html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

О лирической настоятельности советского авангарда

Д.Пригов, Л.Рубинштейн. 1983 г.

Автор текста:

Олег Юрьев

 

В издательстве Ивана Лимбаха готовится к печати книга статей и очерков Олега Юрьева. Сборник посвящен великой несуществующей литературе ХХ века и ее авторам: Тихону Чурилину, Павлу Зальцману, Всеволоду Петрову, Борису Вахтину, Владимиру Губину и другим. MoReBo публикует фрагмент.

 

1.

Я вообще с большим заочным почтением отношусь к Татьяне Михайловской, хотя бы уже потому, что она автор нескольких замечательных, на мой вкус, стихотворений, да и написана обратившая на себя мое внимание статья[1] внятно, хитро и уверенно, с большим количеством тонких наблюдений — действительно большая по нынешним временам редкость: хорошо сделанная работа! Хотя не могу не сказать сразу, что пафос у этой статьи, на тот же личный вкус мой, все-таки довольно смешной, пусть и не довольно новый: Пригов как «изменник делу Революции», перебежчик из великой революцьонной армии (нео)авангарда.

Великая революцьонная армия (нео)авангарда — это, чтоб вы знали, такая Первая Конная армия, где очень много Буденных — в статье они, или главные из них, перечисляются:

Прежде всего надо сказать, что критики, бравшиеся «за Пригова», теоретически были совершенно не оснащены для этого. Где им было угнаться за ним, еще в 1970-е годы усвоившим вслед за Холиным, Вс. Некрасовым, Сапгиром, Ры Никоновой, Сергеем Сигеем разработанные ими основы русского концептуализма. —

и совсем мало рядовых бойцов, если вообще. Едва ли не один — любезный мой и давний знакомый Б. Констриктор, в статье не упомянутый (точнее, это будет пол бойца — или на какую точно часть Б. Констриктор не является Б. Ванталовым). Неудивительно, что Дмитрий Александрович смылился из этой армии на первом же бивуаке.

Суть, однако же, для меня вовсе не в этом, хотя мифологическая картина «Ры Никонова, торжествующая над Д. А. Приговым» не лишена прелести.

Меньше всего на свете я чувствую себя компетентным разбирать, действительно ли Д. А. Пригов предал революционные идеалы, действительно ли «русский концептуализм родился из срубленного под корень русского авангарда», а «русский соц-арт — это лишь одна боковая веточка русского концептуализма», и правда ли, что «Пригову был чужд тип авангардного художника, искателя, для которого новое — самоценно: новое, новое и новое, новое воплощение этого нового», — не буду скрывать, что в системе моих представлений всё это довольно нерелевантно.

Но вот что остановило мое внимание: некоторая явная, точнее, проявленная «житийная параллель». Прекрасно и даже трогательно рассказывает Татьяна Михайловская:

Сам Пригов всегда старался уходить от литературных и окололитературных дрязг — чтобы не мешали работать! — но его доставали и в глухой защите, не только кликуши, но и друзья и единомышленники, которые к началу нового тысячелетия стремительно становились бывшими. Помню, он меня однажды спросил после очередного скандала, учиненного таким

 бывшим: «Что я ему сделал?» Я чуть было не засмеялась и не ответила ему его же словами, мол, все поведенческие модели суть только языковые модели и больше ничего, но, увидев слезы в его глазах, немедленно заткнулась.

Пригов со слезами на глазах — это надо было увидеть (безо всякой иронии; я знал Пригова — не близко, но сравнительно долго: это надо было увидеть!). Уже ради этого мини-мемуара стоит прочесть эту статью, а в ней, как уже было сказано, много и другого любопытного — сопоставление, например, правильного обращения с Пушкиным Генриха Сапгира и неправильного отношения Д. А. Пригова к Платону. В общем, принцесса была ужасная...

Итак, первое, что приходит в голову (пардон, я всегда сначала вижу смешное, уж так устроен), — довольно очевидное структурное схождение между ситуациями «позднего Пригова» и «позднего Бродского» именно в рассматриваемом аспекте: и у того и у другого среди бывших «друзей и единомышленников» (поздних холуев мы сюда не причисляем ни в том ни в другом случае») оказалось довольно много искренних ненавистников с той или иной скрытностью жала. Не знаю, доводило ли это Иосифа Александровича до слез, но дополнительную прелесть нашей параллели добавляет одно маленькое следствие из нее — вы уже догадались? — да, конечно, пара верных:

Лев Рубинштейн — это Рейн Пригова (или Евгений Рейн — это Рубинштейн Бродского)!

Не знаю, как кому, а мне это почему-то кажется очень забавным!

В качестве бонуса могу поделиться собственным воспоминанием о Д. А. Пригове: во время одного из последних посещений Франкфурта он был у нас в гостях, производил непривычное, несколько рассредоточенное и, вероятно, испуганное впечатление (это было вскоре после его первого инфаркта). Разговор случайно зашел о Вл. Сорокине, и тут, к нашему веселому изумлению, Д. А. разразился некоторой даже филиппикой в адрес перебежчика из лагеря передового искусства в тривиальную литературу и шоу-бизнес.

2.

А теперь уже практически безотносительно к Пригову, которому Татьяной Михайловской, в сущности, аттестуется отсутствие своего рода «авангардной духовности» — очень забавно, но не совсем моя тема. И совершенно безотносительно к ярко продемонстрированному ею пониманию (нео)авангарда как некоей религиозной секты и/или маленькой революционной партии (напр.:

И все-таки в период 1970-х годов Пригов был максимально близок к новому Авангарду. Свидетельство тому — цикл из семи стихотворений «Евангельские заклинания» (1975). Его сюжет — точно пленка фильма прокручивается с конца: «Крест», «Гефсиманский сад», «Тайная вечеря», «Въезд в Иерусалим», «В пустыне», «Рождество», «Благовещение». То есть финал — это начало, когда Иисус — ни разу не названный по имени! — еще только Ангелом предсказан, он еще для «нааа-с» только родится. В этих стихах Пригов — без маски, предельно серьезен, он — автор, работающий своим стихом, своим словом, и с их помощью он ищет новые способы выразить то, что он чувствует. Пригов здесь находится в боевой позиции авангардного направления. —

Авангард с заглавной буквы; «боевая позиция» и пр. — всё это говорит само за себя и не нуждается в дальнейших моих комментариях)[2].

Для меня оказалось интересным другое: это чрезвычайно характерное для советской культурно-антропологической схемы создание себе «ложной генеалогии», которое я до сих пор рассматривал по преимуществу в «арьергардных» направлениях советской интеллигентской литературы[3]. Имеется в виду понятно что: как пишущие квадратиками «за мысли и чувства» приписывают себе литературное происхождение от линии «Пушкин — Тютчев — Серебряный век», то есть, в широком смысле, от русского модернизма первой трети ХХ века, хотя очевидным (но не для себя) образом происходят от прямо конкурентной «демократической» линии «Булгарин — Некрасов — Горький — советская литература 30–40–50-x годов».

Мое внимание остановило повторение той же самой культурно-антропологической процедуры внутри «авангардной общины», с нахождением, по обыкновению, и «ложного предка-тотема»:

Имя Хлебникова было и остается священным для неоавангардистов и концептуалистов — среди них Холин, Сапгир, Нецкова-Мнацаканова, а позже Очеретянский, Бирюков, Альчук и другие, — но Пригов не разделял этого отношения. Дело было не столько в том, что ему претил идеологический пафос Председателя Земного шара, или он казался ему недостаточно смелым, как для Ры Никоновой («умеренный Хлебников», по ее определению), сколько в том, что в этот период его уже всё меньше устраивала открытость личного высказывания в тексте.

Отвлечемся от еще более увлекательной, чем предыдущая, мифологической картины «Ры Никонова превосходит радикальностью Хлебникова» и скажем совершенно прямо и ясно: Холин и Сапгир, не говоря уже о следом за ними перечисленных, имеют к Хлебникову и даже к очень условно (не биографически, а по сути) подверстанному к нему бурлюкованию и крученыханью довольно опосредованное отношение — не большее, чем, скажем, Давид Самойлов к Блоку, а Кушнер к Мандельштаму.

«Авангард», убежден, вообще возникает каждый раз как реакция на некоторую культурную ситуацию, как ответ. Вне этой реакции он немыслим, без нее он исчезает или превращается в пустую формальность. Русский футуризм в большинстве своих проявлений был реакцией на быструю содержательную и формальную выработку, стиховую и жизненную самотривиализацию символизма. Оставаясь плотью от символистской плоти (Хлебников, по сути, больший символист, чем поздний Блок), футуризм отчасти вливал новое вино в старые мехи, а отчасти и заливал старое в новые. Но есть и другая сторона, обычно недостаточно учитываемая:

 литературные движения и группы держатся не только (а иногда и не столько) на общности идей и практик — более чем существенную роль играет культурно-социальная и вообще человеческая совместимость, часто связанная с происхождением, воспитанием и образованием. Мы касались этой стороны в статье о Сергее Нельдихене: «акмеистский круг с самого начала был в значительной степени кругом дворянских детей, родом из «военной интеллигенции» или из обедневших помещичьих родов, что, разумеется, не означало невозможности быть принятым в него... — ну хотя бы для купеческого сына Мандельштама». Футуристы — особенно наглядно видно это на группе Бурлюка — провинциальные завоеватели столиц (из по большей части обеспеченных, но не слишком культурных семей, активно образовывающих своих детей на волне бурного экономического роста Российской империи в конце XIX–начале XX века). Сами символисты (и не только важнейшие из них) могут продемонстрировать довольно тесное сходство по происхождению, воспитанию и образованию — дети московской и петербургской профессуры, богатого, уже давно культивирующегося купечества, образованного чиновничества — коротко: культурного слоя, параллельного «демократической интеллигенции». Разумеется, следует помнить, что речь идет о статистических закономерностях, а не об абсолютных законах. Что был Мандельштам среди акмеистов, то был Бенедикт Лившиц среди футуристов. А Пастернаку вся его семейная и жизненная история предназначала быть символистом, но тут-то символизм и кончился. Он опоздал (как позже опоздал со своим романом — и тоже лет на десять!).

Эта мысль позволяет произвести и сущностностное членение «авангардистов послевоенной эпохи», перечисленных Татьяной Михайловской скопом, без особенного разбору (Холин, Сапгир, Нецкова-Мнацаканова, а позже Очеретянский, Бирюков, Альчук и другие...).

Если считать лианозовцев и «первый концептуализм» (нео)авангардом (а я не возражаю, почему бы и не считать — это, в конце концов, вопрос чисто терминологический), то возник он не как продолжение авангарда начала века, а из совершенно другой культурной, языковой, социальной и антропологической ситуации — из совершенно другого человеческого проекта и «концепта». Он сделан из того же человеческого материала, что Слуцкий и Межиров, что Евтушенко и Пикуль, что «Кубанские казаки» и «Летят журавли» — но, конечно, со специфическим углом отражения. Тут следует вспомнить замечательную цитату из Вс. Некрасова, приводимую Татьяной Михайловской (за что я ей особо благодарен, поскольку в свое время не выписал ее и не знал, откуда взять):

Повтор древней языка, у всех свой (а у меня, к примеру, еще и от Окуджавы, его лирической настоятельности — сам гитарой не владею, как быть. <...>).

«Советский авангард» есть плоть от плоти, результат и рецепция советской цивилизации и культуры, чем — в лучших, понятно, образцах — интересен и легитимирован. Вс. Некрасов и как тип человека (в литературном смысле, лично я с ним никогда не был знаком), и как литература действительно имеет гораздо больше общего с Галичем–Окуджавой или Распутиным–Беловым, чем с Хлебниковым, не говоря уже о Хармсе, на которого он, впрочем, в окончании вышестоящей и нижеследующей цитаты все-таки претендует: «...а у меня, к примеру, еще и от Окуджавы, его лирической настоятельности <...>. Ну и само собой — Хармс)» («Объяснительная записка», 1979–1980).

«Второй неоавангард» (вот ведь богатство! — мы всего имеем как минимом по две штуки!) основан на желании быть авангардом. На желании наследовать (в сущности,  глубоко антиавангардное желание, не правда ли?). В литературном и культурно-историческом смысле его происхождение чисто умозрительное — тексты (какие добывались) и легендарные фигуры (в мемуарах и описаниях), желание взять да и продолжить. Ответом оно не является, поскольку не постулируется и/или не ощущается никакой собственно литературной или культурной ситуации, требующей ответа. Но сама сила этого желания, в общем-то, чрезвычайно характерного для самопозиционирования советской интеллигенции 1960–1980-х годов (страстно желавшей продолжить — «великую русскую литературу XIX века», Серебряный век или, вот, авангард) сохраняла и воспроизводила этот умозрительный, литературный неоавангард на протяжении десятилетий. Вероятно, существовала и некоторая человеческая общность, о которой я не могу судить. Но уж без нее не бывает.

Мне кажется, представителям и продолжателям (если они есть) «первого неоавангарда» было бы лучше понять природу происхождения и возникновения своего направления — из советского барачного мусора, из газетной речи, из Утесова, Бернеса, Окуджавы и Аллы Пугачевой. Как ответ на всё это, и таким образом более авангард, чем попытки перекрученыхать Крученыха. Лучше — в смысле, продуктивнее. Лучше — в смысле легитимнее, если для кого это важно. В некоторых случаях «никакая» генеалогия полезнее ложной, которая только путает — и себя, и людей.

Мне скажут: «Вы ломитесь в открытые двери — никто же этого и не скрывает: бараки, Лианозово, «у метро у Сокола — сына мать укокала» и т. д. и т. п.; вон и Гройс о том же говорил! — но одно же другого не исключает, ведь Хлебников...» В том-то всё и дело: я всё же полагаю, что исключает — по описанным выше причинам. А Гройс, человек весьма изощренный интеллектуально, когда не отдается очередной интеллектуальной моде, говорил, если я ничего не путаю (что вряд ли, я его слышал по этому поводу сравнительно недавно, на открытии франкфуртской выставки московского концептуализма), об отказе от чужой — классической и модернистской — речи в пользу средств соцреализма как художественного метода, наиболее близкого культурно-антропологическому типу советского человека, именно применительно к соц-арту, обличаемому в нашей статье как предательство «настоящего Авангарда». Я считаю соц-арт все-таки скорее частным случаем, хотя именно это его «признание очевидных фактов» высвободило в нем значительные энергии (другое дело, на что направленные), до того скованные ложным самопониманием советского интеллигента.

Очень надеюсь, что никому не придет в голову, что я хотел кого-либо (и уж меньше всего — автора статьи, которой обязан двумя сутками увлекательных размышлений) обидеть, или принизить, или спровоцировать на любого рода нелепую полемику. Ко многим из названных и к некоторым не названным в статье Татьяны Михайловской я отношусь с симпатией, к другим — по разным причинам — меньше, но дело для меня не в этом, а исключительно в бескорыстном размышлении, в попытках понять исторические механизмы, результатом действия которых мы все являемся.



[1] 1 Михайловская Татьяна. Четвертое время // Арион, 2008, № 4 (http://magazines.russ.ru/arion/2008/4/mi26.html), нижеследующие цитаты из этой статьи отсылают к этому же адресу.

[2] Напомню сказанное в статье о Т. В. Чурилине, открывающей эту книгу: «...в России почти всё быстро превращается в какое-то хлыстовство — и политика, и литература, и даже спорт».

[3] Конечно, эта процедура не является исключительной характеристикой советской цивилизации. В принципе, она происходит всегда и везде. В конце концов, и полудикие потомки диких германцев, захвативших, обезлюдивших и разрушивших Западную Европу, искренне считали себя законными наследниками римлян и греков. Уже через пару-другую поколений. И продолжают считать. Так происходит, как я уже заметил, всегда и везде, просто в нашем, советском, случае с его «ускоренным историческим временем» есть возможность разглядеть эти механизмы, понаблюдать их в работе, несмотря на их предельную, в историческом смысле, приближенность к нам. Обычно только Ренессансу становится смешным средневековье (в смысле, Ренессансу, а не самому средневековью), уклонившееся со столбового римского пути (хотя средневековье себя именно на нем и полагало)

 

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с morebo.ru

9

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • moreboru
          • литература
          • россия
          • художники
          • ссср
          • домен morebo.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции