html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Главред «Colta.ru» Мария Степанова — о значении культуры, независимых медиа и екатеринбургском «Острове 90-х»

В Екатеринбурге в это воскресенье пройдет фестиваль «Остров 90-х». Его в стены Ельцин Центра привезла команда издания «Colta.ru», в прошлом году сделавшая такой же праздник в Москве.  Днем для екатеринбуржцев будут читать стихи Линор Горалик и Лев Рубинштейн, лекцию о том, как нам жилось без вертикали власти, проведет Ирина Прохорова, а культовые пьесы девяностых сыграет самый актуальный молодой театр нашего города – Центр современной драматургии. И это только один процент того, что можно было рассказать о дневной программе фестиваля. Вечером в тех же стенах выступит «Мумий Тролль» со своим культовым альбомом «Морская», правда, билеты на эту часть мероприятия уже раскупили – за полчаса. В интервью Znak.com Мария Степанова рассказала о том, повторится ли в Екатеринбурге «Остров 90-х» и какое место сегодня культура занимает в общественно-политическом процессе.

«Человек не очень расположен ко внутренней тревоге»

– Сегодня разговор о культуре практически не может быть иным, нежели через общественно-политическую призму. По-вашему, это так?

– Не только сегодня, более или менее всегда. Мне кажется, что это не феномен последних полутора-двух лет, это очень отчетливая общественно-политическая рама, в которой культура существует в современном мире. Когда заходит речь о «Кольте», стикер «культурный сайт» мне всегда кажется несколько, что ли, недостаточным. И не только потому, что у нас есть прекрасный раздел «Общество», один из самых читаемых на сайте, но и потому, что я не представляю себе культуру, которая так или иначе не была бы ангажирована общей ситуацией, не была бы в нее вовлечена.

– По этому поводу интересным вопросом задавалась Анна Наринская на презентации своей новой книги в Москве. Его я хотела бы адресовать вам: «Как культура передвинулась в центр общественно-политической жизни?».

– Культура действительно передвинулась поближе к центру - только не от хорошей жизни, а потому, что в центре стало пусто. В ситуации, когда невозможен или практически невозможен прямой разговор о политике, о том, что происходит с нами и со страной, когда этот разговор редуцирован до нескольких сайтов и одного некрупного телеканала, культуре приходится работать с теми смыслами, с которыми не работает журналистика, не работает политика. Отчасти культура замещает политику в ситуации отсутствия политики. Нормальна ли такая ситуация? Честно говоря, я не уверена, как не уверена и в том, что она продуктивна для культуры. У искусства в так называемые интересные времена есть некоторые шансы намечать дорогу, вести за собой — но куда больше возможностей работать галлюциногеном или транквилизатором (и власть, кстати, отлично об этом знает). Например, если говорить о том, что происходит со стихами, — в эпоху катастроф, во времена сильных общественных встрясок тексты и авторы ощущают эдакий пинок в спину, который придает языку и тем, кто с ним работает, невероятное ускорение. Это же, в общем-то, происходит и с аудиторией стихов. 

Я люблю рассказывать истории про вдруг вспыхнувший в Москве невероятный интерес к стихам. Традиционно аудитория поэтического вечера и в Лондоне, и в Париже, и в Екатеринбурге, и в Москве – это 20-30 человек, если очень повезет, то пятьдесят. На прошлогоднем «Острове 90-х» в Москве в числе прочего мы делали и поэтический вечер – выбрали для него маленькое кафе человек на семьдесят. Я думала, что если вдруг придут немыслимые, маловероятные сто человек, то они постоят в проходе – и это даже будет тепло и приятно. Но на второй сотне желающих послушать стихи я начала ерзать, на третьей нам пришлось вынести микрофон на лужайку. Я все думала, кто, собственно, эти люди, которые из пятнадцати других активностей фестиваля, танцев, выставок, театральных и лекционных марафонов выбрали эту, пришли послушать стихи. Возможно, это люди, которые в ситуации общей растерянности пытаются понять, на какой вопрос отвечает их жизнь, и ждут, что с формулировкой этого вопроса им как-то помогут стихи. Для кого-то так работает музыка, или кино, или изобразительное искусство.

– И сегодня искусство в целом им помогает в этом?

– Ну, мы надеемся, что вопрос все-таки у каждого свой, что он не формулируется одинаково и неизменно для каждого из трех сотен человек, сидевших на той сентябрьской лужайке. Или для тысяч людей, которые сейчас сбегаются в Москве на лекции об этике: люди хотят слушать и говорить про добро и зло, про хорошо и плохо. Видимо, потому что общая ситуация требует какого-то возвращения к базовым вещам – не убий, не укради - и понимания, почему именно это плохо. Появилась необходимость вернуться к такому алфавиту. И важно еще то, что в искусстве, как на войне, – бывает легкая кавалерия, а бывает тяжелая артиллерия. Легкая кавалерия – это поэт, например: вот он сидит у себя на диване, сочиняет стихотворение, записывает, выносит его в «Фейсбук» или печатает в каком-нибудь интернет-издании. Это быстрая летучая речь, которая не требует от человека никакой дополнительной аппаратуры, он сам себе инструмент и сам себе исполнитель. А вот если мы – дирижер симфонического оркестра или оперный режиссер, то для работы нам необходим театр, в идеале Мариинский, и певцы, и хор. Нужны совершенно другие средства, которые может дать либо государство, либо общество, его меценатские структуры. В сегодняшней России это будет, скорее, государство, чем меценат. Государство по старинке считает полезным культивировать культуру — другой вопрос, какой оно ее видит и чего от нее хочет. Но наши меценаты, наша буржуазия усвоила в последние 5-7 лет глубокое презрение к культуре, которое отчасти исходит и от власти. Культура воспринимается ими как упаковочный продукт. 

– Сегодня?

– Мне кажется, что всегда. Во времена экономического пузыря, в 2006-2007 годах, когда нефтяные цены росли, когда росла востребованность русских художников на мировом рынке, когда искусство становилось предметом инвестиций, на какое-то мгновение буржуазии показалось, что оно солидная серьезная вещь, которую можно попробовать на зуб. А когда все это лопнуло, показалось или оказалось, что искусство – что-то совсем другое, скорее, оно способ заговаривать зубы. Действительно, когда речь идет о хлебе насущном, опера или стихи – не первое, за что ты хватаешься. Они нужны уже на следующем этапе, при движении вверх или вниз — чаще всего, когда уже земля под ногами горит. Но и классические треугольнички, типа пирамиды Маслоу, действительно, работают. Стихи ведь – это довольно неутешительная вещь, это способ разбудить внутреннюю тревогу. Но человек не очень расположен ко внутренней тревоге – человеческое естество призывает съесть салат с картошкой, свернуться в калачик и чувствовать, что все хорошо. Такое звериное тепло: лежать и не волноваться. А стихи, искусство вообще, заставляют вспомнить о том, что волноваться все равно придется.

«Над всеми одинаковые нимбы: и над царем, и над Сталиным»

– Власть сегодня старается определенным образом ограничить, точнее, контролировать культурные процессы. И раз оно пытается это делать, значит, у него есть понимание, зачем культура нужна государству и, быть может, как ее можно использовать?

– Думая про нынешнюю российскую государственность, я понимаю, что ее главная проблема (то, чем она невыгодно отличается от советского государства с его смертельным единством формы и содержания) заключается в полном отсутствии всякой идеологической составляющей, всякого понимания того, что государство делает, куда движется, чего хочет – за рамками каких-то элементарных экономических комбинаций, помогающих тому или иному человеку из условного кооператива «Озеро» заработать лишний миллиард. Все движения, которые это государство делает, в том числе в области культурной политики, либо инерционные, либо подражательные. 

Но если думать про то, какому образцу оно подражает, то оказывается, что образца нет. Это не сталинские сороковые, это не брежневские семидесятые, это – эклектический набор заимствованных, неумело сымитированных мировоззренческих клише из далекого и недалекого прошлого. Это результат одержимости прошлым, связанный с реальной неспособностью спродюсировать или хотя бы представить себе какое-то внятное будущее. Поэтому планы на будущее приходится стилизовать под что-то известное – краснознаменный путь Советского Союза, который неотличим в глазах власти от царской России. История страны представляется им как картина Ильи Глазунова – над всеми одинаковые нимбы: и над царем, и над Сталиным, и над теми, кто убивал, и над теми, кого убивали. Это глубоко непродуманное подражательное движение назад. Поэтому и культурная политика так безумна и эклектична. Но этому можно только радоваться, потому что, если не рассчитывать на какое-либо взаимодействие с Министерством культуры (а я бы на месте актуальной культуры воздержалась от совместной работы с ним), то здесь нет аппарата, который мог бы помешать культуре существовать автономно. Я не говорю про дорогие проекты, про Мариинский театр или крупный кинематограф, но, в принципе, мы видим, современная культура может работать налегке. Есть миллион краудфандинговых проектов: записываются диски, издаются книжки, снимаются фильмы.

– Но часто это не становится частью массовой культуры, а существует среди очень узкого круга людей.

– Это правда, другое дело, что тут есть важная сноска. Это довольно опасная утопия — рассчитывать на то, что государство подберет какую-то удачную экономическую модель, позволяющую писателю писать, режиссеру снимать, пианисту играть. В России она началась с Пушкина: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Он продает рукописи так «удачно», что оказывается в долгах — до такой степени, что после его гибели эти долги царю приходится выплачивать, денег нет, рукопись не продалась, эта экономическая модель не работает. Сто лет спустя эту утопию успешно реализовали на базе советских творческих союзов. Вступаешь в Союз писателей и пишешь, и пишешь то, что велят, – и госзаказ имеет внятный эквивалент: тиражи, читатели, какие-нибудь писательские дачи или писательские столовые, являющиеся прямым результатом обмена рукописи на деньги. Это своего рода валюта. Потому что государство не заинтересовано в бесцельном существовании культуры. Она нужна ему как иллюстративный материал: показать душевный путь строителя коммунизма, например. 

Здесь еще важно то, что набор потребителей культуры в России очень невелик: грубо говоря, ограничивается выпускниками трех-четырех московских вызов, двух, предположим, питерских, одного екатеринбургского, одного нижегородского. И ведь когда в Екатеринбурге человек добивается какого-то значительного успеха, как правило, он переезжает в Москву, потому что все основные события происходят там – в Москве сосредоточены деньги, институции, возможности. В сравнении с тем, как это устроено на Западе, это особенно драматично. Там в любом большом городе есть приличный университет, а у каждого университета есть university press, где издаются книги, и издание, которое эти книги описывает. И выпускники, отучившись в системе liberal arts, уже научены рациону определенного рода: они ходят на концерты, смотрят кино, мечтают напечататься в издании «New Yorker» или хотя бы читать его за завтраком. Проблема не в качестве аудитории, а в ее количестве. И эта проблема влияет на экономику культуры и на плотность, так сказать, зоны покрытия культурой. 

«В Екатеринбурге люди с каким-то невероятным драйвом, здесь есть то, чего еще не видели в Москве»

– За счет чего это количество может расти – за счет работы СМИ, занимающихся социокультурными вопросами, за счет фестивалей?

– Условно говоря, да – это как раз то, чем мы занимаемся. С одной стороны, фестиваль вот делаем, сайт работает, мы вменяем себе в задачу своего рода вынужденный оптимизм. Но, с другой стороны, «Кольта» такая одна в довольно крупной стране. Она худо-бедно существует на своей краудфандинговой модели – сейчас, скорее, худо и бедно, и не потому что нет преданных читателей, готовых кормить нас, а потому что дело в их количестве. Есть американская история про человека, который был колумнистом «Nation», кажется, а потом решил, что хочет завести свой отдельный блог. И он объявил краудфандинг: дайте мне денег, чтобы я мог сидеть и писать для вас, что хочу, – и за ночь собрал полтора миллиона долларов. На мой взгляд, это история об образовании и том, как оно влияет на формирование качественной аудитории. О количестве людей, готовых участвовать рублем в том, чтобы определенный тип речи и тип мысли воспроизводился. Здесь еще важно и то, что в одном интеллектуальном пространстве есть место для существования разных ценностных систем. То, как все устроено у нас, не дает никакой надежды на хоть какую-то нормализацию ситуации в ближайшем будущем.

– Как вам справляться теперь в кризисных условиях, существуя в рамках краудфандинговой системы?

– Ну, за восемь лет нашей общей истории (сперва в качестве «OpenSpace», потом в качестве проекта «Colta») мы привыкли к некоторому количеству регулярных встрясок.

Фестиваль «Остров 90-х» в Москве
Фестиваль «Остров 90-х» в МосквеАлексей Абанин/Дождь

– Денег стало меньше?

– Да, мы справляемся хуже, чем два года назад. Денег стало меньше, и понятно почему: у наших читателей стало меньше денег, в стране кризис, и человек, который раньше, не задумываясь, мог отдать 300-500 рублей на то, чтобы любимый сайт процветал, делая это не только с «Кольтой», теперь сидит с этой бумажкой в 500 рублей, хочет помочь, но думает – кому. Можно помочь «Кольте», «Такие дела», «Дождю» или «New Times». А иногда он думает, что, мол, я лучше куплю своей девушке цветов. И, в общем-то, он прав.

– В этих условиях история о денежной помощи независимым СМИ схлопнется?

– Она не схлопнется – она может мутировать, менять формы. Придется, конечно, переждать, потому что ситуация аномальная, и она сейчас не развивается, а скачет и зависает. Но если издание хочет существовать, то помимо прямого краудфандинга есть какое-то количество дополнительных моделей – разные волонтерские дела, например. Есть люди, которые приходят и говорят, что, мол, давайте я буду для вас писать — просто так, потому что мне хочется вас поддержать. Есть люди и институции, которые предлагают нам участие в партнерских проектах. Например, сейчас мы запустили вместе с фондом Генриха Бёлля журналистский проект про гендер. И это довольно важная история, потому что это сюжет, о котором не очень говорят в российском информационном пространстве, – он, как и стихи, болезненный и потому непопулярный. 

Люди с удовольствием обсуждают историю девушки, которую бьет ее бойфренд, но разговаривать об оттенках и об устройстве гендерных ролей, семейных ролей в современном обществе не будут. Вот я сравнивала аудиторию двух статей Беллы Рапопорт: первое – это колонка про «телочки-гейт», который горячо обсуждали некоторое время назад, и вторая – своего рода пособие, текст о том, что делать женщине в ситуации домашнего насилия: где можно получить психологическую поддержку, какая правовая база, где найти шелтер. В первом случае колонка собрала 50 тысяч читателей в первый день, во втором три. Если говорить о ситуации в целом – то площадка для оптимизма очень невелика, но именно поэтому ее нужно окучивать, возделывать, культивировать. Вот по поводу нашего фестиваля Александр Морозов в «Фейсбуке» написал, что надо же – в стране еще возможен фестиваль с такой программой, и даже не в Москве, не в Питере, а в Екатеринбурге. 

– И он находит большой отклик у екатеринбуржцев.

– Это ужасно важно, и это невероятная реакция. Для нас это все — в первую очередь про взаимодействие, про совместность. Мы меньше всего хотели устраивать еще одну историю про вертикаль, про гастроли московских звезд, которых привезли в кастрюльке. Смысл этого «Острова 90-х» в том, что в программе присутствует город, в котором это происходит, и люди, которые в нем живут. И в этом нам сильно повезло, потому что Екатеринбургу есть что показать. Если бы было еще больше места, сил и ресурсов, то и сделать можно бы было еще больше. Я все время думаю про [Вячеслава] Самодурова и про то, каким образом можно было бы балет вписать в тему 90-х, – это было бы страшно круто. Но, авось, не в последний раз. Мы собираемся сделать следующее издание фестиваля, на этот раз в Москве, - в конце августа, в двадцатипятилетнюю годовщину путча, и задействовать в этой московской истории людей и сюжеты, которые мы делали здесь в Екатеринбурге. У вас здесь есть люди и вещи с каким-то невероятным драйвом, есть то, чего еще не видели ни в Москве, ни дальше.

Фестиваль «Остров 90-х» в Москве
Фестиваль «Остров 90-х» в МосквеАлексей Абанин/Дождь

 – Например?

– Например, ПТРК: то, что он делает, совершенно поразительно, то, как он обращается с разными медиумами, –  это современное искусство, как оно есть. Например, ЦСД, Центр современной драматургии: мы приезжаем – это такая нежная деревянная халупа с кружевными наличниками, в зал всовываешься, как в черную дыру. Непонятно, сколько людей там сидит, только понятно, что их гораздо больше, чем сидячих мест: и вот все это как один организм сжимается и дает тебе место, ты тоже садишься, а потом приходит кто-то следующий, и уже ты вместе со всем залом снова так «ыть» и сжимаешься. Было две читки, был Коляда и Сигарев – мы сидели там часа три с половиной. Это был не полноценный спектакль, просто читка пьес. Но как на это реагировал зал – как единый организм, которому вдруг стало страшно, вот – дрожь пошла, вот – смех пошел. Или совершенно случайно, гуляя по городу, мы увидели дом, а там фотовыставка – это оказался Дом Метенкова. А там – уралмашевский фотопроект. Видите, нам очень повезло: в этом городе нет проблемы с тем, чтобы набрать контент, тут, действительно, дико насыщенно.

– Какова вероятность того, что «Остров 90-х» может осуществиться в Екатеринбурге еще раз? Сейчас с точки зрения культурной жизни это выглядит как манна небесная, которая снизошла на город, и, если ты не попал сюда в этот раз, то в рамках Екатеринбурга такого уже не увидишь.

– До нашего разговора я думала про это, скорее, в таком караванном смысле: есть какой-то проект, есть люди, которые с ним совпадают, и мы вместе делаем что-то хорошее. А потом все вместе перемешаемся дальше по стране: есть Екатеринбург, есть Нижний Новгород, есть Красноярск – у каждого города разная степень насыщенности актуальной культурой. И важно было бы сделать такую общую картографическую историю, поговорить о времени и о стране. Но, с другой стороны, нам здесь очень хорошо: и я думаю, что правильно было бы повторить. Может быть, изменив концепцию, может быть, как-то расширив рамки, потому что тут всего очень много и хочется еще.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с znak.com

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • znak.com
          • домен znak.com

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции