html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Против «тоталитаризма»: беседа с Энцо Траверсо

Интервью итальянского и французского историка марксистского толка, профессора политологии Университета Пикардии в Амьене (Франция) Энцо Траверсо греческому гуманитарному журналу “Marginalia” [1].

— Спасибо, что приняли наше приглашение поговорить с «Маргиналией» по случаю нашего первого выпуска на тему тоталитаризма. Как историк, много писавший на эту тему, вы могли бы для начала сказать несколько слов об истории самого понятия? Хотя оно уходит корнями в ужасы европейской истории ХХ века, свое главное «испытание на прочность» это понятие прошло в самое недавнее время, когда его стали употреблять в контексте нового антикоммунизма и антиисламизма.

— На протяжении своей столетней истории идея тоталитаризма прошла разные этапы, и в ретроспективе его траектория выглядит весьма противоречивой. В 20-е годы это слово придумали итальянские антифашисты, чтобы обличать монолитный характер политического режима, установленного Муссолини. Очень быстро его переняли сами фашисты, заявив о своем намерении построить «тотальное государство». Таким образом, этот термин использовался и антифашистами, и фашистами, только одни придавали ему отрицательный, а другие положительный смысл. В следующее десятилетие он получил большое распространение благодаря установлению нацистского режима в Германии и возникновению сталинизма в СССР. Понятие тоталитаризма было кодифицировано в 1939 году, после того как советско-нацистский пакт о ненападении внезапно выставил Гитлера и Сталина двумя диктаторами-близнецами. Но золотой век его пришелся на первый этап Холодной войны, когда он стал использоваться для обличения Советского Союза как врага «свободного мира». С этого момента слово «тоталитаризм» начало выполнять апологетическую функцию, иммунизируя Запад против любой критики. Во время Холодной войны все, кто критиковал внешнюю политику США, автоматически становились сообщниками «тоталитарного врага». Ненадолго — в период маккартизма — «антитоталитаризм» сам почти превратился в тоталитарную идеологию. Под сильным огнем критики со стороны ученых, которые были не согласны с тем, что их подчиняли таким идеологическим императивам, это понятие постепенно выводилось из оборота в 60–70-е годы. После терактов 11 сентября 2001 года произошел его впечатляющий ренессанс: его стали применять к нарождавшемуся исламскому фундаментализму. Таким образом, при всех значительных переменах в содержании понятия «тоталитаризм» оно всегда обозначает врагов Запада. Это неизбежно предполагает избирательное внимание к насилию прошлого века: на фоне преступлений тоталитарных режимов — геноцидов и концлагерей — насилие, совершавшееся западными странами, автоматически легитимировалось или даже в конечном итоге сводилось к ряду «негативных побочных эффектов». Конечно, существует много теорий тоталитаризма, некоторые из них плодотворны и интересны, но использование этого понятия в публичной сфере было в основном апологетическим.

— В разных странах этот термин пользовался разной степенью доверия. Например, во Франции до публикации работы Солженицына о советском ГУЛАГе в 1973 году дискурсу тоталитаризма, кажется, не уделялось большого внимания. Кроме того, можно ли сказать, что тоталитаризм — откровенно западное явление или понятие?

— В свете своей интеллектуальной истории тоталитаризм предстает практически полностью западным понятием, несмотря на свою всемирную распространенность. На самом деле у него есть и геополитическое измерение. В некоторых средиземноморских странах, таких как Италия, Греция или Франция, где коммунистические партии играли роль гегемонов в движениях Сопротивления, к концепции тоталитаризма в послевоенные годы относились с большим подозрением. Нелегко было изобразить политических акторов, боровшихся против фашистских и нацистских диктатур, «тоталитарными». Как убедительно доказал Майкл С. Кристофферсон, весьма противоречивая рецепция «Архипелага ГУЛАГа» во Франции в начале 70-х годов в огромной мере помешала укреплению Союза левых [коалиция социалистов, коммунистов и левых радикалов. — Прим. пер.]. В нескольких западных странах дебаты 70-х годов о «тоталитаризме» совпали с «кризисом марксизма», что позволило значительной части левой интеллигенции совершить консервативный поворот в сторону обычного классического либерализма или даже антикоммунистического консерватизма. Так называемые французские «новые философы» были наиболее заметным выражением этих интеллектуальных и политических изменений. «Консервативная революция» 80-х годов шла под лозунгами антитоталитаризма и «прав человека».

— Как далеко в прошлое можно уйти в поисках корней тоталитарных идей? Например, Карл Поппер прослеживает своего рода протототалитаризм у Платона, а Макс Хоркхаймер и Теодор Адорно находят его корни в увлечении Просвещения практическим разумом и техникой.

— Я очень скептически отношусь к теории тоталитаризма Поппера. В книге «Открытое общество и его враги» он описывает своего рода линейную эволюцию от Платона до Гитлера через Гегеля и Маркса. Эта философская генеалогия имела очень простую цель: представить тоталитаризм и либерализм как две вечные и вневременные категории, не исторические, а присущие человечеству как таковому. Теория тоталитаризма Поппера была философской версией западной стратегии иммунизации, о которой мы говорили выше. Представления Хоркхаймера и Адорно о нацизме поставили под вопрос всю траекторию западной цивилизации: они прочертили еще одну линейную эволюцию от Античности до ХХ века. В «Диалектике Просвещения» они заняли своего рода гегельянскую телеологическую позицию, представив результатом развития триумф абсолютного разума в виде тоталитаризма: переход от эмансипационного разума к инструментальной рациональности. Критический потенциал этого подхода очевиден (особенно если мы вспомним, что антифашисты рассматривали национал-социализм как скатывание цивилизации в варварство, а движение Сопротивления — как реванш Просвещения), но и он был так же деисторизирован. Более того, Хоркхаймер и Адорно считали, что тоталитаризм — неотвратимый рок эпохи модерна, и встали в позу созерцательных критиков, избегая присоединения к какому-либо политическому лагерю (с этой точки зрения следует отличать их от других мыслителей Франкфуртской школы, таких как Беньямин или Маркузе).

— Книга Ханны Арендт «Истоки тоталитаризма», первое издание которой вышло в 1951 году, недавно снова привлекла к себе внимание. В январе 2017 года, во время инаугурации президента Дональда Трампа, был раскуплен практически весь ее доступный тираж на «Амазоне». Анализируя нацизм и сталинизм, Арендт старается понять тоталитаризм как новую форму мобилизации и геноцидной диктатуры, кульминацией которой является система концентрационных лагерей и лагерей уничтожения. Полезен ли подход Арендт для нас сегодня в наших попытках осмысления современных политических феноменов?

— Когда Арендт писала свою книгу, т.е. во время и сразу после Второй мировой войны, и национал-социализм, и сталинизм были политическими явлениями настоящего, они еще не отошли в ведомство историографии. Арендт не была историком, и с исторической точки зрения ее книга очень проблематична: она не очень четко различает концентрационные лагеря и лагеря уничтожения; она проводит генеалогическую линию, соединяющую тоталитаризм, антисемитизм, колониализм и тотальное господство, а это явно не подходит к истории сталинизма и т.д. Однако Арендт подчеркивает, что тоталитаризм — это нечто новое в истории: в XX веке возникла новая система власти, целью которой было уничтожение политики как таковой, т.е. уничтожение разнообразия людей. Иными словами, тоталитаризм — это попытка построить монолитное, гомогенное сообщество, в котором устранена любая форма плюрализма и разделения социального целого. По мнению Арендт, политика не является онтологической категорией; это скорее область инфра, пространство взаимодействия между гражданами: очень разные люди действуют в одной политической сфере как равные участники. Мне кажется, что это определение тоталитаризма как опыта уничтожения политической сферы заслуживает того, чтобы его сохранить и выделить. Если понимать тоталитаризм таким образом — как систему тотальной, всеохватной государственной власти, то он оказывается антиподом и коммунизму — бесклассовому и безгосударственному сообществу свободных и равных людей.

— Понятно, что если мы хотим лучше понять тоталитаризм, то первостепенное значение имеют историческая специфика и социально-политическая контекстуализация. Но можно ли — или полезно ли, на ваш взгляд, — определить некоторые наиболее важные его характеристики? Имел бы какую-то ценность, хотя бы для исследовательских целей, идеальный тип тоталитаризма?

— Многие ученые пытались построить «идеальный тип» тоталитаризма. По мнению Карла Фридриха и Збигнева Бжезинского, с большим успехом теоретически определивших тоталитаризм в 50-е годы, он представляет собой систему различных взаимосвязанных элементов: подавление конституционных прав, отмену плюрализма и представительной демократии, однопартийную систему, харизматическое руководство, официальную идеологию и концентрационные лагеря. Преимущество этого идеального типа заключается в его способности включать как фашизм, так и сталинизм. Однако, если мы примем арендтовское определение тоталитаризма как системы власти, уничтожающей политику, нам придется признать, что он может принимать разные формы, не кристаллизуясь в «идеальные типы». Так, тоталитаризм не следует сводить к тем его формам, которые существовали в ХХ веке. Полностью овеществленный мир, где все человеческие и общественные отношения приобретают товарную форму, где рынок становится универсальной антропологической моделью и люди не могут представить себе свои отношения вне индивидуализма и конкуренции, — такой мир был бы тоталитарным. Как ни парадоксально, возникает новая форма — неолиберальный тоталитаризм, одетый в антитоталитарные одежды (рынок и индивидуализм как символы свободы против расового и классового коллективизма).

— Германская «консервативная революция», последовавшая за Первой мировой войной, стремилась, как и другие консервативные движения этого периода, положить конец растущей волне либерализма и коммунизма. Она перестала существовать после Второй мировой войны. Как вы объясняете подъем новой волны консерватизма и национализма сегодня наряду с довольно воинствующим антикоммунизмом — как минимум, в Европе и США?

— В начале ХХ века германская «консервативная революция» объединила консервативные ценности — Исайя Берлин и Зеев Штернхель назвали ее «контр-Просвещением» — с подлинным культом современных технологий, промышленности и науки. Эта тенденция более не существует, но в конце ХХ века появилась новая форма «неоконсерватизма», которая под лозунгом рынка, индивидуализма и капитализма выступила против коммунистических революций и эгалитарных устремлений послевоенных мечтателей. Многие правые движения, безусловно, консервативны в той мере, в какой они отвергают неолиберальную глобализацию, т.е. современную форму тоталитаризма, но они не тоталитарны. Они — консервативная реакция на современный тоталитаризм. Нам следует помнить об этом, когда мы боремся с постфашизмом, правым популизмом и другими формами радикальных правых движений. Точно так же, как мы не можем бороться против современного тоталитаризма во имя национализма или консерватизма, мы не можем бороться с постфашизмом, строя единый фронт с защитниками неолиберализма.

— Антифашизм, на протяжении большей части ХХ века, отождествляли с борьбой за мир. Однако либеральный антитоталитаризм, похоже, все более склонен изображать борьбу против нарастающей волны правого экстремизма как насильственное, недиалектическое и авторитарное движение. Что здесь на самом деле поставлено на карту? Какова историческая ценность или политическая актуальность антифашизма сегодня?

— Я не идентифицирую антифашизм с пацифизмом. В конце 30-х годов, особенно после Мюнхенской конференции 1938 года, пацифизм означал капитуляцию перед лицом фашизма, и многие «пацифисты» стали коллаборационистами во время Второй мировой войны. После 1941 года антифашизм был отождествлен с вооруженной борьбой против нацистской оккупации Европы. Сегодня все более популярными становятся «насильственные» средства действия, используемые такими движениями, как «Черные жизни имеют значение» в США или палестинское сопротивление в секторе Газа и на Западном берегу реки Иордан. Мне кажется, что выступать против США и войн, которые ведет Запад на Ближнем Востоке, надо не во имя пацифизма, а во имя свободы от неоколониального угнетения и оккупации. Если человек «пацифист» в Сирии — это не значит ничего. Если рассматривать демократию как историческое завоевание, а не просто как институциональную структуру — метод организации власти большинства, — то многие страны, которые в прошлом пережили фашизм, не должны были бы принимать то, что Юрген Хабермас описал как «антифашистскую» концепцию демократии.

— В 1989 году вместе с Берлинской стеной рухнуло целое представление о мире. Западная либеральная демократия, казалось, нравилась всем. Сегодня — спустя сто лет после русской революции (которую часто сводят к преступному эпизоду в истории ХХ века) и после революционных волн, которые мы наблюдаем по всему миру в течение последних нескольких лет, — можно ли сказать, что ее долговременное влияние на мир еще в полной мере не проявило себя?

— Спасти русскую революцию — значит извлечь ее наследие из-под толщи вековых наслоений антикоммунизма и сталинизма. Это работа по оплакиванию разгромленных революций ХХ века. Это историческое поражение объясняет особенности новых антикапиталистических движений (Occupy Wall Street, los Indignados, Gezi Park, la Nuit Debout), которые появились на Западе, а также революционной волны, которая распространилась в арабском мире на протяжении последнего десятилетия. Эти движения не могли вписать себя в какую бы то ни было историческую традицию и не претендовали на статус наследников Октябрьской революции. Они были вынуждены изобретать себя заново. Их свободный и творческий характер освежает, но их эфемерность является серьезным ограничением. Я не думаю, что они смогут построить прочные структуры и создать привлекательные перспективы без «проработки» коммунистического опыта прошлого. Это означает в том числе и разрыв с «антитоталитарным» мышлением, унаследованным от неоконсервативной реставрации 80-х годов.

 

Примечание

1. Автор интервью Деспина Лалаки — специалист по исторической социологии, преподает в Городском университете Нью-Йорка. Публиковалась в Al Jazeera, Boston Occupier, New Politics и других изданиях.

Источник: Verso. Впервые опубликовано: Marginalia

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с gefter.ru

2

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • gefter.ru
          • сирия
          • геноцид
          • гитлер
          • война
          • домен gefter.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции