html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Александр Баунов:Русский путь Умберто Эко

Иллюстрация: Bridgeman Images/Fotodom

Русский человек того времени, когда Эко выпустил свой первый роман «Имя розы» (1980), а Елена Костюкович его прекрасно перевела (1985), переживал свой отрыв от Европы и хотел назад в европейский дом. Как правило, он его никогда не видел, или видел очень мало, но он его воображал.

В этой воображаемой Европе по зеленым холмам раскинулись аббатства, замки, монастырские виноградники, и умные настоятели обсуждали в трапезной последний перевод Аристотеля и курс лекций Бэкона — еще не Фрэнсиса, а однофамильца Роджера. Точно так же, как в это время в России после воскресной службы у своего, хорошего батюшки (или где-то рядом) обсуждали последний перевод Гаспарова и курс лекций Лосева или Бибихина.

В этой Европе еще не произошел разрыв между секулярной культурой и светской. Вернее, советским читателям Эко хотелось его не замечать, иначе пришлось бы признать, что они и есть самая передовая часть Европы и мира, как и внушали дома, но все это противоречило простому человеческому опыту, мучительным conditions humaines советской жизни, от идеологов воротило, тянуло домой, в уютное аббатство.

Русского человека силой оторвали одновременно и от Европы, и от христианской церкви, поэтому они оказались вместе: возвращаясь в одну, он возвращался и в другую. Церковь оказывалась остановкой на via Dolorosa в Европу, или наоборот.

Кроме того, в то время, когда Эко написал, а у нас перевели его первый роман, в СССР был культ филологии и всякой семиотики. Не помню другого места и времени, когда классические и прочие филологи были в той же степени властителями дум. Может быть, так было в Германии рубежа XVIII–XIX веков, где филологические изыскания в области индогерманской и остальной древнеарийской и средневерхненемецкой лингвистики вместе с поэзией и философией были, среди прочего, частью большой интеллектуальной компенсации отставания от Франции и Англии в деле промышленного и государственного строительства.

Писатели в России всегда владели умами, а вот филологи особенно овладели ими как раз под конец СССР — и народный академик Лихачев, и более специализированные, но сильнодействующие Лотман, Гаспаров, Аверинцев, Вяч. Иванов, Лосев. И особенно интенсивно вспоминаемые в то время более старые Эйхенбаум, Тынянов, Шкловский и, конечно, Бахтин. Многие из современных филологов, властителей умов, симпатизировали христианству и бывали в церкви.

Эко был мало того что одновременно филологом и писателем, так еще умудрился написать первый роман про церковь — про те самые аббатства, монастырские виноградники и библиотеки с иллюминированным Иринеем Лионским, по которым мы тут так соскучились.

Тем, чем для детей (и тех, кто как дети) был мушкетер Арамис — начитанный кавалер на пересечении замка и монастыря, рыцарь, собирающийся в аббаты, для взрослых были герои Эко. Другим любимым европейцем позднего советского читателя был Шерлок Холмс — такой же воскресший призрак доброй старой Англии.

Эко умудрился объединить для нас любимую старую Англию со старой альпийской Европой, сделал героем «Имени розы» англичанина по имени Вильгельм Баскервильский и послал его расследовать таинственную смерть в пьемонтском монастыре.

Фомой Аквинским — по продовольственной программе

СССР был страной с государственным культом точных и естественных наук, математиков и физиков, и перепроизводством тех и других: плюнь — попадешь в инженера, выходящего из НИИ. Их много, а толку мало: советский человек хорошо представлял себе собственное технологическое отставание. Ну вот вы к нам со станками ЧПУ, а мы к вам с переводами из Иринея Лионского. Потому что там, где Ириней Лионский, и поезда ходят 200 км в час, а не как у нас, со скоростью николаевской железной дороги времен самого Николая.

Кроме того, физика и техника были хоть и не всегда современными, но настоящими. Тут было меньше пространства для тоски о недостижимом, только для печали о плохо сработанном. Советский химик мог грустить от того, что его пленка в кассете МК-60 рвется и шумит, а кинопленка «Свема» передает цвета так, будто всех героев и пейзажи несколько раз выстирали в машине «Вятка» хозяйственным мылом. Но это все-таки была кассета и пленка, как в Японии, только хуже. То, что в СССР пытались выдать за гуманитарную науку — за философию или литературоведение, было почти всегда формой схоластики, где из несуществующих выводов нужно было приходить к несуществующим же, но заранее известным результатам, чем-то вроде советской экономической науки. Поэтому здесь тоска о настоящем была особенно сильна и плодотворна там, где это настоящее прорывалось — в том же переводе или книгах об античности, которые каким-то удивительным образом умудрялись быть книгами о нас.

Раз физика и математика у нас настоящие, а мы отстаем, значит, дело в том, что у нас нет настоящих гуманитарных наук: философия у нас без Хайдеггера, филология без структурализма, история без Люсьена Февра, экономика без чикагской школы. Все потому, что вечно живые мертвецы с Красной площади закрыли классические гимназии, запретили древнегреческий и историю мысли заменили историей классовой борьбы.

Возвращение в Европу мыслилось удивительным образом как одновременное движение вперед и назад. Вперед — туда, где кассетные плейеры, человеческие интонации телеведущих, быстрые широкие дороги и первые настольные компьютеры у ученых. А на мониторах этих компьютеров — запретные Шопенгауэр и Августин Блаженный. То есть движение в Европу — это движение и одновременно назад — туда, где образованные кюре обучают в пансионах латыни мальчиков из хороших семей. Ударим Фомой Аквинским по мелиорации нечерноземья. Среди проевропейской интеллигенции позднего СССР был популярен лозунг «Вперед, к отцам». Имеется в виду, к отцам церкви. Вот он про это.

Однако, попав в церковь, образованные советские люди обнаруживали и внутри нее раскол на тех, кто видит в христианстве свободу от советского догматизма, и тех, кто видит в нем просто другую, более верную систему запретов. И тогда Умберто Эко снова приходился кстати: интеллигентный советский прихожанин чувствовал себя Вильгельмом Баскервильским или — кто помоложе — Адсоном Мелкским в аббатстве.

Кружной путь

Поэтому удивительным образом то, что для европейца было скорее антиклерикальным романом — про то, как консервативный интернационал бенедиктинского аббатства прячет от людей одно из высших достижений человеческой мысли — книгу поэтики Аристотеля, посвященную смеху, — для позднего советского читателя было книгой о христианской Европе, где дух свободно ищет истину.

Западное прочтение в общем-то было оговором. Части поэтики Аристотеля, посвященной смеху, скорее всего, никогда не существовало, и уж тем более никакой монастырь ее не прятал. Это было оговором и в другом: остатки античной культуры — а это довольно объемные остатки — дошли до нас благодаря скрипториям и библиотекам монастырей (иногда, впрочем, в соскобленном виде). Но в каком-то широком смысле это было и правдой: христианская Европа очень долго сдерживала научный и интеллектуальный поиск в жестких рамках заранее известных результатов — примерно как в советской гуманитарной науке.

Если Аристотель или Платон, начиная рассуждение, не знал, к чему оно приведет, то христианскому философу конечный результат был известен.

Когда Эко писал свой роман, в мире стреляли и взрывали в основном коммунисты за светлое будущее. Но уже через десять лет стреляли, взрывали и жгли в основном оскорбленные верующие за то, что кто-то показался им недостаточно серьезным.

В девяти приходах русской церкви из десятка вам скажут, что «Христос не смеялся». Эко как раз и описал эту разницу между фундаментализмом и смехом. Монахи ценой убийства прячут книгу Аристотеля, которая посвящена оправданию комедии и смеха, рассуждая примерно так: раз такой серьезный автор, как Аристотель, который логически доказал бытие Божие, оправдывает смех, значит, смех серьезное и богоугодное дело. А если Бог и смех могут быть вместе, значит, действительно все позволено, так что или-или. «Смеющийся и не почитает то, над чем смеется, и не ненавидит его. Таким образом, смеяться над злом означает быть неготовым к борьбе с оным... Смех — источник сомнения, предаваясь смеху, безрассудный провозглашает: Deus non est... Уверенным движением он занес над головой руку и швырнул Аристотеля в самое пекло».

Все последние годы мы двигались в сторону этого адски серьезного мира, сакрализуя один предмет за другим — родину, ее церковь, ее правительство, Антимайдан, Вагнера, Новосибирскую оперу, «Золотую маску», выставочный зал «Манеж», светлый образ отечественной культуры. Не обидели ли какие современники классиков, Пушкина или Шекспира? А, вот, обидели, сейчас пойдем с ними разберемся. Солист когда-то самой веселой на постсоветской сцене группы «Вопли Видоплясова» вдруг осуждает слушателей женской вокалистки группы «Ленинград» за легкомыслие. Датские мусульмане обижались на елку и волхвов.

Нам кажется, что мы живем во время избытка смеха, однако в действительности это время нового разделения жанров, когда смех загнан в резервации того, над чем смеяться разрешается (теща, Обама, Яценюк, а у кого-то, наоборот, Путин), и сферы, где от всех начинают требовать обер-прокурорской серьезности.

Эко написал роман, который западная интеллигенция могла прочесть как антицерковный и антиклерикальный. Там есть все, чтобы его прочесть именно так. Такое понимание подсказывал следующий роман Эко — «Маятник Фуко» — как раз про фальшивых мистиков, ложных хранителей древних знаний и ритуалов. А против них — груз на тросе, свисающий с купола собора, — непременный экспонат советских музеев атеизма в бывших церквях.

Поздний советский читатель увидел в нем прежде всего не это, а близкую сердцу, свободную в поиске истины умную христианскую Европу — пускай представленную здесь как расследование частного детектива в рясе. Сами европейцы, прочтя книгу, с полным правом могли сетовать на то, что им все еще приходится жить в Европе Хорхе Бургонского, настоятеля Аббона и других сжигателей Аристотеля.

Однако современный, более молодой русский читатель, вполне вероятно, увидит в «Имени розы» то, что видел его европейский ровесник 35 лет назад: роман о злых священниках, которые прячут от свободной интеллектуальной дискуссии сочинение великого мудреца о смехе, потому что сами мрачные уроды — не смеются и другим не дают. Что, конечно, гораздо больше соответствует современным европейским новостям — от религиозных расстрелов в Париже до эры оскорбленных чувств в Москве.

Глядя на это исправление специфических советских искажений восприятия Эко, понимаешь, что Россия, по крайней мере в лице своих читателей, за 30 лет с момента выхода русского «Имени розы» действительно стала гораздо ближе к настоящей неподражаемой Европе.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с snob.ru

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • snob.ru
          • домен snob.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции