html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Свобода от бога

В чем истинный смысл отречения Бенедикта XVI

Добровольное отречение папы римского — не просто мировая сенсация. Можно с уверенностью говорить, что мы стали свидетелями события исторического. Споры о том, что заставило понтифика принять такое решение, будут идти многие годы, а потом перекочуют в монографии историков. «РР» пытается разобраться, как связаны интриги, плетущиеся при дворе Ватикана, с глобальным кризисом европейской цивилизации.

— Знаете, просто от плохого самочувствия папы обычно не отрекаются, — российский историк Александр Марей далеко не единственный, кто сильно сомневается в том, что официальное объяснение, данное Бенедиктом XVI относительно собственного отречения, было исчерпывающим. — История знала несколько подобных случаев, все они давно поросли травой — п­оследний относится к 1415 году, — но каждый раз это б­ыло вызвано внешними обстоятельствами практически непреодолимой силы. И почти всегда истории были довольно темными и неприглядными. Что касается того, что такая возможность прописана в каноническом праве… Да, прописана, но здесь все очень неоднозначно. Не думаю, что такой аккуратный законник, как Йозеф Ратцингер, пошел бы на этот шаг, не будь ситуация крайне с­ерьезной…


Жертва Ватиликса

23 мая 2012 года камердинер папы Бенедикта XVI Паоло Габриэле ждал гостей. Один из сотрудников полиции впоследствии признался итальянской прессе, что он вел себя так, будто был предупрежден о готовящемся аресте. А может, чувствовал, что ниточки все равно ведут к нему.

Бывший камердинер Бенедикта XVI Паоло Габриэле (справа) передал итальянской прессе целый ряд документов, компрометирующих высокопоставленных церковных иерархов

В квартире синьора Габриэле обнаружили десятки документов, пропавших из личных покоев понтифика, которые, попав в итальянскую прессу, спровоцировали крупнейший скандал в современной истории Святого престола. Из конфиденциальных писем, обращенных к папе, финансовых отчетов и других бумаг следовало, что некоторые иерархи церкви отмывали десятки миллионов е­вро, другие предавались гомосексуальным утехам, а ­кто-то и вовсе совмещал то и другое.

Некоторые кардиналы к тому времени уже тихо ушли со своих постов, руководители Института по делам религии, фактически выполняющего роль госбанка Ватикана, проходили по делу об отмывании денежных средств. Д­ело получило звучное название «Ватиликс». Самого Г­абриэле обвинили в воровстве.

— Я хотел избавить церковь от зла, мошенничества, коррупции и вернуть Ватикан на истинный путь, — твердил бывший камердинер понтифика накануне и во время суда.

Результаты психиатрической экспертизы давали противоположные результаты: одни специалисты утверждали, что Габриэле страдает «параноидальными проявлениями», другие — что он абсолютно здоров. 6 октября 2012 года его приговорили к 18 месяцам тюрьмы.

А 17 декабря, по версии авторитетной итальянской г­азеты La Repubblica, на стол Бенедикту XVI легли два 300-страничных тома в красных бархатных обложках, из которых следовало, что масштаб катастрофы куда с­ерьезнее. Под Рождество понтифик отправился в тюрьму к Габриэле и помиловал его, отсидевшего чуть больше двух месяцев. А еще через два месяца ушел с папского престола.


Война компроматов

Узнав о секретном докладе, итальянские журналисты н­осятся с версией, что именно он заставил понтифика принять решение. Якобы он понял, что неспособен противостоять деструктивным силам внутри церкви, и не желает покрывать их темные дела.

В ходу, правда, и менее романтическая версия. Согласно ей, Габриэле «слил» документы не сам, а по наущению самого Бенедикта XVI, который тем самым хотел подорвать всевластие римской курии — группы кардиналов, которые, по сути, составляют ватиканский кабинет министров.

Наконец, согласно третьей гипотезе, Ватиликс тут ни при чем — компромат нашелся на самого понтифика или кого-то из его ближайших соратников. И под угрозой придания его огласке Бенедикт XVI согласился снять с себя папскую тиару.

В одном согласны практически все: в Ватикане творятся темные дела, которые так или иначе связаны с отречением понтифика. Более того, можно утверждать, что определенную роль здесь играют светские итальянские политики. Близость некоторых из них, например Сильвио Берлускони, к римской курии давно стала притчей во языцех.

Тот же Берлускони немало взбудоражил общество, за­явив: «Я верну вам папу». Кое-кто даже подумал, что политик говорит о себе. Так, монах брат Ецои Баталья написал на своей странице в Фейсбуке: «Папа объявляет о своей отставке… Берлускони пользуется этой возможностью и становится одним из кандидатов… Рай для всех и всеобщее отпущение грехов…»

Шутка, конечно, но очевидно, что альянс публичных политиков и некоторых кардиналов попытается провести в новые понтифики кого-то из своих. Или даже какого-нибудь африканского епископа без связей в Риме, авторитета в епископате и возможности влиять на реальные события, но зато благодаря цвету кожи прекрасно подходящего на роль живого символа перемен на потребу либеральной публике.

Наконец ясно, что какие бы интриги ни плелись в тиши ватиканских кабинетов, это лишь вершина айсберга. Его подводная часть — глубокий кризис католической церкви, и историческое значение отречения Бенедикта XVI в том, что оно побуждает искать корни этого кризиса.


Последний Крестовый поход

В ожидании возможного избрания чернокожего африканского иерарха его уже сравнивают с восхождением в 1978 году на папский престол польского епископа Кароля Войтылы — чужака, который встряхнул Ватикан, а вместе с ним и весь мир. Но те, кто приводит такое сравнение, забывают, что за Иоанном Павлом II стояла мощная поддержка внешних сил, как минимум политическая, а вполне возможно, и материальная. Речь прежде всего о США, которые были кровно заинтересованы в понтифи­­ке-антикоммунисте, готовом возглавить «воинство Христово» в священной войне против советских безбожников. С уготованной ролью он справился блестяще.

— Идейная победа над коммунизмом, которая предшествовала победе политической, — говорит немецкий церковный журналист Йозеф Славински, — была одержана во многом благодаря тому, что коммунизм перестал в­осприниматься как авангардная идеология и роль путеводного маяка поспешил перехватить старый добрый З­апад. Католическая церковь приноровилась к этим и­зменениям одной из последних, но это стало, возможно, важнейшей психологической точкой в геополитическом противостоянии: если даже косный авторитарный неповоротливый Ватикан оказался подвержен либеральным изменениям, что вообще может удержать в коммунистических кандалах?

Кардинал Йозеф Ратцингер (слева) был ближайшим соратником Иоанна 2 Павла II в делах вероучения

Проблемы начались, когда социалистический блок пал, а Советский Союз распался. Какую роль должна т­еперь играть католическая церковь, было неясно. Покаяние Иоанна Павла II перед евреями и налаживание контактов с мусульманами — это все хорошо и прогрессивно, но интересно главным образом самой церкви, внутри к­оторой, к слову, шли весьма бурные дебаты по поводу целесообразности подобных действий.

Но никто не собирался пускать католицизм в политическую жизнь, никто не собирался советоваться с церковью по глобальным вопросам — после победы над коммунистами можно было наконец спокойно насладиться небывалыми достижениями технологической цивилизации, и от Ватикана вновь повеяло чем-то неуловимо архаичным. Католицизм сделал свое дело — католицизм может уйти.

Где христианской Троицей по-прежнему интересуются, так это в Латинской Америке, а с некоторых пор еще и в Африке, и, главное, в бурно развивающейся Юго-Восточной Азии. Более половины католиков сегодня проживают за пределами Европы. Для Ватикана это исторический шанс обновить собственную социально-полити­­чес­­­кую доктрину или, точнее, опробовать ее гуманистические установки, декларируемое стремление к борьбе с нищетой и войнами там, где это действительно нужно: не в сытой и мирной Европе, а в развивающихся странах. Но для этого нужно резко расширить границы своей пасторской ойкумены, а с выполнением этой задачи у ватиканских иерархов возникли большие проблемы.

— Что в этом удивительного? — говорит итальянский политик-социалист Джульетто Кьеза. — Итальянские кардиналы, те, что верховодят в Ватикане, — это в массе своей дряхлеющие на глазах геронтократы, которых интересует даже не Европа, а исключительно Италия, где у них все активы и средства. Кто будет следующим премьером: Берлускони, Монти, Проди — вот что им важно… Какая уж тут Латинская Америка…

Когда избранный понтификом пожилой немецкий кардинал Йозеф Ратцингер взял себе имя Бенедикт XVI, сразу стало ясно, что по крайней мере в ближайшие годы ничего нового ожидать не приходится: это имя отсылало к Бенедикту Нурсийскому — родоначальнику западного монашества, считающемуся святым покровителем Европы. Как бы тесен ни был современный мир, разница между западной и незападной повесткой слишком велика. И когда папа заявляет, например, о том, что «государство в основном выполнило свою миссию по организации социальной работы», эти слова в Париже, Сан-Паулу и Найроби звучат совершенно по-разному.

В современном мире католическая церковь потерялась, и Бенедикт XVI попытался вернуть ее, так сказать, на родную европейскую почву. Тут-то и выяснилось, что и она зыбка как никогда.


Похожий на Палпатина

Не успел Йозеф Ратцингер в 2005 году стать папой, как сразу же прослыл в широком общественном мнении консерватором и чуть ли не реакционером. Вообще говоря, это с самого начала было немного странно, ведь олицетворением прогресса и либерализации считался Иоанн Павел II, а немецкий епископ на протяжении многих лет был его ближайшим советником в делах вероучения, фактически «секретарем по идеологии», эдаким Александром Яковлевым при ватиканском Горбачеве.

Так Бенедикт XVI впервые столкнулся с неумолимыми медийными законами, которые в конечном счете сделали невозможным его пребывание на папском престоле.

После обаятельного, улыбчивого, открытого для публики Иоанна Павла трудно было вообще найти кого-то, кто на его фоне не показался бы публике более закрытым, догматичным, ортодоксальным. А Йозеф Ратцингер к т­ому же, до того как стать папой, возглавлял Конгрегацию доктрины веры — историческую наследницу инквизиции, а «инквизитор» в глазах не слишком разбирающейся в богословских тонкостях публики — это клеймо на всю жизнь.

Противники Бенедикта XVI припоминали ему даже недолгую службу в вермахте во время Второй мировой войны

Припомнили ему даже недолгую службу в вермахте. И, наконец, главное: во времена медийной демократии публичность, открытость, жизнь «нараспашку» по умолчанию считаются свидетельством прогрессивности, и к­елейный богослов, увлеченный комментариями к Священному Писанию, а не журнальными интервью и публичными проповедями, не мог не вызвать подозрений в  смертном грехе недостаточного либерализма.

— На самом деле и Иоанн Павел, и Бенедикт были детьми одного и того же революционного поколения — поколения Второго Ватиканского собора, — поясняет поэт Ольга Седакова, хорошо знакомая с обоими понтификами. — Но общественность и нецерковные СМИ понимают либерализм предельно функционально — как согласие на рукоположение геев, женское священство. Не согласен — и ты уже записан в реакционеры.

В эпоху, когда имидж — все, Йозеф Ратцингер оказался явно несовременен.

— Шутки шутками, но свою роль сыграло даже его внешнее сходство с императором Палпатином — темным властелином из «Звездных войн», в первые же недели его понтификата обнаруженное интернетчиками, — уверен Йозеф Славински.


Диагноз Европе

Медийный мир нутром чуял чужака. В энцикликах, проповедях, статьях без особой помпы, но весьма настойчиво он проводил одну и ту же мысль: современная западная цивилизация переживает глубочайший за несколько в­еков кризис смыслов, и преодолеть его в рамках исключительно светского, просвещенческого мировоззрения никак не получится.

«Для большинства вопросов, которые должны регулироваться законом, достаточным критерием может служить поддержка большинства, — говорил понтифик, выступая полтора года назад в немецком бундестаге. — И все же очевидно, что в основополагающих вопросах права, прямо затрагивающих достоинство человека и человечества, принцип большинства голосов недостаточен: любой, з­анимающий ответственное положение, должен лично пытаться найти критерии, которым нужно следовать, формулируя законы. “Уберите справедливость — и чем же тогда будет государство, как не шайкой разбойников?” — з­аметил однажды Св. Августин. Мы, немцы, по собственному опыту знаем, что эти слова не пустой звук».

После того как в немецком бундестаге понтифик раскритиковал принципы современного европейского права, стоя ему депутаты не аплодировали

Первый симптом тяжелой цивилизационной болезни — установка на конвенциональность права, сведение его к «общественному договору», ибо в таком случае оно превращается отнюдь не в компромисс, как представляют себе либеральные теоретики, а в навязывание воли сильных несогласным.

«Что именно следует считать истинным и праведным, определяется большинством, — писал тогда еще кардинал Ратцингер. — Иными словами, закон беззащитен п­еред прихотями большинства и зависит от осознанного понимания им общественных ценностей в каждый из о­тдельно взятых моментов, а оно (понимание) переменчиво и подвержено множеству факторов».

Наиболее радикальные формы этого проявились в н­ацистской и коммунистической диктатурах.  Но, вместо того чтобы увидеть в тоталитарном опыте XX века д­оведенный до абсурдного ужаса принцип закона как проявления человеческой воли, Запад предпочел снять с человека последние ограничения, наложенные традицией и религией, — наступила эпоха постмодернизма, эпоха тотальной свободы, которая принесла с собой новые симптомы европейской болезни.

«Что мы в действительности имеем в виду, восхваляя свободу и вознося ее на вершину нашей системы ценностей? — задавался вопросом понтифик. — Я убежден, что содержание, главным образом вкладываемое людьми в требование свободы, наиболее точно объясняется одним из пассажей Карла Маркса, в котором он рисует собственные грезы о свободе. В будущем коммунистическом о­бществе, говорил он, станет возможным “сегодня делать одно, а завтра другое; утром охотиться, днем рыбачить, заниматься скотоводством вечером и выступать в роли критика после обеда, то есть просто делать что угодно”. Вот точная формулировка того, как в массе общественное мнение представляет себе свободу: как право и возможность делать только то, что нам хочется, и не быть обязанным делать ничего из того, что мы делать не хотим».

История освобождения западного человека, начавшаяся три столетия назад с внедрения вместо ручного труда первых промышленных технологий, продолжившаяся обретением политических прав после Французской революции и закончившаяся технологической революцией XX века, принесла практически всеобщее материальное благосостояние, то есть свободу от природных условий, веками тяготивших человека. Но не дала ему новых смыслов. Машина, мобильный телефон, компьютер нужны не для того, чтобы ездить, звонить, р­аботать, а просто чтобы они — модные, современные, статусные — были. То, что задумывалось как средство, превратилось в цель. Свобода оказалась выхолощена. Сделать заболевшему свободой Западу инъекцию смысла и должна была, по замыслу Бенедикта XVI, католическая церковь.


«Вы будете, как боги»

«Рост свободы не может больше состоять просто во все большем расширении прав личности, ведущем к абсурду и разрушению самих личных свобод как таковых, — писал понтифик. — Рост свободы должен быть ростом ответственности, подразумевающим принятие даже еще больших уз, требуемых как особенностями совместного существования, так и следованием человеческой сущности».

Но как связать личную свободу с ответственностью перед обществом? Кантовского императива, знаменитого принципа «Свобода моего носа заканчивается там, где начинается свобода вашего», здесь явно мало, поскольку он предполагает скорее не ответственность, а равнодушие в делах, которые не касаются непосредственно человека. Выход — в христианской вере.

«В Книге Бытия сказано: “Вы будете, как боги”. За современным требованием свободы явственно проступает это обещание. Первичная ошибка столь обостренного стремления к свободе проистекает из представления о б­ожественном как о чистом эгоизме… Истинный Бог по самой природе своей есть всецело “бытие-для” (Отец), “бытие-от” (Сын) и “бытие-с” (Святой Дух). Человек, в свою очередь, есть образ Божий в точности настолько, насколько “от”, “с” и “для” образуют фундаментальный антропологический образчик».

Это не просто морализаторство богослова, за ним полноценная социально-политическая программа, обозначенная в первой же папской энциклике и бросившая серьезный вызов секуляризированному обществу, элиты которого только-только отказались включать в проект европейской конституции слова об исторической роли христианства:

«Вера позволяет разуму лучше исполнять его функцию и лучше видеть то, что ему свойственно. Именно здесь располагается католическая социальная доктрина: она не претендует на то, чтобы придать церкви власть над государством. И не желает навязать тем, кто не разделяет веру, принадлежащих ей взглядов и способов поведения. Ее целью является формирование понятий добра и зла в сфере политики и способствование — на этой основе — росту понимания истинных требований справедливости и готовности действовать, руководствуясь ими, даже когда это противоречит личным интересам».

Это серьезная претензия, но многим ли она была реально обеспечена?


Собор, пожравший своих детей

Пятьдесят лет назад два молодых кардинала — Кароль В­ойтыла, будущий Иоанн Павел II, и Йозеф Ратцингер, будущий Бенедикт XVI, — принимали активное участие в работе Второго Ватиканского собора. По его итогам было разрешено католическое богослужение на национальных языках, церковь признала свободу совести и вероисповедания базовой ценностью, а воссоединение христианских церквей, экуменизм — одним из своих духовно-политических приоритетов. Сторонники решений собора утверждают, что они вдохнули в стремительно ветшавшее церковное тело живой дух современности, их противники — что оно было смертельно отравлено первыми испарениями постмодернистской вседозволенности. И те и другие, впрочем, согласны в одном: изменения, которые собор принес в жизнь церкви, были поистине революционные.

Но всякая революция, как известно, пожирает своих д­етей. Йозеф Ратцингер был одним из самых любимых.

Когда, заняв папский престол, он поспешил заявить о претензиях церкви на исполнение функций «моральной власти», то натолкнулся не только на сопротивление светских элит, уже не в первом поколении воспитанных на строгом разделении экономической, политической и религиозной жизни общества. Он натолкнулся и на недоумение значительной части церковных деятелей, прежде всего «младших братьев» самого Бенедикта — тех, кто был воспитан уже исключительно на заветах Второго Ватиканского собора. Для них он был уже недостаточно прогрессивным, слишком косным, излишне догматичным, откровенно старомодным.

Традиционные воскресные проповеди Бенедикта XVI больше напоминали университетские лекции по теологии

Так, в своей борьбе за возвращение церкви в жизнь м­ира Бенедикт XVI получил удар в спину. С одной стороны от итальянских кардиналов, значительная часть которых вовсе не понимала, к чему менять устраивающий всех финансово-политический статус-кво. С другой — от тех, кто давно впустил мирские представления в церковную жизнь, кто готов во имя той самой выхолощенной свободы менять Священное Писание, объясняя, что под мужеложством понималось «совсем не то, что вы подумали».

У них есть железный аргумент: за время понтификата Бенедикта, сопротивлявшегося дальнейшей либерализации, в его родной Германии прихожан католических храмов стало на 350 тысяч меньше. В эпоху тотальной демократии даже добрые католики превращаются в электорат.

— Зайдите сегодня в большинство католических храмов и обратите внимание: священникам прислуживают миряне. Пару десятков лет назад это было невозможно представить, — говорит Александр Марей. — Или, к примеру, женское священство формально запрещено, но на литургии, как правило, что-то из апостольских посланий зачитывает женщина-мирянка, стоящая спиной к алтарю и лицом к прихожанам. Мир проникает в церковь через любую щелочку, после Второго Ватиканского собора этот процесс, похоже, уже необратим.

Предлагая светскому миру отказаться от идеи конвенциональности закона, права и власти, понтифик столкнулся с тем, что внутренне осознаваемой истины нет и внутри вверенной ему церкви. Что и здесь теперь во главе угла компромисс, баланс сил и соглашение, диктуемое больше не библейскими соображениями, а светской религией свободы, политкорректности и уважения к правам меньшинств. Освобожденный от всех материальных нужд европеец приходит в церковь в поисках «д­уховных скреп» и обнаруживает там ту же свободу, обернувшуюся смысловой пустотой.

И в этой ситуации папа Бенедикт XVI, который так точно подметил все слабые места секуляризованного мира и вроде как даже определил план наступления на них, п­овел себя не как полководец, а как университетский профессор, которым он, по-видимому, в душе всегда и оставался, — вернулся, так сказать, к теоретической работе.

Более того, его отречение — это поступок того самого «человека освобожденного», отказывающегося от всех формальных обязательств даже перед Богом, право которого самому решать, способен ли понтифик дальше представлять его, прежде, как правило, сомнению не подвергалось.

И в этом смысле, существует ли в действительности пресловутый компромат на Бенедикта XVI или кого-то из его ближайшего окружения, уже не столь важно: что бы ни заставило понтифика решиться на отречение, он повел себя в той логике, с которой сам боролся все п­оследние годы.


При участии Елизаветы Соловьевой, Александры Смирновой


Досье РР

На кого укажет дым

Кто имеет шансы стать новым папой римским

 

Анджело Скола

архиепископ Милана, 71 год

Итальянское происхождение, патриаршество в Венеции, а также его возведение в сан миланского епископа в 2011 году — факторы «за» и­збрание Скола. Он — сторонник диалога с исламом, хотя и признает, что «присутствие мусульман представляет наибольшую проблему для нынешнего устройства Запада». Кардинал популярен среди паствы, но, как известно, выбирать не им, так что в «запертой комнате» это ему мало поможет.

 

 

Марк Уэлле

кардинал, префект Конгрегации по делам епископов, 68 лет

Нынешняя должность дает ему власть создавать и разрушать судьбы и карьеры. Имеет репутацию традиционалиста. Ярый противник абортов: в 2010 году «взорвал» конференцию против абортов в Квебеке заявлением, что аборт — это «моральное преступление» даже в случае изнасилования женщины. Не менее эффектным было его выступление тремя годами ранее, когда он публично попросил прощения за то, что до 60-х годов католические священники грешили «антисемитизмом, расизмом, безразличием к судьбе коренных народов, дискриминацией женщин и гомосексуалистов». Ратует за пересмотр к­анона об обете безбрачия для католических священников.

 

Фрэнсис Аринзе

кардинал, 80 лет

Старейший из потенциальных кандидатов на папский престол считается альтруистом, отличается скромностью и прекрасным чувством юмора. С 1985 года служит в Ватикане и после смерти Иоанна Павла II рассматривался в качестве одного из главных претендентов в папы. Однако даже с таким позитивным кардиналом случилась неприятная история: он был освистан в Джорджтаунском университете в Вашингтоне, когда поставил на одну доску гомосексуализм, развод и прелюбодеяние, н­азвав их «насмешкой над семьей». Препятствием к вступлению на папский престол, очевидно, может стать его преклонный возраст.

 

Питер Кодво Аппиах Тарксон

кардинал, председатель Папского совета справедливости и мира, 64 года

«Если Бог пожелал бы видеть чернокожего папой римским, благодарение Богу», — сказал как-то Питер Тарксон, возможно, имея в виду именно себя. Это самый медийный кандидат, почти телезвезда. Критик МВФ и Всемирного банка, п­ублично поощрявший движение Occupy Wall Street. Критик неолиберальных идей; противник глобализации, если та не учитывает нужды бедных и развивающихся стран; считает разумным одобрить использование презервативов при наличии в семье человека, и­нфицированного ВИЧ. Кардинал из Ганы во многих отношениях является антагонистом всех прочих претендентов.

 

Джанфранко Равази

кардинал, 70 лет

Призывает нести слово Божие через социальные сети, осовременить проповедь, выступает за диалог с атеистами, агностиками, молодежью. Знаменит, в частности, фразой: «Мы должны помнить, что проповедь веры может быть провозглашена не только с церковной кафедры. Та же цель может быть достигнута и посредством 140 знаков сообщения в Twitter». Запомнился неординарным предложением не мучить прихожан нравоучениями, а разнообразить проповедь «яркими историями из Библии» и даже «скандалами».


Чей шаг повторил Бенедикт XVI

Ранее папы тоже отрекались от престола, но было это очень давно

Бенедикт IX

Год отречения — 1044

Был избран римским папой в возрасте 18 или 20 лет. Но через двенадцать лет уступил (уверяют, что небескорыстно) место епископу Джованни Грациано. Позднее счел, видимо, этот акт купли-продажи не очень выгодным для себя, еще дважды пытался обосноваться в Риме, но удержался на папском престоле в общей сложности десять месяцев и был изгнан.


Каликст III
(антипапа*)

Год отречения — 1178

Был ставленником императора Фридриха I Барбароссы, который конфликтовал с папой Александром III. После того как Фридрих пошел на мировую с Александром III, Каликст III немедленно отказался от престола, но все-таки остался «у дел», став наместником Барбароссы в Беневенте.


Целестин V

Год отречения — 1294

Сын крестьянина, он в 12 лет вступил в орден бенедиктинцев. Позднее основал орден отшельников святого Дамиана. Папский престол занял почти в 80 лет по протекции неаполитанского короля Карла II. Но уже через пять месяцев под давлением кардиналов подписал акт об отставке и умер в крепости, куда его заключил преемник Бонифаций VIII.


Григорий XII

Год отречения — 1415

Стал «жертвой» восстановления единства Римской церкви после 39 лет Великого западного раскола (когда истинными папами себя объявляли два, а то и три человека, получавшие поддержку разных королевских дворов).  Григорий XII признал итоги собора в Констанце, восстановившего единство католической церкви и избравшего папой Мартина V. После отречения сохранил за собой звание кардинала.


Климент VIII
(антипапа)

Год отречения — 1429

«Придворный папа», который признавался лишь в Арагоне (ныне одна из испанских провинций) во времена правления там Альфонсо V. Когда отношения Альфонсо V с Римской церковью наладились, он попросил  Климента VIII отречься от престола, что тот и сделал.


Феликс V
(антипапа)

Год отречения —  1449

Папство Феликса V (в миру  герцога Савойского Амадея VIII) стало результатом противостояния папы Евгения IV и Базельского собора, который настаивал на примате вселенского собора над папой и пытался сконцентрировать власть в своих руках. Евгений IV распустил Базельский собор, а тот в ответ выбрал папой Феликса V. Но его папство признавалось фактически только в его наследственных владениях. В 1449 году после самороспуска Базельского собора Феликс V сложил с себя сан.


*Антипапа — так католическая церковь именовала человека, незаконно обладавшего папским саном. Но вопрос, кто был папой, а кто антипапой, решался уже после исторической победы сторонников одного из них.


См. также:

Что такое человек. От редакции

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с rusrep.ru

46
    +28 surfers

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • rusrep.ru
          • домен rusrep.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции