html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Опасные чудеса

Читать во время болезни, чтобы отвлечься и развлечься, любят многие, однако иногда такое чтение вызывает неизгладимые впечатления. Температура, боль, непривычные и часто неприятные условия — все это может обострить или затуманить наше сознание (и даже сыграть с ним дурную шутку, если попадется подходящий литературный материал). По просьбе «Горького» люди разного возраста и занятий рассказывают о своем наиболее радикальном опыте чтения во время болезни.

Сергей Сдобнов, поэт, литературный критик, 28 лет

В начальной школе я увлекался книгой Эдуарда Успенского «Красная Рука, Черная Простыня и Зеленые Пальцы. Жуткий детский фольклор» (вот это издание). По сути, это обработанный городской фольклор — страшилки про Красную руку и Белую простыню. Особенно хорошо запомнился мне директор пионерского лагеря с фамилией Молоко: когда за ним пришли «сверхъестественные силы», то корреспондент, главный герой книги, получил телеграмму «Молоко скисло».

Главный герой книги в какой-то момент получил возможность видеть «сверхъестественное» и слегка двинулся умом: оказалось, что городское пространство просто кишело опасными явлениями. По небу летали Зеленые Глаза, в подворотню сворачивал гроб на колесиках, а по главной улице медленно проезжал автобус с черными шторками, пока у барной стойки сидела невеста с пятном крови на платье. Герой зашел к одной семье —  кажется, даже к родственникам, — сел за стол и нагнулся, чтобы поднять вилку с пола. Столовый прибор лежал рядом с ногой соседа, точнее с копытом. Герой, сохраняя внешнее спокойствие, продолжил ужин: в это время в окне появилась голова зеленого козла.

Когда мама уезжала по работе в Москву, а я оставался дома один, меня часто отправляли ночевать к другу в соседний дом. Как-то раз перед отъездом мамы я разболелся, но меня все равно решили к нему отвести. Спускаясь по лестнице вместе с мамой друга, я увидел на стене подъезда голову зеленого козла. Он подмигнул мне, а я шмыгнул носом и решил, что не буду делиться своими наблюдениями со взрослыми и даже с приятелем. Засыпая, я думал, что очень не хочется встретить куклу со стеклянными шариками — ничего хорошего это недолгое знакомство не предвещало. Но визуальным галлюцинациям я в детстве был рад: хотя бы таким образом в бандитскую повседневность Иваново проникали опасные, но в то же время робкие чудеса.

Мария Нестеренко, филолог, 27 лет

Мне было лет тринадцать, и я зачитывалась Стругацкими и прочей фантастикой — по этой же линии славные библиотекарши посоветовали мне «Дозоры» Лукьяненко. Я прочитала все, включая «Лик Черной Пальмиры» Владимира Васильева. Мне нравилось.

Учебный год уже начался, по дороге из музыкальной школы меня настиг ураган (такое периодически случалось в Таганроге, откуда я родом). Я зарулила в библиотеку, взяла там «Доктора Живаго», а потом завороженно наблюдала, как ветер носит за окном сорванный с крыши лист железа. Я добралась домой и, уставшая, устроилась на родительской кровати читать новую книжку. В память врезались слова о маленьком Живаго: «Но ему было так хорошо после обморока, что он не хотел расставаться с этим чувством легкости и боялся потерять его», — помню их до сих пор. Я заснула с этой мыслью и вроде бы быстро проснулась, но на самом деле нет. Я очнулась в «сумерках», которые от обычного мира отличались ядреными цветами: комната была кроваво-красной, лампа огненно-желтой, люди двигались медленно, голоса звучали искаженно. Мне было сладко и страшно — наверное, как мальчику в обмороке из романа Пастернака. Подробности вылетели из головы, помню только цвета и замедленность действий. Я не понимала, чего от меня хотят окружающие: вроде бы это были родители, но я не могла объяснить им, что я в сумеречной зоне и что не надо меня трогать. Не помню, сколько это продолжалось, но внезапно я ощутила резкий запах уксуса, и, когда пришла в себя, выяснилось, что у меня началось воспаление легких, а родители провели у моей постели бессонную ночь.

Владимир Истленьев, продавец, 30 лет

Полтора года назад у меня диагностировали депрессию на границе тяжелой и средней степеней тяжести. В этом состоянии я перечитывал, кажется, в третий раз «Преступление и наказание» и впервые испытал симпатию к Аркадию Ивановичу Свидригайлову. Раньше он мне по привычке казался конченой мразью и символом безусловного зла. В этот же раз меня, по-видимому, чисто инстинктивно (учитывая мое состояние) расположило к нему то, что он таки «уехал в Америку». Причем ровно до того момента, как он это сделал, невозможно подумать, что вот этот раб собственной похоти, человек, казалось бы, незнакомый с муками совести, застрелится. Мне всегда был близок Раскольников со всей его нервозностью и прочей сопутствующей атрибутикой, я привык ассоциировать себя с ним. Но в этот раз мне был близок не истеричный Раскольников, а Свидригайлов с его спокойной болтовней, «анекдотцами», игрой с собеседником и т. п. Мне этого явно не хватало в тот момент. И, да, я не мог «уехать в Америку», а Свидригайлова ничего не держало. Признаться, я завидовал ему: меня тошнило от жизни, и в то же время она меня ежедневно ранила, а ему она, похоже, просто наскучила. До сих пор не покидает чувство, что Свидригайлов ушел не по своей воле — с ним разделался Достоевский. По крайней мере, я на месте Аркадия Ивановича действительно смотался бы куда-нибудь.

Через некоторое время лечение дало свои плоды, и мне стало значительно лучше. А еще через какое-то время мне переквалифицировали диагноз на биполярное аффективное расстройство. В это время (с полгода назад) я перечитывал уже «Братьев Карамазовых». С тех пор я не дочитал ни одной книги и до середины, а последние месяца три вообще не беру книг в руки. Все эти три месяца я нахожусь в состоянии мании, и меня не покидает определенное беспокойство. В таком состоянии тянет на разного рода подвиги, частенько деструктивного характера, и я все время боюсь скатиться к Мите Карамазову с его взрывным, импульсивным и хаотичным образом жизни, ведь куда это все приведет — неясно. То есть вполне даже ясно: в ад, разумеется.

Последняя на данный момент книга, которую я пытался прочитать, — «Беспокойный ум: моя победа над биполярным расстройством» Джеймисон Кей. Мне ее крайне рекомендовал мой хороший знакомый с таким же диагнозом, как и у меня. Поначалу чтение меня даже завлекло: Кей описывала близкие и знакомые мне состояния и эмоции. Важно читать такое, когда вокруг условно здоровые люди, которые тебя откровенно не понимают, а их советы сводятся к ничего не значащим фразам типа «будь мужиком» или «успокойся». Но потом автор книги зачем-то начала рассказывать о своем детстве, и это было настолько неинтересно, что на фразе «Мой папа был пилотом» я чуть ли не вслух сказал: «А мой в Афгане воевал, и че?» — и захлопнул книгу.

Вадим Момотов, лаборант-такелажник, 42 года

Однажды я сломал ногу и на костылях поехал из Москвы погостить к матери на Украину (она живет в деревне, километрах в двухстах от Киева), мне было тогда тридцать пять лет. Ночью мне ни с того ни с сего стало плохо: что-то с внутренними органами, никакие таблетки не помогали. Когда мать вызвала врача, я уже лежал в корчах и холодном поту. Приехала скорая, до больницы сорок два километра. По дороге мне вкололи ношпу и приложили к животу лед, боль стала утихать, но, когда мы добрались до места, выяснилось, что там в пятницу вечером уже начались выходные. Врачей нет, из лекарств предложили аспиринку и посоветовали полежать, подождать до понедельника. Я взял телефон, позвонил в Москву знакомому доктору-анестезиологу, и он командным тоном велел срочно возвращаться. Кряхтя-пыхтя, на костылях, я двинул на поезд. В поезде стало полегче, в Москве на вокзале встретили друзья, сложили меня вместе с костылями на заднее сиденье машины и отвезли в 68-ю больницу. Там сделали УЗИ и тут же отправили на хирургический стол — у меня было воспаление желчного в тяжелой форме, с уже начавшимся некрозом тканей. Лапароскопией отделаться не удалось, стали резать, причем разрез вышел какой-то неудачный, задели нерв, и он давал о себе знать потом целый год. В общем, лежа под капельницей в крайне подавленном состоянии, я стал перечитывать прихваченные с собой «Колымские рассказы» Варлама Шаламова. И тут я понял, что до сих пор читал не того Шаламова — настолько мне вдруг удалось его прочувствовать, меня по-настоящему проняло. У него ведь тоже действие некоторых рассказов происходит в больнице, и вот там настоящий ад, а моя больница и мои страдания по сравнению с этим — ничто. «Расслабься, Вадик, — сказал я себе, — у тебя все отлично. Ну, подумаешь, нога сломана и дырка в животе». Такая вот оптимистичная книга.

Анна Герасимова, литературовед, 37 лет

История такая. Был август, и мы с мамой отдыхали на море, под Сочи, снимали какое-то мелкое помещение у хозяев (зимнюю кухню, что ли). В середине отпуска погода испортилась: да что там испортилась, начались штормы, дикие ливни и ветра, местные речки вышли из берегов и неслись, пугая всех мутной водой. Ко всему я еще и заболела. У хозяев нашелся «Таинственный остров», и мне дали его почитать. Я засыпала над ним и просыпалась, путая время суток, в окно постоянно хлестал дождь, вода заливала стекла так, что не было видно соседнего домика. Я засыпала и просыпалась, сжимая в руке конфету, которую мне сунула жалостливая хозяйка. Конфета подтаяла в горячем кулаке. Я путала и время действия, и место, не зная, каменистый берег моря, заливаемый дождем, — это в книжке или наяву? Это герой романа мечется в жару или я?

Наконец, шторм прекратился, и мы вскоре уехали, как-то в спешке. А дома за завтраком я услышала по радио обращение ГКЧП, потому что это был август 1991 года.

Алексей Полихович, матрос запаса, 27 лет

На эскадренном миноносце «Адмирал Ушаков» в боевой части связи к декабрю 2011 оставались четверо срочников — остальные либо демобилизовались, либо слегли с простудой. «Караси» — молодое пополнение — приезжали на север неподготовленными, неумелыми. Утеплить ноги так, чтобы не мерзли пальцы, было попросту невозможно. В шинели задувало снизу, шарф-кашне был размером с платок. Со стороны выглядело круто, но всю эту роскошную черноту каждый из срочников с радостью променял бы на мешковатые штаны с прокладкой и гражданские куртки-альпаки с капюшонами и толстым слоем утеплителя, в которых ходили контрактники. Впрочем, те относились к нам с пониманием и давали попользоваться своей одеждой.

Я свалился с ангиной в третий раз за полгода службы. После этого срочников осталось трое. Через неделю заболел еще один — и их осталось двое. Палубу приходилось мыть контрактникам.

Любой военный корабль изнутри похож на разворошенный металлический муравейник, в проходах которого муравьи еле помещаются. Зато госпитальный корабль «Свирь», по размерам сопоставимый с «Ушаковым», на матроса Северного флота производил впечатление комфортабельного круизного лайнера. Коридоры были в два или три раза шире, практически как в нормальном общественном здании, крысы не пищали ночами напролет, а сотовая связь ловила даже со «шконаря».

На Новый год мы сделали себе подарки: две пачки синего Pall Mall, два больших «Сникерса», бутылка кока-колы и журнал «Игромания». Все это за наши деньги принесла из магазина медсестра. В любом дисциплинарном учреждении нестерпимо хочется иметь журнал «Игромания». Хочется, потому что очень не хватает красок, особенно в полярную ночь и в закрытом военном городе. Книги в библиотеке «Свири» были: в большинстве своем советские издания без иллюстраций, с пожелтевшими, как пальцы от никотина, страницами. Пахли они казенно.

Потом «Игромания» надоела, а я начал выздоравливать. Температура спала, гланды сдулись, и теперь мне приходилось самому ходить на прогревание горла в другую часть корабля. Возвращаясь обратно в палату, я проходил мимо шкафа с книгами, исполнявшего роль местной библиотеки. Каждый раз я останавливался в надежде увидеть незнакомый корешок — так однажды мне на глаза и попалась книга Мануэля Скорсы с четырьмя названиями сразу: «Траурный марш по селенью Ранкас», «Гарабомбо-невидимка», «Бессонный всадник» и «Сказание об Агапито Роблесе».

Я утащил ее к себе и на два дня провалился в мир Хунинской пампы. Там все было примерно так: «Тогда и убедились все, что Гарабомбо — невидимка. Неспешно, величаво, словно бы в вечности, он шел прямо к жандармам, перекрывавшим площадь в Янауанке. По площади, в холоде и одиночестве, рыскали беспокойные псы. Двадцать жандармов, кутаясь в шинели под северным ветром, защищали спуск к реке Чаупиуаранга. Предвечернее солнце сверкало на их касках. Ничего не пугаясь, Гарабомбо шел к часовым. Общинники Чинче томились за углом. Видят его или не видят? Презирая пулемет на треноге, Гарабомбо дошел до солдат, сгрудившихся у поста…»

«Беззвучная война» Скорсы, а точнее четыре первые ее книги, рассказывала про борьбу перуанских крестьян за свою землю. Это было издание 1981 года с людьми в сомбреро на зеленой обложке. Люди в сомбреро и пончо, которые для них вязала старушка-предсказательница, каждую книгу готовили восстание против зажравшихся судей, солдат и чиновников. Где-то им помогали индейские суеверия, где-то — смекалка предводителей, но чаще не помогало ничего. Бунтовщики гибли и попадали в тюрьму, старушка вязала новые пончо — новые бунтовщики принимались готовить свой мятеж. Пятой книги в библиотеке не было, поэтому узнать, чем все закончилось, я не мог. Но в четвертой части бунтовать у крестьян получалось намного лучше, чем в первой, это точно (хотя в третьей многих расстреляли из пулеметов).

Иван Мартов, редактор, 35 лет

В третьем или четвертом классе я свалился с ветрянкой и, не обращая особого внимания на эту довольно неприятную болезнь, занялся тем же, чем и всегда: стал читать. Думаю, за «Вия» я взялся просто потому, что добил к тому времени «Тараса Бульбу» — во всяком случае, я понятия не имел, о чем там речь (и, кроме того, плохо представлял себе, что такое высокая температура, как-то не доводилось прежде сталкиваться). В общем, когда я добрался до финальной сцены в церкви, температура у меня была за 38, под потолком кружил гроб с панночкой, а из всех углов комнаты лезли адские демоны, но отложить книгу я, разумеется, так и не смог. С тех пор у меня в памяти периодически всплывает страшная фраза «Ось сусулька! паничи, купите сусульку!», творчество писателей вроде Стивена Кинга или Лавкрафта кажется мне милой нелепостью, а посмотреть знаменитый советский фильм «Вий» я так до сих пор и не собрался.

Мария Яковлева, копирайтер, 32 года

Я не люблю читать, когда болею, потому что обычно очень живо представляю себе то, что описывает автор. А когда болею, что бы ни читала — учебник по философии, художественную литературу, — почему-то упорно вижу лестницу своей школы, ведущую со второго этажа к выходу. И герои книг катаются по перилам вверх и вниз. Получается как в игре «Не думай о розовом носороге». Чем упорнее стараешься о нем не думать, тем сильнее он лезет в голову. И по этой лестнице у меня кто только ни катался.

На самом деле, если читаешь Пратчетта, это несильно сбивает с толку. Такой своеобразный бонус к безумному Плоскому миру. А вот с классикой хуже. Читаешь, к примеру, «Грозовой перевал», момент какого-нибудь дежурства Хитклифа, и тут такая нестандартная картинка. Или «Рождественские рассказы» Диккенса. Темная холодная комната, явление призрака, а он стоит не над душой грешника, вразумляя его и заставляя подобреть, а катается по перилам. Прямо с цепями. И грохотом.
Почему именно так — не знаю. Началось это после школы, с этой лестницей никаких особых плохих или хороших впечатлений у меня не связано, воспоминаний — тоже.

Алексей Стрельников, журналист, 29 лет

Был март 2016 года. Во время срочной службы в армии я пролежал в госпитале с гриппом около месяца. В первые дни было не до чтения, не до разговоров: температура — 39. Хватало только на то, чтобы поднять глаза и прочесть этикетку на капельнице. Но когда начал «остывать», мозг закипел от скуки. Госпиталь — военная территория, там нельзя пользоваться гаджетами, могут отобрать. Нас вразумляли: телефоны, мол, могут выдать наше расположение противнику. А в книгах начальство врага не видело.

В госпитале была своя библиотека, но ужасная. Со всякими бульварными романами в огромном количестве, почему-то запомнились «Бандитский Петербург» и «Адвокат», к которым абсолютно не хотелось прикасаться. Вся эта литература вдохнула в себя 1990-е. Тогда я начал читать книжки, которые привезла моя девушка. Я позвонил ей, она перечисляла то, что было на полке, и я говорил: «Да, вот это и вот это».

Тяжелее всего шел «Сахалин» Власа Дорошевича. Его персонажи находились в такой же незавидной ситуации, как и мы. Там было много заключенных, лечили людей из рук вон плохо, и они дохли как мухи. Хотелось настроиться на позитивный лад, поэтому по «Сахалину» я пробежался галопом. Тогда на выручку пришла другая книга — «Мастер и Маргарита». У Булгакова оздоровлять выходило лучше. Абсурдный мир армии и советская бюрократическая система очень созвучны — наверное, потому, что одно появилось из другого. Помню, какая сцена показалась мне особенно яркой. Поэт Бездомный находился в лечебнице, и обстановка у него была похожа на нашу.

Религиозные сюжеты сначала безумно затягивали, я пару раз пропускал полдник, когда нам давали соки и булочки: по-армейски — деликатесы. Но самочувствие улучшалось, и вопрос о том свете ушел на второй план. Главная интрига развивалась вокруг событий в Москве. В голове крутилось множество вопросов, но обсудить их с соседями по палате не выходило: их больше волновали цифровой мир и необходимость скрывать, что пользуешься телефоном. В качестве ширмы использовали книги (не гнушались раскрыть и устав). Единственное, что могло их выдать, — книги всегда были раскрыты на одних и тех же страницах.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с gorky.media

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • gorky.media
          • литература
          • писатель
          • домен gorky.media

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции