html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites
Олег Кашин
26 февраля 2013 Медиа Комментарии ()

Владимир Познер: «Эрнст сказал, что согласен с каждым моим словом»

Владимир Познер: «Эрнст сказал, что согласен с каждым моим словом»

Телеведущий рассказал ОЛЕГУ КАШИНУ о своем конфликте с Госдумой, отношениях с Первым каналом — и о том, почему быть сфотографированным с Романом Абрамовичем лучше, чем с Аркадием Мамонтовым


— В последние месяцы вы стали попадать в новости как герой каких-то конфликтов с «Единой Россией». Почему так случилось? Вы такой патриарх журналистики, такая фигура, которая должна быть далеко от конфликтов.

— Понятия не имею. Я над этим не задумывался, но как-то так получается, что когда я говорю то, что и другие говорят, то почему-то реагируют, когда именно я говорю. А когда другие говорят, как-то не реагируют. Когда я высказался довольно критически по поводу Русской православной церкви, шуму было необыкновенно много, хотя я не первый высказывался в этом смысле. Когда еще что-то сказал, Дума очень сильно на это реагировала. Не знаю, почему они выбирают меня в качестве объекта для выражения своего недовольства. Довольно забавно, но задумываться над этим — не задумывался.

— А именно забавно или действует на нервы, пугает, напрягает?

— Никак не пугает, абсолютно. Скорее забавляет.

© Юлия Рыженко

— Та оговорка — она была сознательная, вы нарочно сказали «Государственная дура»?

— Пускай каждый сам решает, какая она была.

— Хорошо, но при этом она была в прямом эфире на «Орбиту», и то, что ее показали на европейскую часть, — это же не могло быть просто так.

— Самое интересное, что она вообще не была в прямом эфире даже на «Орбиту». Это был тот случай, когда я был вынужден записать гостя заранее, поскольку он не мог быть в воскресенье в прямом эфире, поэтому, в принципе, это можно было вырезать и до всякого эфира. Но Константин Львович [Эрнст] не сделал этого. Он мог, но больше никто не мог, конечно. К счастью, у меня такая привилегия есть, что, кроме него, никто не может вмешаться в мой текст. Он позвонил мне и сказал, что он ничего менять не будет, потому что согласен с каждым моим словом.

— Но он обратил на это внимание и позвонил до эфира?

— Да, конечно. Но, вообще говоря, если он что-то собирается как-то менять или хотел бы, он обязательно мне об этом говорит. Это нечасто бывает, более того, это очень редко бывает.

— Почему такая привилегия сложилась? Эрнст вас так любит?

— Ну, насчет «любит» — это, я думаю, не играет роли в таких вещах. Это просто правила игры. Я сам так поставил вопрос. Я не работаю в штате Первого канала, поэтому я совершенно не собираюсь принимать какие-то поправки от других людей. Генеральный директор решает, покупать или не покупать программу «ПОЗНЕР», и его прерогатива снимать или не снимать что-то, но я требую к себе уважения в той мере, чтобы он мне об этом говорил и объяснял мне, если он это делает, почему он это делает.

— Есть такая городская легенда, что он у вас и в «ухе», Эрнст, во время эфира.

— Это неправда. «Ухо» у меня есть, естественно, я «ухо» всегда прошу прежде всего из соображений времени, чтобы мне подсказывали, что осталось столько или столько, все-таки мы в прямом эфире. Были случаи, когда Эрнст был в аппаратной, но это скорее исключение из правил, чаще всего в аппаратной находится человек, возглавляющий эту часть вещания, которая называется общественно-политической, Андрей Андреевич Писарев.

© Юлия Рыженко

— Это известный человек, был в «Единой России» большим начальником, делегирован на канал по партийной линии.

— Да, я знаю. Но он в «ухо» мне вообще не лезет.

— Боится?

— Не знаю. Ну, нет. Вот мой хороший товарищ, с которым мы работаем вместе уже 13 лет, Артем Григорьевич Шейнин, являющийся руководителем программы, он иногда мне подсказывает: а спросите вот это, спросите вот это… Ну, он очень такой увлекающийся человек, мой очень хороший товарищ.

— Ему просто самому интересно.

— Да-да.

— По поводу ваших фотографий с Абрамовичем на пляже Григорий Ревзин писал, что это как раз была пиаровская атака на вас после «Госдуры».

— Ну, Ревзину, может, виднее, но я полагаю, что охотятся, конечно же, на Абрамовича, а не на меня. Я у Абрамовича был первый раз вообще. Дважды Абрамович помогал мне с финансированием фильмов, которые я делаю, но я с ним знаком буквально как с вами.

— Ну, с вами мы на пляж не ездили.

— С вами я на пляж не ездил, но зато он у меня дома не был никогда в отличие от вас. Мне от него позвонили в конце декабря и сказали, что он приглашает меня на Новый год, поскольку он знает, что я уже много лет приезжаю на Сен-Барт, что я очень люблю это место. Я уже 7 лет туда приезжаю. Я сказал, что я не могу, что я Новый год встречаю всегда с Филом Донахью, уже лет 15, наверное, и что я приеду на Сен-Барт после Нового года. Я приехал 2 января, и мне передали, что он приглашает пообедать. Ну, я сказал: давайте пообедаем. И вот я на его яхте, а потом поехал к нему домой, кстати, у него дом очень небольшой там, на Сен-Барте, там пообедали и вышли на пляж. Сен-Барт — это часть Франции, и во Франции закон очень жесткий — частных пляжей нет, это общий пляж, и мы вышли купаться, а потом оказалось, что кто-то нас снимал.

— Вас снимали с моря?

— Черт его знает. Ну, каким-нибудь мощным телевиком, как это бывает. Конечно, потом тоже было очень забавно — обсуждение того, я это или не я, сколько лет назад это я, вообще не фотошоп ли это...

— И другой вопрос — кого это дискредитирует, вас или Абрамовича?

— А почему дискредитирует? Я вообще не очень понимаю, почему знакомство с Абрамовичем может кого-то дискредитировать. Да, я согласен, если бы я был на пляже, например, с Мамонтовым — ну, я понимаю, что это дискредитирует. А при чем тут Абрамович — это я не очень понимаю.

— Несмотря на то что вас так вполсилы мочит Госдума, все равно же вы — часть этой системы нашего государственного телевидения, пропаганды и всего прочего. И у вас такая роль по факту, что вот, у нас есть Познер, значит, у нас не совсем еще тоталитаризм, у нас еще кое-что можно. Это игра. Вы согласны?

© Юлия Рыженко

— Знаете, насчет тоталитаризма давайте будем точнее. Я жил при тоталитаризме, и я знаю, что это такое, и ничего похожего у нас сейчас нет. У нас авторитаризм, это есть, да. Конечно, можно вспомнить царское время, и «любимого еврея генерал-губернатора», и все такое прочее. Но все-таки мне не кажется, что я играю эту роль. Я сомневаюсь, что Эрнст в ответ на обвинение, что на Первом канале нет свободы слова, говорит: а вот, видите, у нас Познер. Что-то я не представляю это себе. А наличие «Эха Москвы», по-вашему, о чем говорит?

— О том же.

— Если так, то, наверное, соглашусь.

— Ваш приход на «Дождь» и уход с «Дождя» тоже странно выглядели. Если нельзя совмещать Первый канал с другими каналами, почему вам с самого начала это не запретили?

— Это история, да. Я знаю, что такое работать в штате или по контракту с крупной корпорацией, особенно на телевидении, но и не только, коли у вас есть контракт, то вы не имеете права где-то еще эту работу выполнять. И прежде чем пойти работать на «Дожде», я поговорил с Константином Львовичем, и я ему сказал: «Я бы хотел с Парфеновым там делать программу. Есть ли у вас возражения? Они же вам не конкуренты, вы же понимаете». Он сказал, что нет возражений. И я пошел. Мы сделали, по-моему, четыре программы или пять, максимум шесть, но после той программы, в которой был Навальный, мне позвонил Константин Львович, попросил зайти. Я зашел, и он мне сказал: «Знаете, все-таки я бы не хотел...» Я говорю: «Но мы же говорили с вами, и вы меня ставите в дурацкое положение вообще-то». Он сказал: «Ну, Владимир Владимирович, скоро надо подписать новый договор, выбирайте — или “Дождь”, или Первый канал». Ну, я ему сразу сказал, что у меня нет выбора в этом смысле, потому что мне важно... Ведь когда я выступаю на «Дожде», я, конечно, понимаю, что я выступаю в качестве проповедника перед аудиторией, которая разделяет мои взгляды, а когда я выступаю на Первом канале, там очень разные у меня зрители, и их, разумеется, гораздо больше. Поэтому я сказал: «Конечно, я остаюсь на Первом канале. Но вообще получается не очень хорошо. И я скажу об этом, я не буду скрывать, что вы поставили мне такой ультиматум». Он сказал: «Ну, это ваше право». Что я и сделал.

В России часто путают свободу с волей.

— А вообще «Дождь» вам был зачем нужен?

— Это было просто симпатично. Мне очень хотелось с Леней работать вместе, у нас с ним хорошо получается. Поначалу было трудно, потому что он так соскучился, видно, по эфиру, что его просто несло, он не давал сказать слова, но потом постепенно как-то это все устроилось, и мне было очень приятно. Ну и потом, иногда приятно говорить с людьми, которые разделяют твою точку зрения. Я получал удовольствие.

— В истории Первого канала в последние 10 лет вы с ним — две такие важные фигуры для канала.

— Он же не на Первом канале работал, а на НТВ.

— После ухода с НТВ ему последние 9 лет позволено раз в год делать документальные фильмы на Первом, а больше ничего не позволено. Что вы об этом думаете?

— Он учился вместе с Константином Львовичем в Питере, они друзья. Конечно, Эрнст понимает, какой это талантливый и яркий человек, и помогает ему, насколько может. Он не может взять его в штат. Уверен, если бы мог, взял бы. Вообще у меня была такая своеобразная история. Когда Леню изгнали с НТВ, я собирался на прием к Путину. Я вообще просился к Путину, чтобы поговорить об Общественном телевидении, но так совпало, и когда меня Путин принял (это было в 2004 году), я спросил его, будет ли он возражать против того, чтобы появилась на Первом канале программа «Познер—Парфенов» или «Парфенов—Познер». И он выразил некоторое недовольство Парфеновым, но вместе с тем сказал: пожалуйста, делайте. И, конечно, я сказал об этом Константину Львовичу, который дико обрадовался. Но это нам поломал Олег Добродеев, так, по крайней мере, рассказали мне; будто буквально через два-три дня Добродеев пришел к Путину с Кулистиковым и предложил Кулистикова в качестве генерального директора НТВ, но с условием, в частности, чтобы Парфенов не возвращался никуда на телевидение, кроме НТВ. И на этом, так сказать, наше мероприятие было сломано. Но тем не менее Константин Львович не отказался от Леонида Геннадьевича и действительно дает ему возможность делать фильмы.

© Юлия Рыженко

— А его речь на вручении Премии Листьева в 2010 году, что вы о ней думаете? Многие считали, что это такой удар по Эрнсту, на самом деле.

— Да, получилось, что это был удар по Эрнсту, это было несправедливо по отношению к Эрнсту, я согласен с тем, что он написал, я согласен с содержанием этой речи, но это было не то место, для того чтобы ее читать. В конце концов, ему вручали Премию Листьева его товарищи, которые вполне сочувствуют ему и вполне поддерживают его, они не виноваты в том, что его не пускают на телевидение. Он прекрасно понимает, что не они. Если бы ему орден давали в Кремле и он там бы читал эту речь, это было бы справедливо, а здесь-то кого он корил? И многие были шокированы, в том числе очень и очень либеральные, левые, ну, такие, как, скажем, Светлана Сорокина, это было странно очень. И некоторые потом считали, что вообще речь была кем-то передана ему специально, чтобы ударить по Эрнсту. Я в это не верю, но такие слухи были. Ну, у нас слухи быстро рождаются.

— Про Первый канал. Он все-таки и от ВГТРК, и от НТВ чем-то неуловимо отличается. Грубо говоря, и фильмы Мамонтова, и «Анатомия протеста» на Первом почему-то выйти не могут. Как это можно объяснить?

— Я думаю, что это можно объяснить прежде всего Эрнстом. Надо называть вещи своими именами: он абсолютно выдающийся человек по широте своих знаний, по уму, по таланту. В нем борются, конечно, два начала: одно — это творческая личность, обожающая телевидение, кино, понимающая в этом, и другое — крупный государственный чиновник, который тоже получает удовольствие от того, что он крупный государственный чиновник. И эти две личности между собой постоянно сталкиваются.

— Но побеждает пока телевизионщик.

— Да. И есть вещи, про которые он понимает, что он не может пойти на это, это внутри недопустимо. В частности, то, что вы назвали.

— Ваш эфир с Медведевым многих удивил не очень острыми вопросами. В частности, вы не назвали имя Навального, когда зашла речь о том, кого вы не можете позвать в эфир. Там были какие-то условия?

— Нет. Давайте я сделаю небольшой экскурс в прошлое. До программы «ПОЗНЕР» была программа «Времена», которая была, на мой взгляд, очень хорошей — до определенного момента. Последней из этой категории была, как мне кажется, программа о гибели «Курска». Потом, в связи с усилением так называемой вертикали власти, стало крайне сложно, а то и невозможно делать такие программы. В какой-то момент я просто понял, что не могу больше вести ее, и решил ее закрыть. С согласия Константина Львовича. И тогда я предложил вместо нее программу «ПОЗНЕР». Я сказал: «Давайте договоримся на этом берегу о том, что можно и чего нельзя. Я понимаю, что, вероятно, есть люди, которых я не могу пригласить, я взрослый человек, и я это понимаю. Поэтому давайте договоримся, вы мне скажете, кто эти люди, и я либо приму этот компромисс, либо скажу “нет”, и тогда не будет программы. Но давайте сделаем так, что это не будет бесконечно увеличивающийся список». Мы поговорили об этих людях, их там человек — ну, в пределах десяти. Я согласился и сказал, что эти фамилии останутся между нами, но сам факт существования такого положения я скрывать не стану. А какие это конкретные люди, пускай каждый догадывается в силу своего воображения...

— А как это происходило технологически? Вы перебирали имена сотни людей — вот этого можно, а вот этого нельзя?

— Да нет же, всё много проще, мы все прекрасно понимаем, какие люди неугодны на федеральных каналах... Я просто называл очевидные фамилии, а Эрнст в ответ говорил, что пока, к сожалению, так, что он будет делать все, чтобы это изменилось, но пока это так.

— Просто как раз в разговоре с Медведевым напрашивалось. Вот Медведев говорит: «Кого вам запрещают звать?» И вы бы ему сказали: «Навального...» Он бы и сел в лужу.

— Он бы не сел в лужу, потому что сказал бы, что он ничего не запрещает. Послушайте, у меня был такой случай с Путиным. Он пришел на Первый канал, нас было человек 30, имеющих отношение к информационной тематике. Ну, и как всегда бывает, знаете, человек 30, значит, бóльшая часть задает вопросы типа «как поживает ваша собака?», потом следующие по количеству вообще ничего не спрашивают, и маленькая группа задает реальные вопросы. И я его спросил: «У вас есть какие-нибудь возражения, Владимир Владимирович, против того, чтобы в эфире Первого канала появлялась несистемная оппозиция?» А он сказал: «А разве она не появляется?» Я говорю: «Нет». — «Ну как, на “Эхе Москвы”...» Я говорю: «Нет, Владимир Владимирович, я говорю о Первом канале». — «Ну, они там врут...» Я говорю: «Я не об этом спрашиваю». Он говорит: «Да не возражаю я!» Ну и что, Путин не возражает, но они не появляются... По крайней мере, в моем эфире.

— А почему не появляются?

— Видимо, потому, что этого не хотят какие-то другие люди... Причем, к сожалению, я не могу точно кого-то назвать, потому что нет такого человека, который бы мне сказал в глаза, что мне запрещено звать в эфир такого-то или такого-то. Мне кто-то говорил, что эти решения исходят от [первого заместителя руководителя Администрации президента] Алексея Алексеевича Громова. Может быть, это так, а может, и нет, я этого не знаю.

— Но с Громовым вы знакомы?

— Знаком.

— Говорят, что именно этот человек определяет всю информационную политику.

— Послушайте, говорят, что кур доят, а коровы яйца несут. Я вообще с ним если разговаривал за все эти годы три раза или четыре, так это максимум. Но когда я однажды ему звонил и задавал подобный вопрос, он сказал: «Вы зря ко мне обращаетесь, это не ко мне».

© Юлия Рыженко

— Хорошо, тогда что должно произойти, чтобы вы ушли с Первого канала сами?

— Если я не смогу делать ту работу, которую я делаю, так, как я ее делаю, то я уйду.

— Ну, ограничения же бывают, такие маленькие, терпимые, но их может быть много.

— Нет, у меня нет никаких ограничений, кроме вот того, о чем я вам сказал. Это ограничение я принимаю. Но больше ограничений у меня нет. Я не должен заранее обсуждать темы, соглашаться, согласовывать, нет-нет. В этом смысле я себя чувствую совершенно свободным. Другое дело, что мое отношение к свободе, я думаю, радикально отличается от представлений многих, потому что я так понимаю, что в России часто путают свободу с волей, а это разные вещи. Воля — это что хочу, то и ворочу и мне совершенно плевать на всех остальных. А свобода — это нечто такое, что кончается там, где начинает мешать свободе другого человека, и это прежде всего ответственность. Я бы сказал так: самый несвободный человек — это и самый безответственный человек, это раб. Он ни за что не отвечает, за него отвечает хозяин. Напротив, самый ответственный человек — это человек, который только сам принимает все решения, и он и есть самый свободный.

— То есть как раз Владимир Путин.

— Я не знаю насчет Владимира Путина. Я говорю о своих представлениях о том, что есть свобода. У Владимира Путина, возможно, совершенно другой взгляд на эти вещи.

— Просто иногда свобода — та, которая заканчивается там, где начинается свобода другого, в наших условиях упирается туда, где начинается свобода государства. Свободу же ограничивает не обязательно тактичность по отношению к таким же людям, как ты, а просто вот нельзя. Не потому, что сам уважаешь того человека, который стоит рядом, а потому, что там стоит мент.

— Нет, это не так. Послушайте, свобода — это совершенно другое. Ну, я могу привести один из моих любимых примеров. Это касается испано-французского писателя Хорхе Семпруна, который во время гражданской войны в Испании был выброшен во Францию, потом там сидел, а во время войны, когда немцы вторглись, он был в Сопротивлении и стал очень видным сопротивленцем. Немцы за ним охотились, и в конце концов они его поймали и посадили в гестаповскую одиночку. Потом он написал об этом книгу. И вот он сидит в одиночке, и солдат, который его караулит, задает ему вопрос: «А почему ты тут сидишь? Что ты сделал?» И он говорит: «Я сижу здесь, потому что я свободный человек». — «Что ты ерунду говоришь? Ты же в тюрьме! А я вот сейчас пойду в казарму, я свободный человек». — «Нет, ты не понимаешь. Я же ведь мог не рисковать шкурой, мог сидеть дома и читать газету, пить вино, вообще не заниматься всем этим, но я тогда отказался бы от своей свободы. Как свободный человек, я обязан был против вас бороться, потому что все, что вы собой представляете, — это против свободы. Поэтому у меня, как у свободного человека, не было выбора. А вот тебе приказали надеть форму, взять винтовку, в меня стрельнуть в случае чего, и ты — несвободный». Вот так и я понимаю свободу. Совершенно не так, видимо, как вы. У нас так понимают свободу очень немногие.

— Вам приписывают фразу про лошадиную задницу, которую будут узнавать, если ее покажут по телевизору.

— Не приписывают, это действительно моя фраза.

— Она не устарела за эти годы?

— Если показывать лошадиный зад каждый день в определенное время на всю страну, то зад будут узнавать. Я это утверждаю. А когда перестанут показывать, через две недели забудут. Это тоже верно.

— Если вас перестанут показывать, вас забудут, вы считаете, или нет?

— Да, конечно.

— Почему?

— Ну, потому что таково свойство телевизора. Если бы сегодня по улицам прошелся такой человек, как, например, Александр Бовин, выдающийся журналист…

— Я думаю, его бы узнали.

— Не узнали бы. Подавляющее большинство. Вообще кумиров того времени, скажем, Юрия Сенкевича или Влада Листьева — не узнали бы! Это так устроено. Мы же ничего не создаем. Кино не снимаем, книг не пишем, картин не рисуем, музыки не сочиняем, пластинок не записываем с нашими голосами, нет. Это плата за то, что нас узнают в один день на всю страну и мы становимся уж такими прямо знаменитыми. А потом так же быстро — до свидания, и все. Это свойство этого «ящика». Конечно, забудут. «Помните, — кто-то скажет, — был такой Познер?..» А кто, чего — не вспомнят. Вот так вот.

Следующий материал Stockmann, M.D.
Комментарии пользователей Facebook
Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с feedsportal.com

0

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • slon.ru
          • домен da.feedsportal.com
          • домен feedsportal.com

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции