html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Космический хоррор Лавкрафта, любимое слово Набокова и китайская поэзия

Каждую неделю поэт и критик Лев Оборин пристрастно собирает все самое, на его взгляд, интересное, что было написано за истекший период о книгах и литературе в сети. Сегодня — ссылки за середину марта.

1. 17 марта умер сент-люсийский поэт Дерек Уолкотт, лауреат Нобелевской премии 1992 года, автор могучего карибского эпоса «Омерос». В «Российской газете» о поэте пишет один из его переводчиков — Виктор Куллэ: «…и Санта-Люсия, и Тринидад, и еще бессчетное число больших и малых островов ощущались Уолкоттом частью его личного мира единого Карибского бассейна. Мира, пережившего трагедию колонизации и рабства, мира украденной истории, которую он изо всех сил стремился вернуть собственному народу. <…> Пока был жив Уолкотт, любые аргументы о невозможности более писать в рифму по-английски были попросту смехотворны. Теперь он ушел. Перед теми, кто придет следом, стоит задача воистину непосильная. Ибо превзойти сделанное им в английской версификации представляется попросту невозможным». Из западных текстов отметим статью Адрианы Рамирес в The Los Angeles Times (она разбирает фрагменты из стихотворения «Лес Европы» и поэмы «Блудный сын», а еще рассказывает историю вражды Уолкотта с В.С. Найполом), некролог Аниты Сети и Лоренса Скотта в The Guardian и воспоминания американского писателя и театрального критика Хилтона Элса в The New Yorker. «Дерек Уолкотт был сложным человеком и великим поэтом. Часто эти вещи нераздельны, — пишет Элс. — <…> Английский язык Дерека обладал эпическим характером, даже в небольших стихотворениях, написанных за годы до его „Омероса“. Море, память, восторги и ужасы физической любви, близость с семьей, торговки на черном рынке, окруженные людьми всех рас, пальмы, жирная и пахучая земля, которую называют или не называют домом, — вот о чем он писал. Даже когда я не мог дословно взять в толк то, что читал, строки Дерека пронизывали мою плоть так же легко, как серебристые речные змеи скользят по водной глади: его строки змеились и вставали столбом — сначала перед глазами, потом и в уме».

Уолкотта переводили на русский не так уж много; большую часть переводов можно найти в «Журнальном зале».

2Продолжают поступать отзывы на «Манарагу» Сорокина. Самый удивительный текст вышел в «Афише» за авторством Льва Данилкина, который прервал ради этого литературно-критическое молчание. Данилкин уличает Сорокина в переход под знамена традиционализма — странным образом это выражено в «элитаризме» главного героя, которого Данилкин смешивает с самим писателем. Ведущая эмоция статьи — обида за пародию на Захара Прилепина: брезгливость по отношению к квазиприлепинскому тексту якобы оказывается претензией на формирование литературного канона, в который нельзя пустить «„ванькю“, пишущего про стрельбу из автоматов и зассанные подъезды». Однако, заключает Данилкин, пусть Сорокин не надеется изгнать «ванькю»: «Да уж, лезет, и не то что лезет, он уже — здесь, уже — власть; и если все и дальше будет идти так, как идет, то будущее выглядит для императрицы и ее придворных, чьи интересы представляет В.Г. Сорокин, достаточно тревожно». Непонятно, что так не нравится Данилкину: само наличие литературного канона или то, что ангажированный проклятущей либеральной интеллигенцией писатель имярек не желает видеть в таком каноне другого писателя имярека (а Данилкин желает).

В «Новых известиях» вышла статья Игоря Зотова «Никто из критиков не увидел главного в новом романе Владимира Сорокина». Главное, по Зотову, что из «теллурического» мира полностью пропала Россия, и «вместе с исчезновением России из романа Сорокина исчезли и практически все элементы, так возбуждавшие патриотическую общественность страны: людоедство, копрофагия (пардон за тавтологию), сексуальные перверсии…». Неясно, где здесь тавтология, но замечание любопытное. Впрочем, оно не вполне верно: во-первых, перверсии не исчезли, а полностью легитимизировались, а во-вторых, в романе фигурирует и Санкт-Петербург (где в последние лет двадцать «не до чтений»), и Сахалин, да и собственно гора Манарага находится на Северном Урале — именно там начнется новая эра в отношениях с бумажными книгами. Возможно, Зотов прав и отсутствие русского сеттинга в «Манараге» делает сорокинский мир более «благостным». Ну а что касается зияния на месте России, то не сбылось ли таким образом пророчество из «Дня опричника»: «Будет ничего»?

Как говорит Зотов, единственные «русские» в «Манараге» — это те, кто готовит на русской классике. Об этой финальной трансформации русской литературоцентричности размышляет в «Коммерсанте» Дмитрий Бутрин: «Мало кто готов, исследуя слова посредством слов, выяснять с беспристрастностью, чем будем являться мы, будущие русские, для будущего мира, живущего своей жизнью. Это тяжелая и важная книга: „Манарага“ со свободой, непредставимой для современной русской литературы, открыто обсуждает то, что ждет нас и нашу литературоцентричную вселенную в огромном мире, где нас и не только нас действительно любят, будучи при этом совсем не нами».

3. В «Новой газете» — большая статья Ильи Азара о том, как менялся (а в каком-то смысле оставался неизменным) политический курс Эдуарда Лимонова и его партии. «Мечта о ДНР как о стране, где нацболам дадут заниматься политикой с оружием в руках и строить новую социальную справедливость, быстро рухнула», — пишет Азар, но в центре статьи — не донбасский конфликт, а сам Лимонов. Здесь есть и пресловутый «увод на Болотную» (бывший нацбол Александр Сочнев: «Лимонов до сих пор не может понять, как он столько положил времени, столько писал, а люди ушли. Но это история не только предательства, но и самообмана»), и ревность к Прилепину, и взгляды Лимонова на войну и гуманизм, по обыкновению высказываемые безо всякого стеснения:

«— Много ведь мирных людей на Донбассе из-за вас погибли, — говорю я Лимонову.
— Ну что погибли! Этого нельзя избежать, это должно быть. Исторические события не оцениваются количеством смертей, не так это должно быть.
— Но число смертей лучше уменьшать.
— Причем тут смерти. Смерть — это избавление. Индийцы в это верят, и я тоже».
Статья Азара — чтение непростое, многослойное и необходимое: это хороший репортаж без однозначных симпатий и антипатий.

4Три примечательных публикации на «Афише». Михаил Визель рассказывает о книге Умберто Эко «Баудолино», которую считает эталоном постмодернистского романа: «мы по-прежнему обращаемся к вымыслу и обману, но облекаем его в одежды учености, иронии, достойной реальности, и уже непонятно, где кончается одно и начинается другое».

Учитель Артем Новиченков рассуждает, почему в российских школах так плохо преподают литературу. Как пишет Новиченков, на уроках бессознательно воспитывается «сексизм и установка на патриархальное мышление», а русская литература («самая сложная европейская литература», «депрессивная, потому что честная») сводится к набору штампов вроде «лишний человек» и «лирический герой»; самое важное — ребенку не пытаются привить интерес и вкус к чтению, а вменяют чтение в обязанность.

Главный редактор издательства Всероссийского общества слепых «Чтение» Олег Пилюгин рассказывает, как работает его предприятие. «Достоверно неизвестно, сколько незрячих людей живет в России» (300 000 — самая нижняя оценка), но книги алфавитом Брайля печатают лишь два издательства, одно из них — «Чтение». Спрос явно превышает предложение — поэтому в портфеле издательства есть и Гузель Яхина, и Ася Казанцева, и любовные романы, и материалы к ЕГЭ, приносящие «Чтению» стабильный доход. «Порой нам приходится пренебрегать собственным вкусом», — признается Пилюгин. Кроме прочего, подробно описана технология производства книг для незрячих.

5В блоге «Стихо(т)ворье» переводчица и исследовательница Юлия Дрейзис рассказывает о заметной тенденции в современной китайской поэзии — новом обращении к национальной классике в противовес влиянию западной традиции. В качестве примеров Дрейзис приводит стихотворения Си Ду «морские птицы» и Цинь Саншу «вечеря»: при поверхностном чтении это европеизированные верлибры, при чтении более внимательном в них проступают напоминающий о старине ритмический рисунок и аллюзии к традиционным образам и классическим текстам.

6На сайте Culture.pl — статья Анастасии Векшиной о польской поэтессе Зузанне Гинчанке (1917—1944). Важнейшее обстоятельство творческой биографии Гинчанки — то, что польский язык не был для нее родным. Ее стихи всегда исследуют польский язык вообще и поэтический язык в частности: его синтаксис, параллелизмы, каталоги. Цитируя в своем переводе стихотворение «Известия от неизвестных», Векшина добавляет: «Ужас этого тревожного, но радостного и щедрого стихотворения, предвкушающего что-то великое, какую-то будущую судьбу и встречи, — в том, что новости из мира реального окажутся плохими, а списки фамилий превратятся в списки заключенных, погибших, расстрелянных и пропавших без вести. Автору стихотворения тоже суждено оказаться в этих списках: немцы расстреляют Зузанну в Кракове в 1944 году, незадолго до освобождения города». Трагическая судьба поэтессы не заслоняет ощущения от ее стихов — «радостных, полнокровных, отчаянных и смелых».

7На Lithub — материал о «самом выдающемся французском детективщике, про которого вы никогда не слыхали». «Вы» — это американские читатели, потому что в России имя Фредерика Дара (он же Сан-Антонио) хорошо известно, пусть его книги и вышли из моды. Умерший в 2000 году писатель написал более 300 романов — на английский перевели самую малость, но ситуацию взялось исправить издательство Pushkin Press (да, именно «Пушкин»). Пол Френч сравнивает Дара с Сименоном: оба создали харизматичных сыщиков, оба писали дни и ночи напролет, не особо заботясь об отделке текста. «Недостача деталей в его романах говорит о многом: он так загонял себя, сочиняя по полдюжины романов в год под собственным именем и еще по полдюжины под псевдонимами, что редко задумывался о том, что делает, или делился этими мыслями с прессой. И в романах о Сан-Антонио, и в отдельно стоящих книгах… государство — лишь призрачная фигура, его враги еще более призрачны и неопределенны, пытки и избиения превращаются в рутину, правосудие как институция отсутствует начисто, ответственностью и не пахнет». Однако, замечает Френч, в век шпионских операций, давления на СМИ, Гуантанамо и странных президентских указов нуар Фредерика Дара, где царит полнейший юридический раздрай, выглядит очень злободневно.

8В декабре выйдет книга эссе Урсулы Ле Гуин «No Time To Spare». Entertainment Weekly публикует отрывок из предисловия Карен Джой Фоулер: «Я не могу вспомнить ни одного писателя за всю историю, кто создал бы столько миров, не говоря уж о том, как эти миры сложны и тонки». Э-э, Шекспир? Но, кроме шуток, эссе Ле Гуин — это должно быть увлекательно. Ждем декабря.

9. Новозеландская писательница Элеанор Каттон, в 2013 году получившая «Букера» за остроумный роман «Светила», заключила контракт на новую книгу. The Guardian описывает ее как «пред-апокалиптическую драму, которая разворачивается в Новой Зеландии». Роман называется «Бирнамский лес» (по «Макбету»), действуют в нем партизаны-садовники левых убеждений и американский миллиардер. Неминуемая встреча этих героев положит начало цепи трагических событий. За роман Каттон заплатили рекордный для страны аванс — интерес к книге подогревает то, что американские миллиардеры действительно активно скупают новозеландские заповедные земли.

10. На этой неделе вышли две статьи, связанные с Говардом Лавкрафтом. Первая — текст Пола Лафарджа в The New Yorker о сложных отношениях писателя с горячим поклонником, юношей по имени Роберт Барлоу. Барлоу был, вероятно, влюблен в Лавкрафта — тот же, судя по всему, был вполне гетеросексуален, но принимал в жизни молодого человека большое участие, внимательно читал его собственные произведения, написал в соавторстве рассказ «Ночной океан», а под конец жизни назначил Барлоу своим душеприказчиком и тем самым едва не погубил его. После смерти Лавкрафта писатели, считавшие себя его учениками, не признавали последней воли учителя, распространяли о Барлоу неприятные слухи (вроде того, что он прикарманивает рукописи покойника) и чуть не довели его до самоубийства. Он уехал в Мексику, где занялся антропологией, внес вклад в расшифровку текстов майя и свел знакомство с Уильямом Берроузом. В конце концов он все же покончил с собой — возможно, из-за боязни, как сейчас бы сказали, аутинга. Берроуз написал об этом довольно циничное письмо Аллену Гинсбергу.

Вторая статья опубликована в Lapham’s Quarterly. Написал ее эссеист Крис Морган, она посвящена судьбе лавкрафтовского наследия — посмертному культу писателя и одновременно неприятию, которое к нему испытывают. «Те, кто знакомится с его прозой мимоходом, находят очистительный юмор в диковинности и мрачности его творений. Преданных же читателей покоряет его воображение, создающее неземное и исключительно тревожное чувство, но и отталкивают те частности, которые это чувство порождают, — в первую очередь непоколебимый расизм. Лавкрафт во всех отношениях писатель, которого чаще пытаются опровергнуть, чем прочитать». Морган пересказывает биографию Лавкрафта и объясняет, каким образом он возвел трэш, pulp fiction в ранг «высокого антиискусства»: здесь и легко поддающиеся пародированию фантасмагорические описания, и исключительность героев. Отдельное внимание уделено «Зову Ктулху»: «В космическом хорроре Лавкрафта человечество рассматривается не как центр сложной вселенной, но как патологически ненадежная аберрация». Припомнив цитату из Уэльбека о том, что Лавкрафт уподобляет будущие отношения людей с другими разумными существами теперешним жестоким отношениям с животными, Морган пишет: «„Зов Ктулху“ можно прочесть как философский документ, даже как манифест. Его первая фраза — „Мне думается, что высшее милосердие, явленное нашему миру, заключается в неспособности человеческого разума понять свою собственную природу и сущность“ — сослужила космическому хоррору ту же службу… что „призрак“ Маркса и Энгельса сослужил коммунизму. Только космический хоррор не стремится освободить человечество, а ставит его на место».

11Ганская писательница Нана Офориатта-Айим открыла сайт Cultural Encyclopaedia, посвященный культурам всех стран Африки. Литературный раздел пока невелик, но, надо надеяться, будет пополняться.

12Publishers Weekly рассказывают о новой книге Бена Блатта «Любимое слово Набокова — „лиловый“». Блатт занимается литературной статистикой, он сравнивает ее с рентгеновскими лучами, просвечивающими литературу. Его подсчеты помогли установить, что больше всего восклицательных знаков в большой выборке писателей использует Джеймс Джойс, что Даниэла Стил чаще других начинает романы с описания погоды, что речевыми клише больше всего пользуется детективщик Джеймс Паттерсон, а меньше всего — Джейн Остин, зато в книгах Остин самые длинные начальные предложения. Ну и какое любимое слово у Набокова — статистическое наблюдение, кстати, подтверждают филологи, правда, вместо «лилового» тут стоит «сиреневый».

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с gorky.media

2

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • gorky.media
          • набоков
          • литература
          • стихи
          • писатель
          • домен gorky.media

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции