html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

«Рядом с нашими городами, метро и супермаркетами, существует другой мир. Там в ходу ржавое оружие, есть ангелы и черти, а земля говорит». Интервью с Михаилом Боковым, автором романа о черных копателях «Дед»

Михаил Боков, писатель и журналист, издал свой второй роман — «Дед». Главный герой, москвич-предводитель «черных копателей», ищет в лесах следы деда-фронтовика, а находит мертвые души. Откопав важный исторический артефакт, герои оказываются перед дилеммой: отдать находку в музей или продать на черном рынке — по сути, перед вечным выбором между духовными ценностями и куском хлеба с маслом. Как собирался материал для романа, на сколько могут сесть реальные черные копатели и почему русских людей тянет в леса и болота — рассказывает автор.

— Вы осуществили розовую мечту, пожалуй, каждого журналиста — написали большую книгу в твердой обложке. И даже вторую. Как ощущения?

— Ощущения двойственные. С одной стороны — это хорошая попытка плевка в вечность. С другой — война не выиграна, пока книгу не будет читать каждый второй в метро, пока ее не продадут тиражом в миллион экземпляров.

Писательство — неблагодарный труд. Миру с его клиповым мышлением нужны постоянные обновления, мерцания, а с книгой это не получается. Годами ты сидишь в своем подвале, складывая слова в предложения, в то время как мир вокруг искрится инстаграмами, виртуальными облаками и прочим.

Писать романы в XXI веке — это как палочкой набивать письмена на глиняных табличках, в то время как люди валят на ракетах осваивать космос.

A post shared by Андрей В. (@solga_solga) on

— Как вы заставляли себя писать?

— Когда-нибудь я набью татуировку на голове: «дисциплина». Я родился в маленьком городке на окраине Мордовского заповедника и видел, что происходит с людьми без дисциплины. Их раскатывает, как масло. В 35 лет половины уже нет в живых, половина перебивается кое-как. Этот пример все время подстегивает, заставляет несколько раз в неделю вне зависимости от состояния садиться и стучать той палочкой по глиняной табличке. Благодаря этому стуку обретаешь надежду, что все не просто так.

— На обложке указано, что «Дед» — первый роман про черных копателей. Но мне показалось, что там вообще все несколько шире.

— Это роман про русского человека и русский лес. Человек ищет себя в ландшафте большой неизведанной Хтони. Своим текстом я пытался прорубиться в корневую литературу, в «Житие протопопа Аввакума», в фольклор, в Лескова, в Гоголя, если хотите — там сила слова. Главный герой видит леших, русалок, слышит, как разговаривает лес.

Когда ходишь с металлоискателем, будь готов, что возникнет эффект сродни наркотическому: реальность начнет меняться. Земля будто живая, она тебя путает, что-то подсказывает, а может и проучить. И когда ты эту землю копаешь, она в тебя, как та бездна, тоже заглядывает.

— Некоторые читатели назвали роман «русским магическим реализмом». Вы согласны?

— Мне нравится такая формулировка. В мире романа много настоящей жизни, но в нем есть место магии, волшебству.

— Один из героев, размышляя о том, что загнало его в поля, произносит такую фразу: «Все мы здесь, потому что мир отрезал нам яйца. Дал нам работу, дал баб и отнял войну». И что, у вас тоже, пользуясь словами вашего героя, хрен торчит, когда вы несете снаряд?

— Условно да: с условным снарядом условно торчит.

В современном мире мужчине сделали обрезание: его загнали в офисы, в ипотеки, в кабалу. Все стало слишком стерильно и цивилизованно: не хватает привкуса крови на губах, опасности, драки.

Кто-то, чтобы вернуть себе эту атмосферу боя, едет на настоящую войну, кто-то идет на ринг, а другие люди тащат ржавые снаряды в лесу…

— Как вы набирали материал для книги? Ходили с черными копателями?

— Я провел детство в Нижегородской области, и там вокруг — такая посконная русская землища: леса, мертвые деревни, старообрядческие скиты. Чаща вдруг может расступиться, и ты окажешься в окружении изб — черных, пустых, на стенах только портреты хозяев висят.

И, конечно, мы с детства пытались найти клад. Грезили монастырскими сокровищами, богатством, а земля посмеивалась, подкидывала нам всякую мелочь. Моей первой находкой, еще детской, была «полушка» — медная монетка XIX века достоинством в четверть копейки. Потом жизнь меня частично увела в сторону от поиска, а ребята, с которыми мы начинали, наоборот, с головой ушли в военный коп.

Одни сходили с ума от того, что выкопали: налаживали какой-то стремный бизнес по продаже военного железа, садились и выходили. Другие — часами сортировали кости бойцов, искали их родственников.

Собственно, роман об этом — как прошлое способно влиять на наше настоящее. Как в нем, в прошлом, мы вдруг обретаем себя. И потом мне хотелось показать, что рядом с нашим обществом, с нашими городами, метро и супермаркетами существует другой мир. В этом мире в ходу ржавое оружие, есть ангелы и черти, а земля говорит…

— И в ходу обращение «ребзя» — именно так герои различают своих.

— Да, «ребзя» — это слово всплыло из детства. Возможно из-за того, что я оказался за границей — полезло языковое подсознание. Хотелось того русского языка, как я его себе запомнил.

— Когда я читала роман, было странное ощущение: вроде бы технологии указывают, что действие происходит в наше время, но речь героев отсылает лет на двадцать назад. Вы не делали дополнительных вылазок в деревню, чтобы ухватить современную деревенскую лексику?

— Мне хватило вылазок в деревни: я сам жил в натуральной избе полтора года, и деревня была вокруг. А еще по молодости прошел такую вещь, как фольклорная практика: нас, студентов-филологов, сгоняли в стадо и отправляли в деревни слушать и записывать сказки, пословицы, все вот это.

— Кто вообще эти люди — черные копатели? Помимо того, что они ваши друзья.

— Люди очень разные. Есть офисные сотрудники, есть рабочие, есть бывшие военные. Одни вписываются в легальные поисковые отряды, ищут останки бойцов. Другие идут нелегально, для наживы — часто они даже на видео закрывают балаклавами лица, не хотят себя светить. Есть и местные деревенские парни. Ходят как гиды. Провести городских через болото, через чащу — такой заработок у них.

Ты покупаешь металлоискатель за 5 тысяч — и тебе открывается целая вселенная. Что принесет земля: кости? Оружие? Память? Неизвестно. Ты можешь стоять в лесу, а под тобой будут пластами лежать бойцы: шли наши в атаку и легли, затем фрицы — и легли сверху.

Эта близость истории, близость тайн бередит кровь.

— Герой вашего романа Андрей презирает тех, кто ходит с металлоискателями. А вы, я смотрю, все с ними. Ручками не пытались?

— В книге речь идет, в частности, и о группах, которые заезжают в лес с бульдозерами, с самым навороченным оборудованием — такие технари. Герои романа презирают таких людей за то, что они не уважают землю, не слушают ее, а просто грубо снимают культурные слои в целях наживы. Земля для технарей неживая: ее можно раздевать, насиловать, топтаться на ней. Эта потребительская позиция без чувства и души вызывает у героев желание бить технарей смертным боем.

— Вы сами чужую воинскую доблесть на папиросы и водку меняли?

— Я все же скорее бытописатель, чем участник жесткого копа. Но на моих глазах случалось всякое: есть темные ребята, и они меняли, да. Доблесть на деньги, на водку, на гашиш. Вот в Брянске на днях судили человека. Он пытался продать оружие, которое поднял из земли. Мне сначала сказали, что это кто-то из своих, знакомый, но позже выяснилось, что нет, просто дядя. Он те ружья только слегка почистил, а из них уже можно было стрелять. Земля такая: что-то превращает в труху, а что-то консервирует, бережет.

Но, на мой взгляд, серьезную находку, конечно, надо нести в музей. Есть куча местных краеведческих музеев. Они едва дышат, бюджетных денег им почти не перепадает, и они будут рады любой гильзе, любой ржавой винтовке.

— Под какие статьи могут попасть черные копатели? На сколько можно сесть?

— Самая главная статья, которую инкриминируют копателям-нелегалам, — 222 УК — о незаконном хранении и сбыте оружия. Можно влететь на восемь лет, если докажут предварительный сговор и факт наличия организованной группы.

Вторая, но с ней реже и сложнее — 243-я —«Уничтожение или повреждение памятников истории и культуры». Надо признавать предмет памятником культуры и истории. Это долгая юридическая история, если только речь не идет о каком-то очевидном скифском кургане.

И, наконец, еще есть ФЗ № 245 — закон о запрете металлоискателей. Не вдаваясь в подробности, все, что достали из земли и имеет срок давности более ста лет, нужно передать государству. Если артефакт представляет культурную ценность, государство будет действовать жестко и организует посадку на срок до шести лет.

— Археологи порой, чтобы спасти места раскопок от черных копателей, подкидывают ложные артефакты, рассыпают дробь, чтобы затруднить работу металлоискателей. Что-нибудь знаете об этом?

— Я с этим сталкивался очень косвенно в Крыму. Большая часть нелегального копа «по древности» идет там.

Крым — это скифы, античность, генуэзцы, очень много всего. И там действительно археологи делают все возможное, чтобы спасти артефакты от разграбления: идет в ход и дробь, и черепица, и что угодно.

Я общался с археологами. По их мнению, мы ничего не узнаем о своей истории, если не будем сбивать черных копателей со следа. Достояние истории уйдет мимо науки по частным рукам и коллекциям.

Но я знаю и точку зрения копателей. Без них, как многие полагают, наука вообще не узнала бы о существовании массы исторических мест — курганов, остатков древних городищ. Именно копатели открывают эти места первыми, и знаете, что происходит потом? Приезжает бригада археологов, берет что-то по минимуму — сколько позволяет время и командировочные, а потом место закапывают снова. Все. Для его разработки нет денег. Его зарывают в надежде, что следующее поколение археологов будет жить в более совершенном обществе, что будет возможность заняться им основательно.

A post shared by L.A.D. (@ehora_weis) on

— Как вы относитесь к деятельности Юрия Дмитриева, который искал массовые захоронения жертв репрессий, и к тому, что его пытались посадить?

— Я, к греху своему, долго не знал про Юрия Дмитриева. А когда про него начали писать, удивился, что такой человек есть на свете. Я видел его фотографии, где он сидит и очищает кисточкой черепа, читал, как он ощущал лес, как заговаривал его, будто шаман. У меня сложилось впечатление, что он и герои моей книги очень близки. Что касается ареста, я склонен думать, что нашим провинциальным властям просто не нужны люди с подобной инициативой. Они ходят в лесу, что-то такое непонятное там делают — это власти пугает, и они таких людей «гасят».

— Или он мешал кому-то сплавлять артефакты на черный рынок?

— Тут только домыслы. Мне кажется, дело здесь в неприятии и, может быть, личных каких-то обидах. Я надеюсь, что у Юрия все будет хорошо.

— Один из персонажей романа — старообрядческий священник. Можете прокомментировать его фразу: «В полиции, где мы были, — дракон. В городе — дракон. И сердце дракона — в вавилонской вашей Москве»?

— Это типичный взгляд радикального старообрядца на устройство этого мира. В XVII веке случился церковный раскол. С тех пор радикалы, не принявшие церковных реформ и правки богослужебных книг, считают, что все в этом мире от дьявола: власть, официальное священство, само мироустройство. А центр дьявола, конечно, в столице, в Москве: все оттуда, она — сердцевина и червоточина. В книге я немного смягчил акценты, и получилось, что не «дьявол», но «дракон».

— По книге кажется, что вы по меньшей мере частично разделяете эту позицию.

— Мне нравятся бунтари, люди, которые противопоставляют себя системе. Когда делали правку церковных книг, часть людей была непреклонна. Это была их вера, вера их отцов, и они жестко не согласились с поправками.

И ради своей правды они готовы были идти до конца: снимались семьями и исчезали в лесах, совершали самосожжения, примыкали к восстаниям типа Пугачевщины. На мой взгляд, это очень сильная история. Она вся — о русском человеке. О том, какой силы духа он может достичь, несмотря на внешнее давление.

— И дед у вас в романе тоже был бунтарем. Сворачивал самокрутки из газетных листов с портретом Сталина. Его прототипом был ваш реальный предок?

— Скорее это собирательный образ, хотя оба моих деда прошли войну. В свое время меня впечатлила одна фотография. На ней русский солдат с усами и в пилотке прикуривает большую самокрутку, и лицо у него такое морщинистое, лукавое, с хорошей хитрецой. Вот и дед в романе — чубатый, мосластый солдатик, у которого глаз горит. Нужно было показать неуживчивый характер человека, который не должен был идти на войну из-за брони, а все равно пошел. И вот он идет на смерть, а газеты — только с портретом Сталина. Из чего самокрутки крутить? Из вождя. Мог себе позволить.

— В фейсбуке вы написали, что вы последний писатель земли русской. И как оно?

— Тяжесть эту несу каждый день, еле ноги волочатся. (Смеется.) В большей степени это, конечно, стеб. Так говорит во мне человек здравомыслящий и скромный. Но с другой стороны, если уже совсем по правде, именно так я себя ощущаю — последним поэтом деревни, последним писателем земли русской. Я и домашних прошу ко мне только так обращаться: классик в изгнании.

— Вы живете в Берлине. Там лучше пишется?

— Русские писатели создали массу прекрасных вещей за границей. Горький написал свой главный роман «Мать», с которым рабочие шли на баррикады в 1917-м, в США. А лично я заметил, что на чужбине, в условиях языкового голода, вдруг прорезается нечто монументальное. Куски романа, которые кажутся мне наиболее удачными, пронзительными — почти все они написаны за границей. В Германии и еще в Турции. Вокруг были минареты, пел муэдзин, призывая на службу мусульман, а я сидел и писал роман про русскую землю. И, знаете, в этом антураже иногда выходит очень зашибись.

— А что для вас русская земля?

— Объяснить сложно, но вот по крови, по образу мысли, я себя чувствую на 100 % русским. Я родился у стен монастыря. Я жил в двух шагах от камня, где молился чудотворец Серафим Саровский. И когда спрашивают про русскую землю, я представляю себе все это: камень, мох, лес, красный монастырский кирпич. Все вместе — это часть моего генетического кода.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с knife.media

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • knifemedia
          • метро
          • семья
          • мужчины
          • законы
          • студенты
          • полиция
          • война
          • домен knife.media

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции