html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

«Мы — учителя, мы не прислуга»

Detailed_picture
© Алексей Мальгавко / РИА Новости

В конце июня группа российских учителей истории совершила образовательную поездку по историческим институциям, музеям и памятным местам Германии и Польши. Поездка была организована делегацией ЕС в России и «Мемориалом». О жизни учителей, их трудностях — от профессиональных до экономических — с участниками поездки поговорил Николай Клименюк. В разговоре принимали участие Юлия Горшкова, учитель истории из Саранска, ее коллеги Светлана Елисеева из Санкт-Петербурга и Елена Губанова, работавшая в Новочеркасске и Москве, а также учитель русского языка и литературы, МХК и музыки из Астрахани Людмила Тарасенко.


— Давайте начнем с общего вопроса: насколько вы как учителя чувствуете себя в школах свободно?

Елена Губанова: Я проработала 24 года учителем в Новочеркасске, сейчас первый год работаю в Москве. И за это время у нас не было никаких проблем с администрацией. Говорят, что на учителей давят, но на нас никто не давил. У нас не было ни политических указаний, ни приказов пропагандировать одни идеи и не пропагандировать других. На уроке я была абсолютно свободна.

Светлана Елисеева: Я тоже как себя комфортно чувствовала, когда пришла работать в школу в 1995-м, так комфортно чувствую и сейчас, достаточно свободно. При этом у нас совершенно простая школа в Приморском районе Петербурга, спальный район. А так все зависит, прежде всего, от администрации школы, от директора, от завучей.

— Трое из вас — учителя истории…

Людмила Тарасенко: Я преподаю литературу, но историю считаю первым предметом в школе, он формирует мировоззрение.

— На вас как-то влияют острые общественные дискуссии последних лет, связанные с интерпретацией истории в стране?

Губанова: За 20 лет стало труднее работать, но это идет не от школы, а от общества, от общей атмосферы. Общество стало более жестким. Возможно, дело в излишнем прагматизме. И есть какая-то общая нетерпимость.

— Скажем, Сталин — это важная тема?

Все: Однозначно.

— И что обсуждают школьники?

Юлия Горшкова: Мы позволяем детям обсуждать и положительные, и отрицательные стороны Сталина, его разные действия, самим устанавливать причинно-следственные связи. И дети оценивают его по-разному. Кто-то говорит, что Сталин молодец, смог поднять страну, кто-то может отстоять другую точку зрения, вспоминает лагеря.

Губанова: У меня в старой школе, в Новочеркасске, была ситуация, когда ребенок сказал: «А я когда маленький был, в седьмом классе, хотел написать на вас донос: а чего вы Сталина ругаете? Но не написал, подумал: зачем?» Когда мы в одиннадцатом классе изучали Хрущева, у нас на уроке состоялся с ним такой диалог. Я ему говорю: «Давай представим такую вещь: если тебе ради строительства завода надо пожертвовать жизнью кого-нибудь из твоих близких, папы или мамы, ты на это готов?» — «Смотря какого завода… Ну вот папы…» Ради танкового завода он был готов пожертвовать папой, а мамой — нет. При этом в его семье были репрессированные. У его прадедушки из шестерых детей выжил только один его дедушка. Но он мне сказал: «Мы с дедушкой посовещались и решили, что мы на Сталина не в обиде». А я его спрашиваю: «А те пятеро, которые умерли, — они, как ты думаешь, были бы на Сталина в обиде?»

Или вот дети задают вопрос: насколько эффективной была экономика Гитлера и Муссолини? Раньше такой вопрос был невозможен, а сейчас они хотят знать. Мы отвечаем, что нет, экономика была неэффективной, потому что можно того же результата добиваться демократическими методами. Кроме того, я обычно говорю: «Ребята, а вы сможете найти источники, которым можно доверять? Меня на истфаке учили сначала ничему не верить. Вы просто возьмете и поверите чужому мнению?»

Горшкова: Интернет-источники — это большая проблема. Ученики верят всему, что в поиске выходит в первой строке, а потом удивляются, что собор построен в таком-то году, а в интернете написано, что в другом.

Губанова: Я учу сначала критике источников, подумать, кто и для чего эти источники создавал, насколько они правдивы. У нас даже есть такое выражение: «Врет, как очевидец». Например, есть опыт Советского Союза, индустриализации. Мы видим внешнюю картинку — построили такой-то завод. Но мы понимаем, что такое советская статистика и что часть этих заводов — восстановленные царские. А про Германию или Италию мы этого не понимаем, нам данных и квалификации не хватает. И когда они убеждаются, что они не могут сами написать про Гитлера и Муссолини, тема отпадает сама собой. Что тогда делать? А давайте лучше говорить про семью. И мы переводим разговор на историю семей, на то, как и почему члены твоей семьи так или иначе оценивают разные события.

Горшкова: Мы тоже даем задание расспросить бабушек и дедушек про их отношение к этому периоду. Потом обсуждаем. Помню, один ребенок говорит: «Бабушка сказала, что Сталин — дьявол, демон, плевалась, потому что она верила в Бога. А у дедушки дома стоял бюст Сталина».

Губанова: Но мне важно, что для детей стало меньше запретных тем. Дети стали свободнее. И они очень сочувствуют, когда начинаешь говорить с ними про Холокост или репрессии. Но у них это сочетается с огромным цинизмом. Они жалеют погибших, но не проявляют жалости к конкретному человеку, могут издеваться над своим товарищем.

Елисеева: У меня младшие классы, они не спорят, они спрашивают, для меня главное, чтобы они стали задавать вопросы. Иногда, когда ребенок задал вопрос, я жду и не отвечаю. Тогда начинает отвечать кто-нибудь из класса, возникает спор.

— А культ Победы отражается на школьниках?

Губанова: Меня ура-патриотизм, все эти надписи на машинах приводят в уныние. Но я не думаю, что это культ Победы или «победобесие». Что бы там ни говорили, это не официоз. Мне кажется, «Бессмертный полк» — это просто возможность вспомнить своего дедушку или прадедушку. И я бы не стала оценивать это так, как это делают либеральные СМИ, — высокомерно. Я сама — человек либеральных взглядов, но, когда либералы начинают осуждать людей, которые, по их мнению, что-то делают не так, это отвращает.

Тарасенко: Согласна. Я это вижу по своим соседям. Это совершенно обычные люди, никогда не были политизированными. Но я видела, как в этом году они старались сделать своими руками рамочку, украсить. Некоторые из моих соседей — люди совсем темные, необразованные, алкаши, а вот нашли на это деньги. Я спросила соседа про фото: «Кто это?» А он мне: «Это моего дедушки брат». И я думаю: надо же, чистенький, трезвый, пошел с братом дедушки.

— Недавно были опубликованы результаты опроса о причинах больших потерь в войне с Германией. В 90-е большинство называло главной причиной ошибки и просчеты советского руководства, теперь таких людей меньшинство. А в школах у ребят чувствуется сдвиг в отношении к войне?

Губанова: Наши дети спокойно пишут про ошибки и просчеты советского руководства. И абсолютно спокойно о них говорят. Без проблем говорят и о том, что причина — репрессии в отношении руководства армии. А социологическим опросам я не очень верю. Большинству работающих людей на них отвечать некогда. У меня такое ощущение, что отвечают в основном бабушки и дедушки.

— Что больше всего изменилось в школах за последние годы?

Горшкова: Пришло новое поколение родителей, которые теперь могут позволить себе учить учителя.

Елисеева: Раньше учитель спрашивал у родителя: «Почему ваш ребенок не выучил домашнее задание? Почему он получает двойки?» То есть домашнее задание оставалось ответственностью семьи. А я видела карикатуру, где сегодня именно родители спрашивают учителя: «Почему мой ребенок получает двойки?»

Губанова: Это популярная карикатура. И, я думаю, Света права, таким стало отношение людей определенного поколения, 30—40-летних. Они считают, что имеют право требовать с учителя. Ну вот у нас одна родительница, например, наехала учителю на ногу и, выйдя из машины, его же и отругала. Была ситуация, когда родитель сказал пожилой учительнице: «Что вы здесь ходите? Пустите, я проеду». Мы стали наблюдать у отдельных родителей отношение к учителям как к обслуживающему персоналу. Но все-таки это разовые эксцессы, три-четыре случая за последние пять-шесть лет. При этом все это люди очень «детоориентированные» и в своих детях как бы самоосуществляются.

Горшкова: Сейчас многие понимают школу как камеру хранения. Вы там должны как-то воспитать моего ребенка, а если есть возможность, оставить его до шести-семи вечера, а лучше до восьми. Ребенок будет накормлен, обучен, с ним проведут воспитательную беседу, могут даже сводить в музей. Остается забрать его из камеры хранения, провести с ним вечер, а утром сдать туда же. При этом отдельные родители дают указания, как именно ты должен все это проделывать. И таких родителей становится много.

Губанова: Есть и другая проблема: хорошие учителя редко встречаются с хорошими родителями. Чаще бывает, что у хороших родителей появляются претензии к плохим учителям, а хорошие учителя, в свою очередь, выдвигают претензии к плохим родителям. В общем, получается, что некоторые родители не видят ничего и никого, кроме своего ребенка. Поэтому диалог родителей и учителей у нас ушел, а вместо него появились только взаимные претензии. А ведь мы все должны думать о том, как сделать детям лучше. И нам нужно понять, что мы друг другу не противники, мы должны быть союзниками, но у меня есть ощущение, что мы по разные стороны баррикад.

Тарасенко: Сейчас и вправду коренным образом изменилось отношение к школе. Я в школе проработала 35 лет и имею возможность сравнивать. К учителю прежде относились очень уважительно. А сейчас у нас даже в законе говорится про «услуги», вы представляете? Учитель никаких услуг не оказывает. Само даже слово просто унижает учителя. Сейчас, между прочим, в выступлении нашего министра говорилось, что это слово из закона уберут. Потому что мы — не прислуга.

— А с коррупцией вам приходится сталкиваться?

Елисеева: У нас с коррупцией жестко. Запрещено. У нас есть специальный человек, который за этим следит, и специальная бумага, которую подписывают родители. У нас даже конфеты учителям запрещены. У нас знаете, как сейчас берут в школу? В школу берут через МФЦ. Родители туда приходят, выбирают школу, подают туда заявление через портал госуслуг и по количеству мест получают отказ или согласие.

Губанова: В Новочеркасске бывали ситуации, когда в самой престижной школе оказывались дети совсем не из этого района. Но тут нельзя говорить о коррупции — это могли быть распоряжения вышестоящего начальства. Но с точки зрения экзаменов, оценок, выдачи аттестатов администрация просто никак сейчас на учителя давить не может. Сейчас есть ЕГЭ и жесткая система выставления оценок, и ты не надавишь на учителя, как ему принять экзамены. Вот раньше, наоборот, на меня могла надавить директор, вынуждали на экзамене ставить пятерку вместо тройки. С введением ЕГЭ эта тема просто закрылась.

— То есть ЕГЭ — это хорошо?

Все: Хорошо!

Губанова: Вот, например, мой сын сдал ЕГЭ, мы отправили документы, и он спокойно поступил в московский вуз. По старой системе, без занятий с преподавателем этого вуза, это было бы практически нереально. Я знаю детей из моего города, которые поступали в МГУ, в МГИМО по результатам ЕГЭ. Или из Воронежской области, из деревни ребенок поступает в МГУ тоже по результатам ЕГЭ. ЕГЭ дал возможность нашим детям не заниматься с какими-то крутыми московскими репетиторами.

Горшкова: Раньше такое разве было? Никогда не было!

— А как вы оцениваете качество самого экзамена? Вопросы адекватные?

Губанова: Ну нет, конечно. У нас в этом году был вопрос: три мероприятия Лорис-Меликова в рамках либеральной политики. Одно мероприятие дети знают — это конституция. А два других — нет, потому что они не были реализованы и в учебниках этого нет. Мне кажется, тут мы нечестно поступаем с детишками, мы не можем сказать им: если вы всё выучили, то вы на все вопросы ответите.

— А как со школьной программой, с отчетностью? Вы всем довольны?

Тарасенко: Далеко не всегда. Чем мы, например, занимаемся в одиннадцатом классе? Мы полгода пишем только сочинения, к которым все время надо готовиться.

— То есть контрольные мешают учебному процессу?

Тарасенко: Естественно! У нас апрель и май уходят на всероссийские проверочные работы, которые одиннадцатиклассники пишут по всем предметам. На это уходит золотое время. Эти контрольные — не тематические, а по всему курсу. Вы знаете, сколько нужно, чтобы к этому подготовиться? Учитель перегружен этими совершенно ненужными контрольными. Нам некогда учить, мы только готовимся к проверкам. Ну и отчетности становится все больше, без нее сейчас шагу не сделаешь.

Горшкова: Какова администрация, такова и отчетность. Есть такие администрации, которые требуют отчеты от классных руководителей по всем четвертям, да чтобы с презентацией. И это при том, что у нас ненормированный рабочий день: урочная деятельность, внеурочная деятельность, подготовка к следующему дню, куда входят проверки, подготовка к урокам. Но этого никто не считает.

— И сколько вы работаете?

Елисеева: У меня ставка 18 часов в неделю.

Горшкова: У меня 25. А внеурочная деятельность не оплачивается.

Елисеева: 18 часов должны быть обязательно, за них тебе идет педагогический стаж, то есть возможность уйти по выслуге лет на пенсию, проработав 25 лет. Мне осталось четыре года, хотя сейчас и пытаются это изменить. Больше 18 часов брать никто не запрещает. И мы берем, потому что зарплата выше.

Тарасенко: Да, без 18 часов на пенсию не выйдешь. А после 1992 года, если ты, не дай бог, ушла в декрет, все эти годы вычитаются. А если у тебя двое детей, трое… До этого было не так. У меня дочь, например, 1979 года рождения, я год с ней была, и у меня этот год из стажа никто не забирал. А сейчас девчонки все годы или месяцы, которые они были в декрете, должны отработать. Чтобы у нас в России уйти на пенсию после 25 лет по выслуге — это целая эпопея. При этом еще и пенсию дают такую смешную — 10 000 рублей. Так что, если не будешь работать, не проживешь.

— А на зарплату можно прожить?

Тарасенко: У нас каждый регион получает свою заработную плату. В Питере одна зарплата, в Саранске совсем другая.

Елисеева: Да, это зависит от региона и количества людей в семье. Я одна, поэтому мне хватает.

Горшкова: Ну, конечно, в рестораны мы ужинать не ходим, готовим все дома. А Москва с большой зарплатой, наверное, ходит. Наш регион, Мордовия, достаточно небогатый, дотационный. В моей семье нас двое работающих, двое детей. Муж — рабочий в строительной фирме. Мы не можем позволить себе многое, но и не бедствуем. Я могу дать детям образование, у меня дочь учится, и второе высшее будет платное. Если ты семь часов проработал в школе, провел кружки и так далее, потом дома у тебя еще дети на репетиторстве, с которыми ты до вечера, — ты думаешь только: господи, да какой сегодня день-то? А завтра что? Так что заработать в школе можно, но это требует нечеловеческих усилий.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с colta.ru

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • colta
          • домен colta.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции