html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

«Работа никогда не была для меня главным делом жизни»

 
Валентин Кузнецов

Игорь Старков

Валентин Кузнецов

Я родился в 1935 году в Москве. Отец Николай всю жизнь проработал слесарем. Он был очень талантливый человек, уникальные вещи делал: например, в экспериментальном цеху Завода имени Орджоникидзе готовил к серийному производству первый отечественный проигрыватель с автоматической сменой пластинок. Их туда загружали десять штук, и когда кончалась запись на одной, механизм сам запускал воспроизведение следующей.

Маму Антонину я совсем не помню. Мне было четыре года, когда ее не стало. По сути, первое мое воспоминание связано с ее смертью. Под Новый год, с 1939 на 1940-й, мы с родителями пришли к бабушке с дедушкой. Сами мы жили в коммуналке на Новокузнецкой улице. Как я теперь понимаю, эти помещения создавались явно не для жизни: полуподвал, сводчатые двухметровые потолки, на восемь семей ни ванной, ни душа. Один умывальник на всех, а туалет на втором этаже. А бабушка с дедушкой жили на Погодинке, в коммуналке на три семьи, переделанной из старой квартиры, и у них была ванная комната с газовой колонкой. Мы пришли заранее, чтобы успеть помыться перед тем, как садиться за стол. Родители вместе зашли в ванную. Время идет, уже к двенадцати приближается, а они все не выходят. Дед с бабушкой начали беспокоиться, стучат — никто не отвечает. Я стал колотиться в дверь руками-ногами, рыдать, слезы градом полились. Меня оттащили, дверь сломали, а там мама с папой лежат в воде без движения. Они отравились газом: старые колонки так были устроены, что огонь легко сбивался. Видимо, родители сами не заметили, как плеснули в ту сторону водой, пошел газ, они потеряли сознание и захлебнулись. Их вытащили, стали откачивать. Отца удалось спасти, а маму — нет.

Отца выписали из больницы только через полгода, но он так до конца жизни и не пришел в себя после этой истории. Жизнь его разделилась на две фазы: днем он работал, был на заводе на хорошем счету, качественно выполнял задания. А когда возвращался вечером, то выпивал, вспоминал маму, и общаться с ним было уже невозможно. Я стал уходить из дома. Бродил по улицам, спал то у родственников, то на чердаках, то в милиции. Иногда возвращался домой, но надолго там не задерживался. Первый класс закончил, а во втором меня выгнали из школы за плохое поведение. Уже шла война: на улицах баррикады из мешков с песком, ежи противотанковые из рельсов, бомбежки. Мне потом много лет снился один и тот же сон: из-за горизонта во все небо со страшным гулом летят бомбардировщики с крестами на крыльях. Было голодно. Помню, в районе станции Лосиноостровской бабушке выдали участок, мы там сажали картошку. Она нас выручала, конечно, но мне почему-то всегда доставалась только мороженая. Отец тогда освоил сапожное ремесло: делал вечерами женские туфли на продажу, и этот приработок тоже нас понемногу подкармливал. Но пил он по-прежнему, и я постоянно сбегал из дома.


Мне было двенадцать лет. Дали два года условно. прокурор возмутился: почему условно, когда эти люди стреляли в вождей нашего государства!

Беспризорных тогда было много. Их отлавливали милиционеры, направляли в приемник в Даниловке и оттуда распределяли по детским домам. Так в восемь лет я попал в детский дом и провел там два года. Говорил, что у меня нет родителей. Тогда я уже вовсю курил. Мы с ребятами экономили сахар, который давали на завтрак и на ужин, и бегали по ночам в соседнюю деревню, к деду в крайний дом, меняли рафинад на махорку. Потом меня разыскал отец и забрал домой. Я еще пару классов проучился в обычной школе. Учителям со мной было сложно: я был не то что хулиган, а просто озорной парень, из тех, которые не могут спокойно сидеть на уроке и веселят своими выходками весь класс. И тогда отец устроил меня в сапожную мастерскую на Зацепской площади, где сейчас метро «Павелецкая». Я освоил это дело, но продержался не больше года — оттуда меня тоже прогнали за озорной характер.

Тогда папочка отдал меня в ремесленное училище под Подольском. Жил я там в общежитии, в большой комнате коек на двадцать. В какой-то момент у нас пошло повальное увлечение рогатками: цепляли тонкую резинку на указательный и средний палец и стреляли пульками, которые делали из проволоки в форме буквы V. Сначала веселились, стреляли друг по другу, а потом — не помню уже, кому это пришло в голову, — стали стрелять по портретам вождей, развешанным на одной из стен. Стекол не было, и пульки пробивали в бумаге дырки. Пошалили и забыли. А через пару дней кто-то из преподавателей заметил, что соратники товарища Сталина на портретах — кто с дырками вместо глаз, кто с пробоиной в щеке. Перепугались, сообщили начальству. На дворе был 1947 год. В прокуратуре завели уголовное дело. Стреляли многие, но арестовали меня и еще одного парня. Почему взяли именно нас — до сих пор не знаю. Мне было двенадцать лет, ему — одиннадцать. Дали нам по два года условно. Но прокурор возмутился: почему условно, когда эти люди стреляли в вождей нашего государства! Он напирал именно на эту формулировку: «стреляли в вождей». Устроили второй процесс, показательный, и дали нам по полтора года детской трудовой колонии. Статья 74, часть 2, УК РСФСР, «Злостное хулиганство». По тем временам мы еще легко отделались.

Валентин Кузнецов

Детская колония в деревне Угрюмово, 1947 год

Отправили нас в деревню Угрюмово, недалеко от Яхромы. Полтора года, от звонка до звонка, я собирал детекторные приемники. В каменном двухэтажном доме были и наши жилые комнаты с койками, и цеха, где мы лили корпуса из пластика, паяли. Начались у меня тяжелые времена. Парни, среди которых я оказался, были настоящей шпаной, в основном воры. Изо дня в день — учеба и работа, все на территории колонии. Через полгода в этой жизни наметился просвет: нам объявили о создании духового оркестра, и я, конечно же, вызвался в нем участвовать. И вот странное дело: самый тяжелый период жизни дал мне два увлечения — музыку и радиолюбительство.

По форме губ меня определили на трубу. Нам выдали инструменты, обучили музыкальной грамоте. Мы разучили несколько простеньких маршей, полек и вальсов, которые исполняли на официальных мероприятиях в колонии и в колхозном клубе Угрюмово. Игра на трубе стала лучшим, что было тогда у меня в жизни: и свободой, и отдыхом, и радостью. В нашей колонии все ребята делали себе татуировки: орлов на груди и звезды на коленках, а я решил увековечить свою любовь к музыке. Сам себе наколол на левой руке трубу, из раструба которой вылетают ноты, и под ней слово «ритм» с восклицательным знаком. За пару вечеров управился. Технология была простая: две иголки сматываешь ниткой, оставляешь торчать только острые концы, миллиметр примерно, макаешь в тушь и бьешь по нанесенному на коже рисунку.

Из колонии я уже пошел с музыкой по жизни. Когда вышел, записался в заводской оркестр. Отец устроил меня тогда на Насосный завод имени Калинина в упаковочный цех — делать ящики. За год я освоил эту профессию досконально, гвозди колотил с закрытыми глазами. Работал хорошо, жалоб не было, и меня перевели в столярную мастерскую. Полгода делал там табуретки, тогда и освоил инструменты, работу с деревом, его свойства, структуру. Потом меня перевели в модельный цех. Каждый автомобиль, прежде чем запустить в производство, собирали из деревянных элементов, которые изготавливали по отдельности и устанавливали на специальном каркасе. Любая деталь автомобиля, от бамперов и крыльев до переходников и головок цилиндров, изготавливалась из дерева с точностью до одной десятой миллиметра. Обычно ученический срок длится полгода, но я за три месяца получил первый разряд, через год был уже специалистом — модельщиком по дереву четвертого разряда. Отец через какого-то родственника в райисполкоме устроил меня в модельный цех на ЗИЛ. Я там проработал года два, быстро делал сложные модели, получил пятый разряд и был принят в комсомол. Оттуда меня и призвали в армию.

Служил я неподалеку от Горького. По сути, это был стройбат — главным нашим оружием были кирка и лопата, мы строили склады. По документам воинская специальность была «стрелок», при этом ни одного выстрела я за все время службы не сделал. В день, когда после курса молодого бойца всем давали по десять патронов и были стрельбы на полигоне, я ехал в Москву, покупать музыкальные инструменты. Когда я пришел, в воинской части оркестра не было, и я обратился к старшине и командиру роты с предложением его организовать. Идею одобрили, выделили средства, и я стал руководителем оркестра. Параллельно заведовал клубом, был почтальоном, делал стенгазету. В общем, старался по максимуму освободить себя от работы киркой и лопатой.

По сути, после армии и началась у меня толковая жизнь. Я перестал шкодничать и серьезно занялся работой. О карьере не думал, меня увлекло само дело, профессия. Способности были, и я уже в 20 лет делал работы, которые мужики делали только в 60. Мне единственному из молодых наравне со старыми мастерами доверяли такие задания. Через пару лет я получил мастерский шестой разряд. Делал модели для нашего советского лимузина ЗИЛ-111. В грузовых ЗИЛ-130, ЗИЛ-131 много моих деталей было. Мне выдали все возможные грамоты, писали обо мне в заводской малотиражке, портрет на первой полосе печатали. Я выполнял работы любой сложности, но высший, седьмой разряд мне не давали. Тогда была такая политика, что высший разряд мог получить только член КПСС. Мне говорят: «Вступай в партию». Выдали устав, я его прочитал. Вызывают на собеседование, спрашивают: «Каким должен быть коммунист?» Я, парень простой, говорю: «В первую очередь коммунист должен быть хорошим человеком». Долгая пауза. «Ты читал устав?» — «Да». — «А что говоришь тогда?» — «Я говорю, что сам на этот счет думаю, а устав большой, и я там со всем согласен». На этом собеседование закончилось, и больше меня никуда не вызывали. А мне хотелось дойти в своей профессии до самого верха. Когда понял, что высший разряд мне тут не дадут, уволился по собственному желанию.

Валентин Кузнецов

Игра в шахматы с гроссмейстером Михаилом Талем (с сигаретой), Валентин Кузнецов — за вторым столом слева, 1977 год

Новую работу нашел не сразу. Помню, с одного завода ушел в первый же день. Накануне зашел, поговорил, вроде все нормально. Вышел на работу, подхожу к мастеру: «Здравствуйте, где тут у вас раздевалка, вещи оставить», а он с ходу: «Мне сейчас некогда. Вот тебе чертеж, вот верстак, надо сделать эту модель». Смотрю чертеж: работы на неделю, а ставка оплаты — как за два дня. В гробу я видал такую работу. Без разговоров пошел, забрал в кадрах трудовую книжку.

Походил так пару месяцев с места на место и устроился модельщиком в Научный автотракторный институт — НАТИ. Там было опытное производство: делали экспериментальные модели. В основном работа шла по усовершенствованию уже стоящих на производстве двигателей с водяной и воздушной системой охлаждения. По нашим моделям производились опытные образцы, они проходили полевые испытания, и по полученным патентам эти усовершенствования внедрялись потом на тракторных заводах по всей стране. Там мне приходилось выполнять уникальные работы высшего уровня сложности: я делал из дерева модели, которые во всем мире удавалось произвести только из пластмассы или металла. С доски почета мою фотографию вообще не снимали. И трудиться там было — одно сплошное удовольствие. На семь модельщиков у нас была небольшая комната с верстаками, внизу — помещение со станками. Все удобно, все друг друга отлично знали, дружили, атмосфера была практически семейная. Любовь свою, Татьяну, я встретил здесь же, в институте. Она пришла к нам в 1977-м работать технологом. Я с первого взгляда в нее влюбился, знаки внимания стал проявлять, свидания назначать. Таня меня долго не томила, ответила на ухаживания, и уже в конце года мы поженились. Зажили очень даже хорошо. Вместе — на работу, вместе — на рыбалку, вместе слушали музыку на стереосистемах, которые я собирал своими руками. Через два года у нас родилась дочь Танюша.

В НАТИ я проработал в общей сложности почти 40 лет и уже оттуда вышел на пенсию в 1998 году. Кстати, седьмой разряд, из-за которого я ушел с ЗИЛа, я так и не получил. Вскоре после того как я перешел в НАТИ, систему разрядов пересмотрели, и высшим сделали шестой.

Работа, как бы серьезно я к ней ни относился, никогда не была для меня главным делом жизни. Я всегда был увлечен чем-то еще и уходил в эти увлечения с головой. До тридцати я постоянно занимался музыкой. Демобилизовавшись, сначала поиграл классическую музыку в оркестре при дворце культуры ЗИЛа. Помню, например, мы исполняли увертюру к опере «Сорока-воровка» Россини. Но по большей части это были скучные репетиции и скучные выступления. Тогда я нашел Володю, барабанщика моего армейского оркестра, и мы сколотили свою группу: позвали знакомого аккордеониста, контрабасиста, саксофониста. Были уже хрущевские годы, оттепель, и мы стали играть джаз и танцевальную музыку: твист, буги-вуги, рок-н-ролл. Я нашел при одном из министерств на Маяковке самодеятельность, там нас обеспечили репетиционным помещением и частью инструментов: например, выделили дефицитные и дорогостоящие барабаны. От министерства же дали ставку худрука, и у нас на этой позиции сменилось несколько молодых композиторов, они разбирали с нами партитуры американских эстрадных мелодий. За это мы периодически давали концерты в ДК министерства. Но кроме этого мы, разумеется, выступали на танцах по всей Москве, и это было весело. Я в основном играл со своим коллективом, и приятели-музыканты, которые искали приработков, без работы не сидели. В Москве было несколько мест, где собирались такие ребята. Самая популярная такая «плешка» была перед Большим театром. Кому надо было организовать свадьбу, или похороны, или танцы в каком-нибудь ДК, приходил туда и объявлял: ребята, намечается такое-то мероприятие, нужен такой-то репертуар. Тут же набирался состав и ребята выдвигались на халтуру.

До какого-то момента такая музыкальная жизнь меня устраивала, но вскоре после тридцати я понял, что музыка с моей работой слабо совместима. На выходных я занимался, разбирал материал, все шло хорошо. В понедельник приходил с работы, брал трубу в руки — а пальцы дубовые. Не могу сыграть сложные пассажи, как будто и не разбирал их только вчера. Я понял, что так ничего не достигну. Все профессиональные музыканты — и скрипачи, и пианисты, и мои коллеги духовики — берегут руки, освобождают себя от любой физической работы, даже домашней. Потому что очень легко испортить пальцы, ведь мышечная память у нас очень односторонне развита. Тогда у меня как раз возникла дилемма: продолжать работать на производстве или становиться профессиональным музыкантом. Знакомые звали в один из советских цирков, который постоянно ездил по гастролям, в том числе и за границу, а это по тем временам было перспективой очень заманчивой. Но я подумал-подумал и решил не менять городскую жизнь на кочевую. Группа наша сама собой потихонечку заглохла. В 1966-м я перестал играть и, чтобы поставить в этой истории точку, продал трубу.


Мы с женой ставили ЖАН-МИШЕЛЯ ЖАРРА, закрывали глаза, и комната исчезала, а мы оставались в музыке, как в открытом космосе

Но без занятия и увлечения я не остался. Я всегда слушал много записей, в основном на пластинках. Со временем мне захотелось иметь хорошую аппаратуру: проигрыватель с магнитной головкой, усилитель и акустику. Денег, чтобы купить аппаратуру высокого качества, у меня не было, и я занялся ее изготовлением самостоятельно. Лет десять я отдал этому увлечению.

Главным центром паломничества всех радиолюбителей был тогда магазин «Пионер» на улице Горького. Покупать с прилавков было дорого, и закупался я на толкучке внутри и снаружи магазина, где по дешевке продавали ворованные на заводах радиодетали. С рук купить можно было все. Там же заводились знакомства с другими радиолюбителями: такие люди договаривались и разделяли между собой работу, каждый брал на себя то, в чем лучше разбирался. Я, например, схемы рисовал, разводил, переносил их на платы — очень хорошо это у меня получалось. Другие ребята, с которыми я объединил усилия, больше были знакомы с теорией и занимались отладкой. С двумя из них я дружу до сих пор. Стас из Воронежа делал усилители ламповые исключительного качества, чужих схем никогда не использовал, делал только свои. Боря, он потом стал программистом, делал транзисторные усилители.

Всю акустику я делал сам — начиная с фильтров и заканчивая колонками. И все это оборудование по много раз переделывалось, эволюционировало. Я своими руками собрал проигрыватель на подвижной подвеске, с магнитной головой, с микролифтом, балансом, стробоскопом — в общем, со всеми атрибутами винилового Hi-Fi-стереопроигрывателя высшего уровня. Помню, даже деревянный корпус изготовил лакированный и колпак склеил из плексигласа. Мало кто так делал. Обычно приходишь к знакомому послушать его новый усилитель: на полке или на столе лежит плата, и от нее во все стороны тянутся провода, детали.

На пике увлечения акустикой, в конце 1970-х, у меня дома стояла панорамная стереосистема на 32 динамика: от басовых до высокочастотных. В СССР стали появляться первые записи электронной, тогда еще синтезаторной музыки Жан-Мишеля Жарра. Мы с женой ставили пластинку, закрывали глаза, и комната исчезала, а мы оставались в музыке, как в открытом космосе.

Валентин Кузнецов

Свадьба Валентина и Татьяны, 1977 год

С выходом на пенсию у меня произошли две большие перемены в жизни. Во-первых, я сова и всю жизнь промучился от того, что надо рано вставать и идти на работу, — наконец-то стал жить в соответствии со своими внутренними часами. Теперь ложусь в четыре-пять утра и просыпаюсь где-то в полдень. Никогда в жизни не вставал таким бодрым и отдохнувшим. Во-вторых, я освоил компьютер. Часть моих друзей-радиолюбителей со временем стали программистами, и благодаря им у меня с конца 1990-х стоит дома персональный компьютер. Начиналось все с совсем слабеньких системных блоков, здоровенных списанных электронно-лучевых мониторов. Сейчас у меня стоит простой и недорогой, но быстрый современный компьютер. Телевизор я не смотрю, но с тех пор как в середине 2000-х у меня дома появился интернет, я зарегистрировался на форумах и активно переписываюсь с людьми по всей стране. Из этого выросло и основное мое нынешнее занятие — я стал делать бамбуковые флейты.

Произошло все следующим образом: на форумах, где я общаюсь, перед днем рождения я обычно вывешиваю объявление с приглашением на чай для всех желающих. И 25 марта из года в год у меня на кухне собираются и старые знакомые, и люди из интернета — из Питера, с Украины, — которых я раньше ни разу не видел. Один такой парень году в 2006-м принес мне в подарок японский фирменный диск. На обложке — фотография седого бородатого старика, играющего на большой бамбуковой флейте. Это был «Kyotaku», в переводе — «Колокольчик пустоты», единственный альбом дзен-буддистского мастера Коку Нишимуры. Я к тому времени уже много лет не слушал никакой музыки и диск отложил. Поставил в проигрыватель его только через год. Запись меня поразила: такой музыки я раньше не слышал. Как будто не человек на флейте играет, а ветер. И такое умиротворение в этом, такой покой. Я, наверное, неделю слушал его целыми днями, не мог остановиться. И решил научиться играть так же.

Сунулся в интернет и выяснил, что цены на японские бамбуковые флейты начинаются где-то от тысячи долларов. Денег таких у меня не было, и я решил сам сделать себе инструмент. У меня были в свое время бамбуковые удочки и лыжные палки, и я решил, что бамбуковые флейты — это должно быть что-то такое же простое. Нашел в интернете компанию, продающую бамбук в Москве, съездил, купил несколько палок потолще, как на фотографии, выдолбил внутренние перегородки, высверлил отверстия для игры. Получилось нечто невразумительное. Я стал дальше искать информацию, выяснил, что в Москве есть музыканты, которые играют на таких флейтах: Дима Калинин и Георгий Мнацаканов. Сходил на концерт, познакомился. И работа пошла: у Димы с Гошей тогда были только короткие флейты сякухати, а они мечтали о больших инструментах, с низким, гулким звуком, которые называются хотику. Таких флейт тогда в Москве не было, мы видели их только на фотографиях и слышали в записях. Я почитал в интернете о технологии настройки, какие-то принципы объяснили Дима с Гошей. Выяснилось, что магазинный бамбук для этих целей плохо подходит, нужны стволы с корневищем. Ребята узнали, что ближайшие к нам бамбуковые рощи находятся под Сочи, съездили туда, привезли заготовки. Так семь лет назад я сделал первую большую флейту.

Поначалу заготовки трескались, настройка ползла, первые флейты я по несколько раз дорабатывал. Но со временем я обзавелся необходимыми инструментами, пришло понимание, как правильно вырезать внутренние перегородки, как рассчитывать расположение отверстий. Как это обычно в жизни бывает, все совпало странным образом: с одной стороны, у меня возник интерес именно к крупным инструментам, которые и делать, и настраивать сложнее всего. А с другой, оказалось, что именно такие флейты очень нужны десяткам людей и в Москве, и в Питере. Сякухати стандартного размера хватает, их в наши дни японцы делают даже из пластика вполне приличного качества. А вот большие хотику — редкость даже в Японии, их нет в продаже. Их я и делаю на заказ.А играть на хотику я до сих пор так и не научился. Брал уроки, освоил звукоизвлечение, без этого мастеру никак, но быстро понял, что хорошо играть на таком инструменте даже за пять лет не научишься. А возраст уже не тот, каждый год может быть последним. Когда я добился стабильного качества, заказал клеймо с древнеяпонским иероглифом «ручей» — я под таким ником на всех форумах регистрируюсь. Теперь, как и японские мастера, ставлю клеймо на свои инструменты. Сделал их уже около пятидесяти.

 
Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с bg.ru

0

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • bg
          • домен bg.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции