html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Бедные люди

«Невозможно каждому похищению на Кавказе посвятить отдельный текст»

– Бедные люди, – говорит Аслан, стоя у светофора. – Какие люди? – настораживаюсь я. – Те, к кому мы идем на пресс-конференцию! – А-а-а, – смеюсь я. – Да, бедные. – Надеюсь, ты не собираешься там смеяться?! – спрашивает Аслан. – Не собираюсь. Просто Хеда (Хеда Саратова - руководитель информационно-аналитического агентства «Объектив», прим. РР) меня попросила прийти, и я даже толком не знаю, что там за тема. Писать я с этой пресс-конференции ничего не собираюсь. Аслан – герой репортажа «У тебя все будет». Мы познакомились четыре года назад в детском лагере, куда я приезжала писать о детдомовцах, чеченских детях и детях Беслана. Тогда он был просто «ребенком чеченской войны», сейчас Аслан – современный художник с персональными выставками и участник всяких биеннале. Аслан надевает шапку. Загорается зеленый. Мы перебегаем дорогу к Пречистенке.

21 февраля

12.30

Пречистенка 17. Пресс-центр. Входим в зал, где пресс-конференция, заявленная на двенадцать часов, должна быть в самом разгаре, но натыкаемся на пустые столы и стулья.

Оглядываюсь. Сбоку возле двери, нахохлившись, сидит крепкого сложения женщина в фиолетовой водолазке и длинной черной юбке. Рядом с ней – коренастый мужчина в бежевом пиджаке. Хеду я нахожу с другой стороны двери, она разговаривает с грузной пожилой женщиной. За столом сидит только одна представительница СМИ. Мне видны ее высокие бежевые каблуки, на которые она опирается, откидываясь на стуле.

– Еще не началось? – сонно спрашиваю я.

– А никто не пришел, – отвечает Хеда.

Появляется еще одна журналистка. Грузная женщина поднимается и садится за стол, говоря, что пора начинать. В зале, включая меня, три представителя СМИ. Я сажусь рядом с выступающими – их пятеро. Аслан садится за моей спиной.

– Лиза Бузуртанова, – представляется женщина в платке. – Мой брат Ахмед Бузуртанов, тренер спортивного клуба «Калой», житель села Майское был похищен шестого декабря людьми в масках и военной форме, есть очевидцы. С тех пор мы ничего не знаем о нем.

Умолкая, Лиза отрывает взгляд от своих рук, сцепленных в замок, и смотрит исподлобья по сторонам. Шея у нее согнутая, как будто на ней лежит камень. Вздыхая, я роюсь в сумке и достаю из нее диктофон. Включив, кладу на стол. Диктофон раздраженно цокает о стол, и в этом звуке – мой протест против действительности. Меня подняли в десять утра, уговорили прийти на пресс-конференцию, тема которой мне неинтересна. Я оказалась в зале, где выступающих больше чем гостей. И эта покорность в посадке головы женщины, потерявшей брата, ее затравленный взгляд, заставляют меня заняться темой, которая для журналиста не актуальна. Невозможно каждому похищению на Кавказе посвятить отдельный текст.

Лиза шевелит большими пальцами сцепленных рук. По моим наблюдениям, жест – чечено-ингушский. Когда кавказским женщинам больно, они, согласно традициям, крепко держат боль в себе, но для облегчения самопроизвольно начинают тереть коленки ладонями или шевелить большими пальцами сцепленных рук.

– Мы обращались к главам двух республик – Осетии и Ингушетии… В ФСБ России, – продолжает она, и видно, что эту речь она записала и выучила.. Оттуда пришел ответ, что это не в их компетенции. Обращались к Путину. Встречались с главой Ингушетии. Но пока нет результатов и…

– А вам слышно, что говорят? – перебивает ее седая грузная женщина и обводит всех выпученным взглядом. – Потому что мне ничего не слышно.

– А четырнадцатого декабря, – громче начинает Лиза, сглатывая после слов, – я обратилась в Единый Кавказский Форум в Нальчике… с обращением. Вот тогда пошло какое-то… продвижение в этом вопросе.

– Ваха Белхароев, – представляет грузная женщина мужчину в бежевом костюме.

– Я хотел бы поприветствовать всех… – говорит он. Наверное, он тоже готовился, но первую фразу из речи надо было бы выкинуть – тут приветствовать некого. – Причина нашего собрания здесь, – продолжает он, – это похищение ингушского спортсмена, довольно таки известного в Ингушетии, моего родственника. Молодежь его знает. Он был очень открытым человеком и являлся сотрудником таможенной службы Российской Федерации… У нас на Северном Кавказе сложилась такая практика – похищать людей средь бела дня… Известно, кто обладает такой прерогативой…

– Кто? – спрашиваю я.

–Обычно это делают сотрудники правоохранительных органов, – он бросает в меня взгляд, отяжелевший от долгого смотрения в стол.

– А зачем им людей похищать? – спрашиваю я.

– Я попытаюсь ответить на этот вопрос… После похищения глава Ингушетии Юнусбек Евкуров собрал спортсменов, соратников похищенного, и на этой встрече он заявил, что Ахмед Бузуртанов два года назад имел какое-то отношение к человеку, который является членом бандподполья. Его, по словам главы, Бузуртанов отвозил куда-то. Но они вместе работали. Также глава заявил, что обладает распечатками их телефонных разговоров, но они нигде предъявлены не были. М-м-м… Что еще… И мы сегодня родственники говорим… у нас требование какое – если он совершил преступление, пусть его судят, как во всех нормальных демократических странах. Дайте ему срок, пускай пожизненно. А так… Просто человека похитили, а потом пытаются обвинить в чем-то.

– Могу я задать еще вопрос? – спрашиваю я.

– Давайте вопросы будем задавать потом, – диктаторским тоном произносит грузная женщина. – Не надо нарушать процедуру.

– Угу, – поворачиваюсь я к Аслану. – Тут три человека, а она хочет соблюсти процедуру.

– Адвокат Заурбек Садаханов, – представляет женщина еще одного мужчину, сидящего между Лизой и Хедой.

– Хотелось бы в первую очередь поблагодарить всех присутствующих, – произносит он, а я про себя думаю: «А во вторую повторить все уже сказанное, скучно оформив это юридическими терминами и задержав меня здесь на лишних пятнадцать минут».

Так и выходит – адвокат говорит минут пятнадцать.

– Ознакомившись с рядом документов из уголовного дела, – говорит он, – я вижу, что изначально следствие почему-то бракует свою работу. Что я имею в виду? Постановление о возбуждении уголовного дела номер двадцать один девятнадцать ноль восемь от седьмого декабря две тысячи двенадцатого года – оч-чень интересный документ, – когда он так напирает на слово «очень» становится хорошо слышным его чеченский акцент. – В одном и том же постановлении говорится о том, что Ахмед Бузуртанов безвестно отсутствует, и там же – о том, что он стал жертвой преступного посягательства. Но уголовное дело почему-то возбуждено по факту убийства… Но в наличии нет ни трупа, ни каких-либо данных о нем или другой информации. То есть на сегодняшний день у нас есть все основания говорить о незаконно возбужденном уголовном деле. Обвинения не только несостоятельны, на сегодняшний день их глупостью можно назвать. Для того, чтобы такие выдвигать, надо иметь серьезные доказательства, прошедшие через судебный фильтр. Вот вы, девушка, – обращается он ко мне, – вы не представились. А кого вы представляете?

– Марина Ахмедова, журнал «Русский Репортер», – отвечаю я, поправляя на коленках морковного цвета платье. Хеда хихикает.

– Во-о-от, – говорит адвокат. – Очень приятно. Ваш вопрос «зачем им это нужно?» – очень хороший и актуальный вопрос, но его надо задавать органам предварительного следствия. А конкретно вам надо поехать к следователю Таймазову и спросить у него, – он с улыбкой смотрит на меня, я любезно улыбаюсь ему в ответ, думая: «Ну как же, сейчас все брошу и помчусь в Ингушетию к следователю Таймазову».

– Лиза, – говорю я, и женщина быстро поворачивает ко мне голову так, будто у ее уха просвистел камень.

– Представьтесь, пожалуйста, – перебивает меня грузная женщина.

– Я уже представлялась. Лиза, вы, наверное, надеялись, что похищение вашего брата…

– Нет, вы что-нибудь слышите? – снова перебивает меня женщина и выпучено обводит глазами собравшихся.

– Значит, у вас что-то  не в порядке со слухом, потому что все остальные меня прекрасно слышат. Лиза, вы, наверное, надеялись, что сюда придут московские журналисты. Что вы чувствуете сейчас, сидя перед пустым залом?

– Ну, вы почти угадали… – говорит она. – Но иногда бывает достаточно и двух-трех человек.

– Но вы понимаете, что ваша беда Москве не интересна?

– Знаете… – отвечает она. – Это мой единственный брат, – она вцепляется в свои руки и, кажется, держит саму себя. – У меня же еще брат был… – она глотает комок воздуха.

– Ну… в девяносто втором году мы жили в пригородном районе Северной Осетии. В девяносто втором произошел конфликт осетино-ингушский. Наша семья была в заложниках две недели… нас на расстрел поставили, к стенке, но кто-то сказал: «Да вы что? Нельзя их расстреливать. Скоро будет обменный процесс, обменяем на наших». Отца и брата забрали в другое место. Их… они двадцать лет числятся без вести пропавшими. Видите, вот это старший брат, ему девятнадцать тогда было, а это – отец, – она поднимает две фотографии – спокойные лица черноволосых мужчин на ярко-голубом фоне.

– Только неделю назад я узнала… слух дошел… что оказывается их расстреляли у хлебзавода и сожгли в пчи… – сглатывает она гласную. – Но это был конфликт, а сейчас – мирное время …

– И еще я вас хочу спросить…

– Давайте потом, – вступает грузная женщина. Вот вы хотели спросить? – она обращается к девушке, сидящей с опорой на каблуки. Та представляется. Она – из агентства.

– У меня вопрос, – начинает она, утомленно растягивая слова. – Вот сегодняшнее мероприятие… Я понимаю вас прекрасно – это ваш брат… Цель этого мероприятия? К кому обращаетесь? Есть там, допустим, глава Осетии. Есть – глава Ингушетии. Президент Путин. Вот к кому ваше обращение?

– Мы обращались ко всем людям, кого ты перечислила, – говорит Хеда, поворачивая к ней серьгу из большого голубого камня. Атласная косынка с белыми разводами красиво приподнята венчиком у нее на макушке. – Я сама встречалась с Евкуровым, и он обещал.

– В продолжении вопроса коллеги, – подает голос еще одна журналистка. – Ее вопрос обоснован – когда мы будем писать об этом мероприятии, нужно конкретное обращение к тому или иному лицу.

– Да, лицо назвать, чтобы мы имели представление, о чем писать, – говорит агентская журналистка. – Вот я пришла, и что я буду писать?

– Аслан, – оборачиваюсь я, – ты не знаешь, перед кем она так выделывается?

– А? Что? – Аслан извлекается из скорбной задумчивости и меняет позу.

– Я, наверное, непонятливая, – говорит грузная женщина. – Следственные органы полагают, что его убили, а вы говорите, что его похитили.

– Дело возбуждено по статье  «умышленное убийство человека», - говорит адвокат.

– А на каком основании решили, что он убит? – спрашивает она.

– Так я и говорю – нету трупа.

– А какая подоплека? – спрашивает грузная женщина. – Как же так можно делать? Когда люди говорят, что видели, как его похитили, а следователи говорят – убит. Это же чушь, – говорит женщина.

– Но вы же знаете, кто и на какой машине его похитил. Правильно? – снова звучит утомленно-растянутый голос агентской журналистки. – Ну, давайте назовем все своими именами.

– Это произошло в два часа ночи, – говорит Лиза. – В двухстах метрах от дома. Он завернул в переулок, и соседи, которые по своим делам вышли, видели, как две машины заблокировали его машину сзади и спереди. Это очень быстро произошло.

– Но вы же знаете, откуда эта машина была. Номер машины же есть, – продолжает агентская журналистка.

– Откуда я знаю? – спрашивает Лиза.

– А у вас есть предположение, что это за машина?

– Я же вам говорю, все, что я знаю – было четыре машины. Свидетели видели, как оттуда вышли люди в военной форме.

– Правильно… – продолжает та. – И что это были за люди?

– Откуда я знаю?

– Вы понимаете, что задаете вопрос, на который должны ответить следственные органы? – спрашивает ее адвокат.

– Если бы было понятно, что это за люди, мы бы здесь не сидели, – изрекает за моей спиной Аслан.

– Но у вас же есть предположения… – утвердительно-растянуто произносит агентская журналистка.

– Что за службы? – продолжает агентская. – Почему вы нам не говорите?

– Я не знаю, не знаю. Откуда я знаю? – задыхается Лиза.

– Есть просто мнение, – осведомленно-растянуто произносит журналистка, – что это – абсолютно бытовой конфликт, связанный с личной местью этому человеку – вашему брату.

– А чье это мнение, можно узнать? – спрашивает адвокат.

– А я вам говорю – я, как журналист, вижу это в блогах.

– Я не знаю, – говорит Лиза. – Может, вы почитали чей-то комментарий и так решили. Но я – сестра, и для меня это никакой роли не играет.

– То есть вы остаетесь при своем мнении – что это правоохранительные органы?

– Я не знаю. Я говорю вам все, что знаю. Это были люди в масках, с автоматами Калашникова… Если бы нам сказали кто, мы бы не сидели сейчас на месте.

– Просто, насколько я знаю, – продолжает агентская, – а я слежу в блогах… И если вы утверждаете, что это силовые структуры Ингушетии, то назовите это своими именами.

– А как мы можем это назвать, вы себе представляете? – выкрикивает Лиза.

– Я понимаю… – продолжает агентская. – Я лично общалась с теми, кого он тренировал. Я просто не буду называть их фамилии.

– Вы хотите, чтобы они назвали вам фамилии, – с усмешкой произношу я, – но сами отчего не в состоянии этого сделать.

– Я им в личной беседе скажу. Просто мне говорили, что у него были какие-то терки с осетинами.

– Ну, послушайте, – набухаю я. – Я это больше не могу слушать. Вы хотите найти своего брата, которого похитили, – обращаюсь к Лизе. – Даже если это сделали бандиты, с ситуацией в любом случае должны работать правоохранительные органы, и найти тех, кто это сделал. Даже если бы у него были так называемые терки с кем-то, – в слово «терки» я вкладываю максимум иронии. – Ну, вот… я продолжу. Вы уже обозначили, что вы тут – главная женщина, – обращаюсь к грузной женщине. – И я прошу позволения задать следующий вопрос…

- Хеда, помнишь, как несколько лет назад ты мне рассказывала кавказскую притчу – когда-то давно у одной женщины на войну призвали мужа, сына и брата. Ей сказали: «Да, мы понимаем, трое мужчин из семьи – это перебор. Одного мы отпустим. Выбирай кого». И женщина ответила: «Сына я еще рожу. Муж у меня будет. А брата больше никогда не будет. Я выбираю брата». Я знаю, как женщины на Кавказе любят своих братьев. Я понимаю, Лиза, как вы хотите его найти. Скажите, каково это – ждать своего брата?

– А хуже ничего нет, – она, наконец, твердо смотрит мне в глаза. – Ну, нет ничего на свете просто труднее. Ну, это… каждый день горе и слезы, – она плачет и быстро закрывает лицо концами легкого платка. Ее плач совершенно соответствует тому женскому плачу, который я определяю, как «женский чеченский» – сначала женщина делает усилия, чтобы его в себе задавить, потом она пытается вытолкнуть его из себя короткими, незаметными для окружающих выдохами. Но если при этом она говорит, то ничего у нее не получается – слова седлают плач, и скачут на нем, как на быстроногом коне. – А сейчас… где он – мой младший брат? Его пытают? А что он там кушает? Знаете, когда его забрали, у него даже кроссовок с ноги упал. Мы потом нашли возле машины – кроссовок и носок. И потом сны… Понимаете? Сны… То мама сон увидит, то сестра моя. А недавно сын мне говорит – «Вчера дядю Ахмеда во сне видел. У него был синяк на лице. Он был хромой, футболка порвана». А как так жить?

– И ваш первый вопрос! – мужчина в бежевом пиджаке поворачивает ко мне раскрасневшееся лицо. – Ну, конечно, мы ждали, что будет много журналистов! ОРТ, НТВ – конечно, мы и не рассчитывали на это. Но «Дождь» мог бы прийти. Это же не только наша трагедия. Это – трагедия государства.

– Назовите человека, – говорю я. – Сильного человека. Он может быть кем угодно, самым недосягаемым в нашей стране. Сильного хорошего человека, облеченного властью, который мог бы вам помочь.

Они переглядываются. Они не могут припомнить такого человека. Пресс-конференция заканчивается. Выступавшие встают. Я продолжаю сидеть, разглаживая платье на коленках. Проходя мимо меня, Лиза проводит рукой по моей спине. Я узнаю этот жест – чеченский. Это – молчаливая благодарность. Съеживаюсь – теперь мне придется все бросить и писать о ее брате.

Выходим с Асланом на улицу.

– Что-то холодно, – говорит Аслан, надевая шапку.

Когда мы хотим повернуть в арку, ко мне подбегает Лиза. В солнечном свете я вижу широкие поры на ее лице.

– Мы – простые люди, – говорит она, сжимая мою руку выше запястья. – Настолько простые, что сегодня ночью мне было негде остановиться, я спала в автобусе. Но я смотрю в ваши глаза, и я верю, что мой брат жив. Он жив?

– Ну конечно.

– Вы думаете?

– Ну… мир же добрый.

– Бедные люди, – мучительно говорит Аслан, когда мы проходим в арку и сворачиваем направо. – Как им помочь? Тысячи подобных случаев. Это, правда, никому неинтересно. Марина! – он останавливается.

– О, боже, Аслан, что?!

– Надо сделать то, чего никто до этого не делал!


21.20

Еврейский музей и центр толерантности. Зал. Российская премьера американского фильма «Нюрнберг». Мы с Асланом – на первом ряду. Зал готовится задавать вопросы – Сандре Шульберг, дочери автора фильма и Стивену Раппу, послу по особым поручениям США.

– Я задам им вопрос про этих бедных людей, – шепотом говорит мне Аслан.

– Ты, конечно, можешь задать, но как это относится к фильму?

– Они же сказали, что он занимается нарушением прав человека. Я просто спрошу, что делать дальше.

Аслан поднимает руку. Ему передают микрофон.

– Я хотел бы рассказать о том, что сегодня утром мы были на пресс-конференции, на которую никто из журналистов не пришел. Похитили одного человека на Северном Кавказе, – начинает Аслан и так волнуется, что почти на каждом предложении нервно тыкает в меня коленкой или задевает рукой. Я предусмотрительно прячу свой пластиковый стаканчик с чаем.

– А-а-а, – говорит переводчик послу. – Вы знаете, это к фильму никак не относится. Вопрос связан с похищением на северном Кавказе. Я не буду вопрос переводить, просто в конце молодой человек к вам подойдет и задаст вопрос… Давайте следующий вопрос.

– Почему он не захотел мой вопрос переводить?! – спрашивает Аслан, когда мы идем мимо рельсов в сторону Новослободской.

– Наверное, потому что твой вопрос никак не относился к фильму, – повторяю я.

– По-моему, очень даже относился, – Аслан расстроено надевает шапку.

– Но ты же хотел сделать что-то необычное… – говорю я. – Будь спокоен, ты это сделал.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с rusrep.ru

0

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • rusrep.ru
          • домен rusrep.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции