html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Хватал за маску-решетку и как следует бил о бортик. Бывшие спортсмены — о жестокости тренеров и «воспитании чемпионского духа»

В последние несколько недель в СМИ и соцсетях активно обсуждали пятилетнего фигуриста Сашу Плющенко, которого родители запирают в «темную комнату» за непослушание, а также историю советской гимнастки Ольги Корбут, рассказавшей о сексуальном насилии со стороны тренера. Многие говорили, что тренеру нужно быть благодарным, даже если он допускает насилие — и что в спорте без этого не обойтись. «Медуза» поговорила с несколькими людьми, которые в детстве и юности профессионально занимались спортом, а потом его забросили, — о жестокости на тренировках и о том, чем можно пожертвовать ради воспитания спортивного духа.

Тимофей

23 года, хоккеист


из личного архива

Мне все говорили, что я «запоздалый малый»: меня отдали в хоккей, когда мне было пять лет, хотя обычно тренироваться начинают в четыре. Помню, отец спросил меня: «Чем ты хочешь заниматься — хоккеем или футболом?» Альтернатив не было, никакого фигурного катания, только сугубо мужские виды спорта. У меня были сутки на размышление, я подумал и решил, что хоккей — более геройский.

Помню, как меня впервые привели на ледовую арену стадиона «Динамо», мне все было непонятно и странно. Следующие несколько месяцев слились у меня в один большой ком: помню, что я либо падал, либо мне плевали в лицо мои однокомандники. Это была такая традиция в «Динамо» — когда дерешься, непременно плеваться. У нас же были детские хоккейные маски-решетки, то есть пальцами ты не достанешь до глаз или носа, чтобы ударить, а вот плюнуть — всегда пожалуйста. Самый действенный способ был снять угрюмость для маленького ребенка. Тренер нас останавливал, конечно, но не сразу: выжидал пару минут, чтобы мы как следует подрались и израсходовали силы.

Через полгода я уже уверенно стоял на коньках, тренировался, но в пятерки играющих хоккеистов не попадал: во-первых, это было не бесплатно, нужно было сколько-то заплатить тренеру, чего мои родители не делали. Во-вторых, родителям приходилось разбираться между собой — чей сын будет играть в той или иной пятерке. Однажды одна мама избила клюшкой другую за то, что та плохо отозвалась о ее сыне.

Из-за того, что родители не стали платить за мой переход в играющую пятерку, из «Динамо» пришлось уйти в команду попроще. Она называлась «Северная звезда» и находилась в Отрадном. Приезжать туда нужно было к шести утра — чтобы потом успеть еще и в школу к первому уроку. Если ты, сонный, опаздывал хотя бы на пять минут, тренер не допускал тебя к тренировке.

Наш тренер был хоть и суровый, но не очень эмоциональный. Если облажался и пропустил момент в связке — давал по заднице клюшкой и заставлял кувыркаться в полном обмундировании. Кувырков 40–50 за десять минут нужно было сделать. Но хоккейная форма — не рыцарские доспехи, она килограммов пять-шесть весила всего. Нам было легко. 

А тренер, который занимался с командой ребят на год младше, делал так: если на тренировке у кого-то что-то не получалось, подзывал ребенка к себе, хватал его за лицо — то есть за маску-решетку — и как следует бил его о бортик. Самое интересное, что чем жестче и суровее тренер подходил к обучению, тем лучше играли дети. Нас, хоккеистов 1994 года рождения, команда 1995-го побеждала почти на всех соревнованиях, разделывала под орех.

Настоящая школа выживания была в спортивных лагерях, где детская хоккейная команда проводила лето. Помню, нам всем по семь лет, тихий час, но мы не спали, а играли в машинки. За этим нас поймал тренер. Он заставил нас снять с двух кроватей матрасы, спустить эти кровати со второго этажа и перенести на футбольное поле. Дальше было так: двое хватали кровать спереди и сзади, а третий сидел на ней и «рулил на машинке». Тренер нас спрашивал: по какой улице едете, ребятки? Если мы не отвечали или отвечали неправильно — а угадать было невозможно, — заставлял пробежать с кроватью еще круг по полю. И так — пока ему не надоедало.

В другой раз наш Саша Счастливцев по кличке Несчастный в тихий час сильно шумел и тренеры решили нас наказать так: окрутили простынями, как римлян, собрали под балконом второго этажа. И когда один из тренеров вышел на балкон, мы должны были упасть на колени и хором прокричать: «Аве, Цезарь!» Ну, упали, конечно.

Это все было частью дисциплины, воспитания. Нас, например, заставляли доедать все в столовой. А как по-другому с детьми? Если их не заставлять, они вообще ничего есть не будут. Я тогда терпеть не мог рыбу, физически не мог ее есть. Складывал в шапку и так уносил из столовой. Однажды меня за этим поймали — соус от рыбы дотек до бровей. За это меня заставили весь день пролежать на кровати не вставая. Все тренировались, гуляли, а я не имел права даже сесть. Для меня это было очень сурово.

Жестокость тренеров, мне кажется, имеет положительные черты. Помните это: «Трус не играет в хоккей!» Страх мешает играть в команде, ты испугался — и не отдал пас в нужный момент, не так ударил по воротам, и все это скажется на игре. Кроме того, большинство детей избалованы любовью родителей, и когда они попадают в новую атмосферу — в команду, оказываются к ней неприспособлены. Ну, например, мне было восемь лет, а я сам кровать заправлять не мог. Мне в лагере давали пододеяльник, а я не знал, что с ним делать! По рассказам матери и сестры, я в детстве был тем еще засранцем, мог легко и гадость сказать. А суровость тренера сделала из меня человека.

Я помню, что долго жил в страхе и до смерти боялся Михаила Борисовича — даже после того, как перестал заниматься хоккеем, видел в толпе человека, похожего на него, и испытывал леденящий липкий страх. Я же боялся не наказания, не кувырков, а того, что он разочарованно цыкнет языком, проходя мимо: ну иди, отжимайся. Боялся не быть лучшим. Да вообще — хоть каким-то не быть.

Жестокость отсеивала трусливых — меня, так как я был довольно трусливым парнем, а значит, бесполезным для хоккея, отсеяла в 13 лет. Это самый грустный момент — постоянный довлеющий страх и нелюбовь. Кто-то с этим справляется и становится хоккеистом, а я не смог. К 12 годам я сам попросил родителей забрать меня. Еще год раздумывал и бросил. О чем сейчас очень жалею.

Юлиана

28 лет, мастер спорта по художественной гимнастике


из личного архива

Я никогда не говорю, что я мастер спорта по художественной гимнастике. Даже в резюме пишу просто: «тренер по ритмической гимнастике». Может быть, дело в воспитании: нас не научили хвалить себя, гордиться собой. А может быть, в том, что я стесняюсь. Потому что мне кажется, что я могла добиться большего — если бы взяла себя в руки и перестала есть.

С едой у меня всегда все было плохо. Я с детства любила есть, а когда стала тренироваться и нас начали регулярно взвешивать, контролировать наш рацион, эта любовь переросла в одержимость. За мной следили. Бабушка, перед тем как положить мне, спортсменке, на тарелку кусок пирога, всегда говорила: «Спрошу у мамы, можно ли тебе это». Но я находила выход: например, ходила по соседям и просила еду. Стучусь в окошко на первом этаже: «Теть Ир, дайте хоть хлебушка!» Все карманные деньги спускала на конфеты. А мамина любимая шутка до сих пор про то, что именно гимнастика научила меня съедать шоколадку и засовывать обертку от нее в сливное отверстие душа так быстро, чтобы никто не заметил.

Тренер хотела, чтобы все мы были тонкие, звонкие, практически модельной внешности. Этот стандарт оправдан — ведь и гимнастки, и балерины делают упражнения, которые человеческому телу делать несвойственно. Поэтому нас и ругали за каждый лишний набранный грамм — при каждом прыжке этот вес приземлялся, например, на один большой палец стопы.

В мои восемь лет тренер сказала маме: «Юля толстая, ей надо похудеть». Я сейчас смотрю на свою фотографию и не вижу толстушку. У меня просто был другой, «не тот» тип фигуры: ноги, попа. Но мама, которая тогда только родила мою сестру, предложила: давай худеть вместе? И за лето сбросила пять килограмм, а я — пять набрала. Уехала с бабушкой на спортивную базу и там воровала еду из столовой, из магазина, с рынка. Сейчас рассказываю — и уже не так стыдно.

В нынешнее время тренеры стали спокойнее относиться и к ограничениям в еде, и к разным типам фигуры. Человек хочет заниматься гимнастикой, любит ее? Отлично! Пусть тренируется. Да, не все дойдут до национальной сборной и выиграют Олимпиаду, ну и что? А мы осенью входили в зал, и тренер встречала нас словами: «Девочки, ну почему вы столько жрали?» Мне лично она не раз говорила: пока не похудеешь, я тебя тренировать не буду. Могла и просто игнорировать на занятии.

Например, с пяти до шести с половиной лет я просто простояла на тренировке в углу: тренер объяснила мне, как делать поворот, я сделала один раз и стою. А ведь гимнастика — это сто повторений одного и того же элемента, пока не отточишь до идеала. Тренер увидела, что я балду пинаю, пожала плечами и забыла обо мне: не хочешь повторять, не надо — у нее помимо меня еще 20 человек в зале, и не только малышня, а и кандидаты, и мастера спорта, которых к соревнованию надо готовить.

Постепенно я научилась понимать ее с первого слова — закусило, что меня не замечают. Лет с восьми уже тренировалась шесть раз в неделю, а в старших классах — дважды в день: на утренней тренировке с 8:30 до 11:30, а потом сбегала с уроков на вечернюю, с двух часов дня до шести. Я мечтала быть такой, как Алина Кабаева, — смотрела все ее выступления, пыталась сделать упражнения, что делает она.

Некоторые мне органически не давались — другой тип фигуры, гибкость. Например, однажды тренер сказала мне тянуть колено. А я уже вытянула, все, предел. Я честно старалась, потому что обожала гимнастику — в дождь, в снег ходила на тренировки, умоляла маму, когда автобусы не ходили из-за погоды, везти меня на такси. Тянула все! Но больше не могла. Тогда тренер взяла пластмассовую булаву. Раз меня ею ткнула, два… По спортивной терминологии — показала, куда тянуть. На ноге появились кровоподтеки. На следующий день к ней пришел мой папа и сказал, что все понимает, но ему не нравится, что его дочь вся в синяках. «Она колено не тянула», — сказала тренер. Папа объяснил, что колено у меня было опухшее тогда, вот и не тянула. Так история и кончилась.

Сейчас я сама живу в Америке, тренирую девочек-гимнасток от 6 до 12 лет. Никогда не бью детей, ни в коем случае. Здесь этого делать нельзя, нельзя сказать ребенку: «Ты толстая, пока не похудеешь — не появляйся!» — засудят за фэтшейминг. Да я и сама себе не могу представить, что говорю так. Но понимаю, почему моя тренер тогда себя так со мной вела — она просто пыталась мне показать, что нужно напрячь, а что вытянуть в этом элементе, чтобы он был хорошо исполнен. Мы до сих пор с тренерами общаемся. Они говорят мне: «Юль, ну мы же никогда не говорили, что ты жирная для жизни. Только для гимнастики!»

Понимаю, что тогда моя тренер чувствовала, когда держала булаву в руках, — сама, бывает, накричу на тренировке на ребенка, а на следующий день боюсь идти в зал, потому что стыдно смотреть ему в глаза. Я смотрю на них и вижу тех, кто попадет в сборную, и таких, как я: «не с тем» типом фигуры, которым не хватает природных данных, гибкости. Надеюсь, они, как и я в 17 лет, будут реалистами, в какой-то момент посмотрят на себя со стороны и скажут: все, хватит. Алиной Кабаевой мне никогда не стать. Я не добьюсь.

Хотя вот прошло 11 лет с тех пор, как я не выступаю и не тренируюсь как спортсменка. И за это время я так ничего и не полюбила так сильно, как гимнастику. Я себя не нашла.

Наташа (имя изменено по просьбе героини)

27 лет, кандидат в мастера спорта по волейболу


jannoon028 / Shutterstock.com

В девять лет я мечтала стать теннисисткой. Очень хотела, но было понятно, что это нереально: мое детство пришлось на начало 2000-х во Владивостоке, мама растила меня одна, а ракетка и форма стоили слишком дорого. В волейбольную секцию я пришла сама — в шортах, футболке с Микки Маусом и босиком — секция была через дорогу от дома, и я забыла надеть кеды. Тренер на меня посмотрел и развернул: девчачьей команды нет, приходи через три месяца. Я стала умолять: «Ну возьмите меня, ну пожалуйста, я не буду ныть!» Тренер был потрясающим человеком — очень добрым и отзывчивым — и поддался на мои уговоры. Составил специальную программу, которая отличалась от мальчишечьей. А я в свою очередь, как обещала, никогда не ныла.

Тренировалась я наравне с пацанами сначала три раза в неделю по два часа, потом четыре раза по два-три часа, потом пять раз в неделю по две тренировки в день. За следующие четыре года сменила три ДЮСШ, начала участвовать в соревнованиях. Помню, как впервые поняла, что этот спорт — моя мечта. Когда мне было 10 лет, я случайно познакомилась на пляже с девочкой из Хабаровска, мы разговорились, решили вместе участвовать в соревнованиях по пляжному волейболу. И выиграли!

Когда меня заметили тренеры из университетского волейбольного клуба, мне было 13. Нас с мамой пригласили на собеседование, сказали, что я буду играть вместе с девочками-студентками и для этого мне придется сменить школу и переехать в общежитие. Собеседование я прошла успешно, перешла в школу при университете — что в будущем давало мне право на бесплатное поступление — и стала членом команды.

Я была самой младшей — я тогда училась в восьмом классе, а остальным было по 19–20 лет. Думаю, меня взяли, потому что я была высокая и очень быстрая, а на соревнованиях не всегда был важен возрастной ценз: если ребенок показывает хорошие результаты, он может играть. Девичья сборная участвовала не только в соревнованиях между университетами. Мы играли и краевые матчи, чемпионаты Амурской области, Дальнего Востока, Сибири. Ездили на поездах и автобусах, жили впятером в одном номере — тусили, было весело! Правда, тренер ставил строгие условия: не отлучаться из гостиницы, не выпивать, не разговаривать по мобильному в поездках, никаких бойфрендов. Мы, конечно, эти условия нарушали.

Городских в команде было очень мало, в основном были девчонки из глубинки, настоящие оторвы. У них было два варианта развития их подросткового периода: либо пить, либо заниматься спортом. Либо заниматься спортом и пить — поэтому на сборах они часто и сами пьянствовали, гуляли с мальчишками, сбегали с тренировочных процессов.

Воспитывал их тренер жестоко: однажды в одной из поездок спортсменки сбежали из отеля — выпили пива, и одной из них, нападающей Марине, стало плохо. Тренер застал ее склонившейся над унитазом — схватил за волосы и ударил о край так, что сломал нос. Вызвали врача, но на следующий день она все равно вызвалась играть — знала, что тренер очень любил ее и переживал за спортивное будущее. Она была одной из двух лучших, по его мнению, спортсменок, он ее оберегал, сам ей денег подсовывал, помогал с учебой, чтобы из универа не выперли, выбил лучшую комнату в общаге и самую высокую стипендию из возможных.

Не знаю, говорил ли тренер с ними хорошими словами. Я пришла в команду поздно и была маленькой. Но мне кажется, в тех ситуациях и именно с теми девочками говорить [по-хорошему] было бесполезно. Они понимали только такое обращение: злость, агрессию, битье. Но вообще доставалось всем — даже мне, которая была белой вороной и которую гнобили за то, что была не как все. Например, я никогда не хвасталась своими половыми победами или тем, как утром выпила «ерша», а потом принесла пять очков с подачи.

Причина злости тренера могла быть любая: не так прыгнула, медленно бегаешь, да просто плохое настроение. Больше всего огребали девчонки с месячными, у которых болел живот и было тяжело бегать. Самыми цензурными словами тренера были «задолбали суки течные». Меня не бил: я мало весила, один неловкий удар — и точно уголовка. Зато таскал за шкирку, закрывал в туалете, швырялся набивными мячами по три килограмма весом.

Однажды в автобусе, по пути с соревнований, тренер выпил и услышал, как одна из девчонок ответила на звонок бойфренда по телефону. Он перепутал наши голоса и выкинул меня в темноте из автобуса посреди трассы. Поздняя осень, дорога, лес, сотовая связь не работает. Через три часа меня, трясущуюся от холода и страха, забрал другой тренер. А наш в гостинице продолжил пить, и ночью нам с другой девочкой пришлось двигать шкаф. Потому что тренер, — видимо, вспомнив тот телефонный разговор — орал «убью шлюху» и высаживал дверь плечом.

Обратный путь прошел еще лучше: нас вез водитель, который слушал «улетели журавли за колючку» и зажимал нас по углам, пытаясь стянуть штаны. На штаны к концу поездки мне наблевал пьяный тренер — я так и ехала, пересесть было некуда. Мы вернулись домой, и девчонки сказали: откроешь рот про тренера — вылетишь из спорта навсегда. Но я все равно рассказала маме.

Она предложила написать на него заявление в милицию. Я так и думала сделать, но в последний момент решила, что не буду. У нас была сложная финансовая ситуация: мама пахала, чтобы купить квартиру, и безумно уставала. А я, хоть и всегда была бесстрашной, бойкой, понимала, что этот спорт для меня — шанс на лучшую жизнь завтра. И другие девчонки понимали. Говорили, что да, он ненормальный, псих, но дает шанс выбраться из глубинки, нищеты. Дает пощечины — но и жизненные цели, силы и возможность посмотреть полстраны. Я не осознавала, что это за ****** (кошмар) тогда. Просто знала, что во многих видах спорта внутри ****** (кошмар).

Когда меня спрашивают, не запрещали ли нам есть что-то вредное перед тренировками, я всегда смеюсь. Нет, не запрещали. Просто в начале нулевых нищета была такая, что жрать было нечего. Еще и поэтому мы терпели и жесткость тренера, и его заскоки: мой отец присылал нам алименты — 700 рублей в месяц. А стипендия в команде у меня была две тысячи. Плюс премиальные. За первое место в «пляжке» (пляжном волейболе — прим. «Медузы») могли и пять тысяч дать, если спонсоры соревнований богатые, например строительная компания. Играли много: в классический волейбол — раз в месяц, в пляжный, в сезон с мая по октябрь, могло быть и десять.

Помню, как получила первые серьезные деньги за матч: шесть тысяч рублей. Мне было 13 лет, я весила 41 килограмм при росте 180 сантиметров. Форму на меня специально не покупали — спортивные штаны я подвязывала шнурком, наколенники хорошо сидели только на бедрах, а кроссовки 41-го размера надевала на свой 38-й, потому что других не было. А тут я купила волейбольные кроссовки. По размеру! Это был рай.

В 17 лет я получила травму — ошибка прыжка, которая закончилась переломом и разрывом связок. Помню, как на матче попыталась встать, упала — дальше туман, больница, гипс, месяц дома. Врач, который говорил, что всю жизнь буду хромать и могу забыть про каблуки. Реабилитация длилась полгода, я за это время сменила школу, стала готовиться к ЕГЭ — было чем заняться. А потом начался сезон. Я играла в пляжный волейбол еще два года. Тренировалась меньше. Поправилась — даже не хочу уточнять на сколько. Университет, бойфренд, дела, как-то все завертелось. С 19 лет я больше не играла.

Сейчас мне кажется, что жестокость в спорте неприемлема. В цивилизованном мире таких отношений тренера со спортсменами не должно быть. Но тогда в спорт шли не самые образованные люди, с которыми не всегда удавалось решить вопрос разговорами, — может быть, это было оправданно в той среде. Сложно судить сейчас, и в целом я рада, что не осталась в профессиональном волейболе. Но до сих пор на пляже, когда слышу: «Мяч! Мяч!», вздрагиваю, как молодой ретривер, и радостно оборачиваюсь.

Записала Анна Родина

Фото в анонсе: Patrick Schneider / Unsplash

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с meduza.io

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • meduza.io
          • домен meduza.io

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции