который я на этот вопрос вижу: «потому, что она родилась в мейнстриме, она принадлежит к нему по самой своей природе». Или еще проще, потому что она не Орда. Да, в силу исторических обстоятельств (о которых ниже) она  мейнстрим с изъяном, «испорченный мейнстрим», сильно испорченный, но все-таки мейнстрим.

Пусть читатель не удивится, но с точки зрения того, что я называю «правящим стереотипом мировой историографии», я говорю ересь. Ибо утверждает стереотип, что родилась российская государственность азиатской деспотией, Ордой. Лишь после Петра, а то и после Екатерины, как думает И.М. Клямкин, в середине XVIII века, когда подавляющая часть ее населения была наглухо закрепощена, в рабстве, появились в России европейские тенденции. И в результате явилось что? Азиатская Орда с европейскими тенденциями?

И как бы, вы думаете, ответила эта Орда с европейскими тенденциямина мой вопрос «Быть ли России в мейнстриме?» Боюсь, так же, как ответил мне Андрей Ткачук: в Фб: «Поиграется с возвращением в Европу, а потом снова будет строить Мордор». Ответ недружелюбный, но крыть нечем. Так оно не раз бывало и, с точки зрения «правящего стереотипа» иначе быть не может.

48 лет назад, в разгар брежневизма, я бросил вызов этой точке зрения в огромной двухтычестраничной самиздатской рукописи. Много воды с тех пор утекло под мостами. Я был выдворен из СССР, двадцать лет преподовал в американских университетах, первый том рукописи был опубликован в Америке, затем перепечатан в Италии и в Японии, и полностью, наконец, опубликована была старая рукопись в Москве в трехтомнике «Россия и Европа. 1462-1921». Его обсуждали в 2009-2010 в «Либеральной миссии» и в Московском центре Карнеги.

Если читатель захочет узнать, чего я в конечном счете добился, он может посмотреть в том же Фб короткое интервью с Михаилом Аркадьевым. Да, я предсказал в разгар брежневизма Горбачева и гласность, затем в разгар ельцинского «порыва в мейнстрим» Путина и контрреформу, сейчас, в разгар путинизма, предсказываю, что самодержавная государственность при последнем издыхании, чего мне уже, вероятно, не придется увидеть. И все это опираясь на свою, еще самиздатскую, концепцию русской истории. Но за пределами этих эфемерных достижений, ничего в реальности не изменивших, –практически ничего не добился. Слишком неравны были силы.

Но ДОКАЗАТЬ, почему неправ Андрей Ткачук (и стоящий, по сути, на той же позиции –Россия как Орда с европейскими тенденциями – Игорь Клямкин), я еще могу. Для того и написал эту, 27 по счету и последнюю свою книгу. И доказать сравнительно просто. Если кратко, я перечислил в интервью все чудовищные «порчи», причиненные европейской   по происхождению и природе России самодержавной революцией Ивана Грозного 450 лет назад. И показал, как они, эти «порчи», на протяжении столетий одна за одной снимались (в гегелевском смысле) в безуспешных, на первый взгляд, «порывах» и «прорывах в мейнстрим». И теперь каждый, кто имеет хотя бы приблизительное представление о русской истории, может увидеть, что остался от этих страшных «порч» пшик. Просто сил больше не хватит «строить новый Мордор».

Но если кто-нибудь думает, что свобода и мейнстрим придут после Путина сами собой, как в феврале 1917 (царь отречется – и режим рухнет), он ошибается. Будет драка. Ее можно будет  выиграть, но можно и проиграть. И едва ли сторонники прорыва в мейнстрим выиграют этот последний бой, если не будут уверены, что он действительно последний. Что итогом их усилий и жертв не станет лишь новый Мордор, как пытается их убедить «правящий стереотип».

Так связана завтрашняя судьба России с сегодняшним диалогом о далекой ее истории, о котором я сейчас предлагаю судить читатетелю. Я не знаю, сумел ли  убедить его в этом. Но я очень старался. А теперь к делу.

 

Мой диалог с Игорем Моисеевичем Клямкинымне состоялся. Объясняю я это себе так. Версия И.М. сложносочиненная. Во-первых, со всем, что я думаю о русской истории, кроме европейского ПРОИСХОЖДЕНИЯ нашей гибридной государственности, т.е. того, что я называю "европейским столетием России"  принципиальных разногласий у него, как он уверяет, нет, и спорить  нам, следовательно, не о чем. Во-вторых, по его утверждению, на его вопросы  об этом столетии "содержательной реакции не последовало", и потому спорить нам опять-таки не о чем. Добавлю, что, насколько я понимаю, все его вопросы и аргументы сводятся, в конечном счете, к тому, что все, что  есть в России европейского, "привносилось извне ... столетия спустя", и в своих истоках она – страна неевропейская (к мейнстриму,  другими словами, не принадлежит) и думать иначе "это очередной обман себя и других".

Было, правда, время – и не так уж давно, каких-то восемь лет назад на обсуждении моей трилогии в "Либеральной миссии", – когда И.М. случалось говорить нечто прямо противоположное. А именно, что "если [европейской традиции] в российской истории не было, а было лишь "тысячелетнее рабство" и "ордынство", то у нас с вами нет не только прошлого, но и будущего". Так или иначе, моя версия другая.

Во-первых, я настаиваю, что ответы на все вопросы и аргументы И.М. были в моем трехтомнике даны. И нужно было  очень невнимательно его читать, чтобы их, эти ответы, не заметить.

Во-вторых, в декларированном отказе Игоря Моисеевича от диалога содержится некое неразрешимое противоречие. Как можно соглашаться с моей характеристикой самодержавной государственности как ГИБРИДА (на протяжении столетий являющего миру попеременно то свой "ордынский", то европейский лик, одинаково способного и к головокружительным "прорывам в мейнстрим", как при Петре или при Горбачеве, и к откатам в чудовищную архаику, как при Николае I или при Путине), и в тоже время отрицать, что где-то в самом его основании был некий неустранимый европейский элемент, не дающий ему спокойно спать? Откуда иначе взялись бы все эти "порывы в мейнстрим"? Откуда Толстой и Чайковский одновременно с Победоносцевым и с «черной сотней»? Другими словами, тот же мой сакраментальный, он же теоретический, он же политический вопрос: ОТКУДА ГИБРИД?

Слишком много всего этого повторялось в России из века в век, начиная с 19 мая 1606 года, когда царь Василий неожиданно, по словам В.О. Ключевского "превратился  из государя холопов в правомерного царя подданных, правящего по законам", чтобы все это просто игнорировать. Но ведь именно это и делает И.М., утверждая, что ничего европейского в истоках России нет. Воля ваша, но есть в этом противоречии как минимум что-то странное, если не сказать невозможное.

Независимо, однако, от того, какая из двух версий несостоявшегося  диалога более правдоподобна, вопросы поставлены, читатели в недоумении.  И.М. на мои вопросы не отвечает, мотивируя это тем, что я не отвечаю на его вопросы, при этом  ссылаясь на мою трилогию, где, как он, по его уверениям, проверил, никаких ответов нет, словом, беда. Нехорошо это, неправильно. Именно поэтому и считаю я  себя обязанным  вступить в диалог непосредственно с читателем и доказать, что ответы на все вопросы И.М., в трилогии есть. Доказать исчерпывающе, так, чтобы не осталось в споре никаких белых пятен. И пусть судьею будет аудитория.

ФОРМУЛА ГЕРЦЕНА

Начну с вопроса, который И.М., видимо, счел для меня неразрешимым. "Откуда, спрашивал он, в европейской стране взялся антиевропейский Иван Грозный?". Под "европейской страной" имеется в виду, конечно, то самое доопричное Московское государство 1480 − 1560 годов, которое И.М. упорно, и с не совсем понятным удовольствием, смешивал с послеопричной  Московией. По мне это все равно, что смешивать Россию Серебряного века с СССР. Тем не менее, это важный вопрос, и я рад, что  он задан.

Обращу сначала внимание читателя на арифметику. В трехтомнике больше 1800 страниц, обнимающих пять столетий русской государственности в сравнении с Европой, из них лишь 280 первого тома посвящены обсуждению европейского столетия. Несмотря на это, И.М.  почему-то предпочел свести обсуждение трилогии, которое, собственно, и было объявленной темой дискуссии в "Либеральной миссии", к 1|6 части текста. Но чему-то же посвящены 5/6 трилогии, которые он обошел вниманием.

Отчасти, конечно, виноват я сам: не смог приехать в Москву и доверил защиту своей позиции Льву Львовичу Регельсону, который сфокусировал свой доклад на европейском столетии. Защищал он его доблестно. Но И.М. как ведущий все-таки должен был бы, на мой взгляд, напомнить, что называется трилогия не "Европейское столетие России", а Россия и Европа. 1462-1921.

Дело, однако, не в этой путанице и не в арифметике. Дело в том, что 5|6 текста, по сути, посвящены чему-то куда более важному, чем наши с И.М. разногласия по поводу этого европейского столетия. А именно толкованию грозного предостережения Александра Ивановича Герцена, которое я назвал его "формулой", и которое, признаться, изрядно меня испугало.

Вот эта формула: "Долгое рабство, конечно, не случайная вещь, оно соответствует какому-то элементу (курсив мой – А.Я.) национального характера. Этот элемент может быть поглощен, побежден другими его элементами, но он может и победить". Холодок по коже, не правда ли?

Герцен, без сомнения, великий русский мыслитель. Разве что Владимира Сергеевича Соловьева, человека "с печатью гения на челе", по словам умницы и задиры Константина Леонтьева, можно поставить в русской истории рядом с Герценом. И спорить с ним непросто. Тем более что в принципе я с ним согласен. Но истолковать его пугающую формулу можно, выяснив при каких условиях возможна в России победа элементов, способных победить "долгое рабство".                                   

Так или иначе, начал я с того, что попытался дать имена анонимным герценовским "элементам". Первый я назвал холопским. Второй, основываясь на других чертах древнерусского бытия, а именно на: 1. свободном крестьянстве,  2. договорном "праве отъезда" вольных дружинников от князя, прочнейшем, дороже золотого, обеспечении их воинского и человеческого достоинства, 3. боярской Думе, назвал я европейским. Перманентная российская борьба между "вольными дружинниками"  и "холопами", управлявшими княжеским доменом, осталась у меня, таким образом, герценовской. Так формулируется основная моя гипотеза: из этой борьбы, длившейся столетиями, в конце концов, и не  само по себе, а вследствие совершенно определенных катастрофических событий, образовалась фундаментальная двойственность русской политической культуры и государственной системы, та самая смертельная рознь между ее "элементами", о которой говорил Герцен.

В домонгольские времена, когда междукняжеские войны практически не прерывались, и военная сила ценилась выше хозяйственной, роль вольных дружинников, конечно, преобладала над холопской. Резонно допустить, что она преобразовалась за столетия в мощную договорную традицию. И, возможно, именно в силу этой традиции и не возобладал  холопский, "ордынский" элемент сразу же в первые десятилетия после освобождения от ига, когда вышла на первый план задача централизации страны.

Так или иначе, постмонгольское Московское государство было неустойчивым. Уже тираническое правление Василия III, сына родоначальника европейского столетия, "напоминавшего скорее Андрея Боголюбского, чем отца" (я цитирую, между прочим, гл.3 первого тома трилогии, с. 203., это специально для И.М.),  было дурным предзнаменованием.  Борьба герценовских "элементов" не затихала  в европейское столетие. Да, перерывов, отступлений, глубоких "ордынских" шрамов в нем хватало. Но оно БЫЛО, оставив нам память о Юрьеве дне, о крестьянской, другими словами, свободе, о неограниченной свободе слова (известное свидетельство ее противника Иосифа Волоцкого), о статье 98 Судебника 1550 года, о Великой земской реформе 1552-1560 гг., о крестьянской НЕОТЧУЖДАЕМОЙ СОБСТВЕННОСТИ, которой никогда больше, кроме европейского столетия на Руси не было, и вообще о тех, "других", европейских, элементах, который имел в виду Герцен и которому обязаны мы с вами, русские европейцы, включая И.М., своим существованием.

Подчеркну: герценовская двойственность элементов русской политической культуры  всегда была в наличии. И холопская традиция ждала своего часа. При первом же  серьезном неблагоприятном для европейского столетия стечении обстоятельств она, холопская традиция, добилась реванша. Результатом и было явление "в европейской стране антиевропейского Ивана Грозного", царя холопов (нет слов, проще было ответить на вопрос И.М. вопросом «откуда в европейской Германии взялся антиевропейский Гитлер?»), но я все-таки хотел держаться в рамках нашего спора.

Как бы то ни было, таков мой ответ на  этот довольно, извините,  нелепый вопрос И.М. И никак не может этот ответ быть для него новостью, ибо  "двойственность политической культуры России − ключевое понятие трилогии. Я повторяю это не только в каждом томе, но чуть ли не в каждой главе: да, Россия – Европа, но Европа с изъяном, "испорченная Европа". И "испорчена" она  своей двойственностью. Если знал это И.М., зачем спрашивал, а если не знал, то какие претензии ко мне?

ТЕПЕРЬ ПО ПОРЯДКУ

Продолжаю отвечать на вопросы, которых И.М.  не задал бы, если бы действительно читал трилогию и не ставил себе целью непременно «разоблачить» меня и мою гипотезу.

1."Помимо Ивана III и раннего Грозного, − пишет И.М., − был Василий III, было пятнадцатилетнее боярское правление, и я просил объяснить, что между ними политически общего, [но]  ни на одной странице из полутора тысяч его трехтомного труда ответ обнаружить нельзя".

Можно, дорогой И.М., можно и нужно! И не одну страницу, а, как минимум,  шесть подряд, целая подглавка "Стагнация" (т.1, гл.3, сс. 203−209) обнаруживается. И о Василии там, и о боярской "замятне", которая, кстати, продолжалась не пятнадцать лет, как сообщил читателям И.М., а девять, с 1538 до 1547 (в первые годы после Василия твердой рукой правила его вдова, Елена Глинская). О том, что между отцом и сыном не было ровно ничего политически общего, написано там очень подробно,

2. "Новгород и Псков, − пишет И.М., − именно  в "европейское столетие" не по своей воле самоуправляющимися быть перестали. Я склонен считать, что при отсутствии европейского  города... не могло быть никакой  европейской России. Что думает на сей счет А.Л., судить не возьмусь, ибо в свои думы он не считает полезным посвящать оппонентов ни в полемике с ними, ни в трехтомнике, в котором советует искать ответы на все их вопросы и сомнения"

Что же на самом деле? Целых три подглавки (т.1, гл. 2. сс. 122-133) посвящены в трилогии "думам", в которые я якобы "не желаю посвящать оппонентов". Желаю. И посвящаю очень подробно. В частности, посвятил в то, что Иван III высоко ценил Новгород как "окно в Европу". Но как очаг государственной измены Новгород его не устраивал. И потому закончил он свой первый поход, согласившись на автономию Новгорода и сохранив его вольности (даже вечевой колокол ему оставил) при условии, что новгородцы сами справятся с государственной изменой. Покажите мне европейского государя, который согласился бы терпеть измену в одном из главных городов своей страны. А Иван III терпел семь (!) лет, удивляя даже английского своего биографа.

Новгородцы с условием за семь лет не справились. Вольности оказались тождественны измене. И тогда он их ликвидировал. Но экономически Новгород продолжал процветать и без вольностей, и без измены (о Пскове и речи нет, он с самого начала был на стороне государя). Короче, большие успешные торгово-ремесленные города в европейском столетии сохранялись  после его походов.  Да, самоуправляющимися они больше не были, но процветающими остались.

В изложении И.М., впрочем, звучит это иначе: "европеец Иван III поступил с Новгородом так, как поступали  с завоеванными чужими городами турецкие султаны"(?!). То есть как именно? Опустошил, разграбил, камня на камне не оставил? Ни единой ссылки, никакой, пусть даже самой отдаленной попытки доказательства столь чудовищного обвинения И.М. не приводит. А ведь у великого князя были  биографы, английский и советский, и оба крайне недружелюбно к нему настроенные (тот же стереотип, что и у И.М., что поделаешь?) Я  ссылался на них  даже в той самой сокращенной версии новгородской эпопеи, опубликованной в Фб. Глава называлась  "Было это с нами или не было?". И будь хоть гран правды в том, что написал об Иване III И.М., можно не сомневаться, мы бы от враждебных свидетелей об этом услышали. Но на самом-то деле услышали мы от них иное: удивлялись они, скрипя зубами, его великодушию.

Остается предположить, что либо перепутал Игорь Моисеевич всю эту историю с карательной  экспедицией Ивана Грозного  столетие спустя, и впрямь расправившейся с Новгородом "по-турецки", либо просто фантазировал. И я даже догадываюсь зачем: непременно ведь ему нужно, чтобы читатель не догадался о страшной, непримиримой разнице между дедом Иваном III Великим, и внуком, Иваном IV Грозным. Между, другими словами,  европейским столетием и гибридом самодержавной государственности. И ни перед чем И.М. не останавливался, чтобы по загадочным причинам (на самом деле, причиной является тот же полубессознательный "правящий стереотип") стереть роковое различие между ними.

З. То же самое и со свидетельством о неудержимом потоке беглецов из Литвы в Москву. "Совсем загрустил" тогда И.М. И с негодующей речью обратился, но почему-то не к беглецам, а ко мне: "не может же [он] не знать, что в Московии уже при Иване III все, включая высшую аристократию, должны были именовать себя холопами". Читай: что ж вы, дурни, бежите-то в холопы к московскому деспоту из Литвы с ее выборной монархией? С ума, что ли, вы все посходили?

Легко представить себе реакцию гордых шляхтичей на такие речи. Для того  ли прорывались они, рискуя жизнью, в Москву, чтобы из великих панов превратиться в одночасье в холопов? Право, тут какое-то недоразумение. Разрешается оно, правда, просто: опять взял это И.М. исключительно из  своей головы. Сложнее все было с перебежчиками. Это обстоятельство требует более подробного объяснения.

В XV веке Литва была самой большой империей в Европе. Главным образом за счет того, что, покуда бывшая Киевско-Новгородская Русь лежала под монгольским игом, отхватила Литва практически всю западную ее половину. То есть не только будущие Белоруссию и Украину, но и громадный кусок будущей Великороссии − от Смоленска до Калуги. В результате Литва стала конфессионально двойственной империей: 2/3 ее населения составляли православные (после того, как в 1385 году великий князь Ягайло, польстившись на польскую корону, принял католичество, треть ее стала католической). И бежали в Москву, конечно, именно православные паны и магнаты.

Вопрос, однако, который поставил я перед И.М. еще в трилогии, а затем в приглашении к диалогу "Артиллерия бьет по своим?", таков:  почему после 1560 года, т.е. после государственного переворота Ивана Грозного и торжества холопской традиции, те же вчерашние православные перебежчики столь же неудержимым потоком устремились вдруг обратно из православной Москвы в полукатолическую Литву? Что такое произошло в Москве, что на 180 градусов изменило почти столетний вектор политической миграции? Очевидно ведь, что произошло нечто, чего гордые паны, привыкшие к литовским вольностям, терпеть не могли, и не стали. Перед нами НЕОПРОВЕРЖИМЫЙ факт крушения европейского столетия. Я сравнил его с крушением петровской России в октябре 1917. Россия вдруг стала другой страной! И что же И.М.? Да ничего, обошел этот неудобный монументальный факт, словно его и не было.

4. Какой политической системой была Москва европейского столетия? "Трилогия Янова на этот счет отмалчивается, – пишет И.М., – Там было сказано: ни деспотия, ни самодержавие. И я просил уточнить, что же тогда?" О том, что тогдашняя Москва была вполне европейкой абсолютной монархией сказано в трилогии десятки раз. Есть даже целая подглавка "Природа московского государства" (т.1, гл.8 сс.464-465). Да и не будь в ней об этом ни слова, любой, кто знаком с началами политической мысли ХХ века, не мог не заключить, что поскольку не была Москва ни деспотией, ни самодержавием, была она европейской абсолютной монархией. Просто другого выбора не было. Не странно ли, что И.М. не пришло это в голову?          

5. И впрямь ведь странно. Сомнение в том, знаком ли И.М. с этими началами, пришло, когда он вдруг стал оправдывать... Османскую Турцию. Ему, пишет он, "не кажется корректным термин "деспотия" в отношении Османской империи – в первые два века бурно развивающейся страны...". Похоже, не читал И.М. главу 5 трилогии (т.1, сс.313 –354) и не вполне понял главу 7 (сс.355 – 413), в которых начала современной деспотологии описаны подробно. Смысл государственности, именуемой в истории политической мысли как "деспотия", состоит именно в том, что она В ПРИНЦИПЕ неспособна к политическому саморазвитию, каких бы феноменальных военных и территориальных успехов она не достигала. Валлерстайн описывает его как "процесс расширения и сокращения, который является их (деспотий) судьбой". Наряду с Китаем (Гегель) и Персией (Монтескье), Турция (Жан Боден) была всегда не просто примером, но символом деспотизма для европейской политической мысли. Трудно перепутать процесс территориального военного расширения с подлинным развитием, но И.М., это, похоже, удалось

6. О собственности в европейском столетии и спорить, извините, как-то неудобно. Именно неприкосновенностью, неотчуждаемостью вотчин и приманивал в Москву Иван III перебежчиков из Литвы, из Рязани и Ярославля. Что действительно в этой связи интересно и уникально в том, что я назвал европейским столетием, это единственный в русской истории случай расцвета крестьянской неотчуждаемой собственности, впоследствии уничтоженной опричной революцией Грозного вместе с Юрьевым днем. Удивляться ли, что именно этого И.М. в трилогии не заметил? Несмотря на то, что я дважды к этому там возвращался (в подглавках "Земская реформа", гл.2, сс.142 –145  и "Великая реформа" (гл.4, сс.219 – 223). Не потому ли не заметил этого И.М., что наличие крестьянской вотчинной собственности  камня на камне не оставило бы от его,  без всяких шуток, точно по Фрейду, вытеснения/отрицания европейского столетия. Я, впрочем, подробно рассказал об этом  в главе "Гибель Великой реформы" и в Фб.

7. Единственный и впрямь спорный вопрос, спорный, так как имеет отношение к полемике между украинской и российской классической историографией, я очень надеялся обсудить с И.М. в нашем несостоявшемся диалоге. И.М. целиком встал на позиции украинцев: "Ставить Московию в преемственную связь с Киевско-Новгодородской Русью – значит воспроизводить имперскую историографию, обслуживающую имперскую историю. Да и не было ее, Киевско-Новгородской Руси. Была Русь, куда ни Новгород, ни Владимирско-Суздальское княжество не входили". Настоящий спор так  и не состоялся. Поэтому замечу в очередной раз, что о Московии я здесь говорить не намеревался, лишь о Московском государстве XV – половины XVI веков, в которое бесспорно входили и Владимиро-Суздальское княжество и Новгород.

8. От принципиального разговора о конституционных проектах 1610 и 1730 годов, и о том, как они были вообще возможны, И.М. уклонился под предлогом того, что "ответ затягивается", хотя объем его ответа никто не ограничивал. Если какой-нибудь из вопросов И.М. я упустил из виду, или вообще осталось у читателя какое-то белое  пятно в русской истории, пожалуйста, дайте мне знать. Диалог, так диалог. Не гарантирую ответы на ВСЕ вопросы. Слишком много у истории загадок и слишком ограничены наши знания. Но я буду стараться.  

 

 

Читайте также

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с snob.ru

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • snob.ru
          • домен snob.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции