html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Чтение карты на ощупь

Сегодня в рубрике «Пристрастное чтение Дмитрия Бавильского» речь пойдет об эпистолярном романе: 57 лет регулярной переписки жены и сестры Чехова читаются как увлекательный триллер, хотя и с заранее известным финалом.

О. Л. Книппер, М. П. Чехова. Переписка 1899–1927. Том 1. М.: Новое литературное обозрение, 2016. Подготовка текста, составление, комментарии З. П. Удальцова; предисловие И. Н. Соловьевой

Переписка сестры Чехова с его невестой началась сразу после знакомства писателя и актрисы на репетиции — в начале весны 1899-го, чтобы продлиться до 1957 года, охватив практически все важнейшие периоды жизни России в ХХ веке.

Семейное счастье Ольги Леонардовны с Антоном Павловичем было недолгим: обвенчались они 25 мая 1901 года (и почти сразу же уехали в свадебное путешествие пить кумыс — из деревни Аксеново Уфимской губернии пишутся самые счастливые и безмятежные письма), а уже летом 1904-го великого писателя не стало.

Постарайтесь примерить эту ситуацию на себя. Считай, всего-то чуть больше трех лет полноценной семейной жизни и затем бесконечно долгое послевкусие, жизнь будто бы вообще после всего, когда самое важное уже произошло и остались только детали.

То, что сиюминутно кажется роковым и безвозвратным, рассеивается без следа, тогда как случайные черты не стираются, но становятся базой биографии — покупая в Ялте земельный надел для лечения братовых легких, его родные выбирали судьбу на десятилетия вперед.

Человек предполагает, а Бог располагает. Будучи рядом с Чеховым, Книппер серьезно заболевает, и, судя по описаниям в письмах новой родственнице Марии, почти постоянно живущей в Крыму, носятся с ней как со смертельной больной. В том числе, конечно же, и муж, жить которому осталось всего ничего.

«От болей и нервного состояния поднялась рвота адская, и боли, и рвота чередовались без передышки всю ночь от 9½ веч. до 7 ч. утра. Говорят, что при родах так не орут, как я орала. Боли не стихали, несмотря на морфий и микстуру. След. ночь я провела спокойно, а вчерашнюю опять всё время рвало, хотя нечем было рвать, и это было мучительно. Сегодня спала опять хорошо. Лежу я в большой комнате, Ант. спит в спальной…» (06.06.1902, из Москвы в Ялту)

Если не знать канвы, то начинает казаться — тут именно Книппер не жилец. В октябре 1924-го она пишет Марии Павловне: «Я живу тихо и вообще как-то не знаю, как взяться за жизнь — за последнюю главу…» Однако скрипучее дерево может скрипеть и спустя 30 лет.

Переписка двух женщин (сначала молодых, затем зрелых, после — дам без возраста, сумевших, скажем прямо, заглянуть за 90) переполнена жалобами на здоровье. Их здесь примерно столько же, сколько сетований на быт и сложности, связанные то с приморским климатом (письма 1927-го, которыми заканчивается первый том, описывают знаменитое ялтинское землетрясение, растянувшееся на пару месяцев), то с «революционной ситуацией» или же годами «военного коммунизма». Несмотря на которые, и Ольга Леонардовна, и Мария Павловна смогли сохранить не только себя (во всех, не только физическом, смыслах), но и собственную недвижимость.

Обе ненавидели большевиков больше чем кого бы то ни было. И тем не менее Ольга Леонардовна водила дружбу «на самых верхах», а Мария Павловна большую часть жизни директорствовала в ялтинском доме-музее великого брата, приглядывая еще и за дачкой Книппер в Гурзуфе. Нужно ведь следить за постоянной сменой жильцов, регулярностью их выплат, а также за сохранностью строений, грозящих оползнями.

Логика жизни, что называется, берет свое. Не уставая насмехаться над планами и причитаниями. Драма, растянутая на несколько самодостаточных (и закончившихся, полностью исчерпавших себя) исторических периодов. Включающих две мировые войны, крах одной империи и рождение, вызревание и расцвет другой — со всеми сопутствующими этому болезнями роста: сбоями быта, гражданскими войнами, разрухой, голодом и последовательными репрессиями.


Вся эта жизнь на вулкане (еще мягко сказано) создает внешние отбивки, превращая «судьбу семьи в судьбу страны» (точнее, наоборот); однако есть ведь еще и самое главное измерение — личное, приватное. Человеческое существование течет поверх всех превратностей судьбы, не только общественных, но и частных, — как выживали-то? И как выжили в этих исторических толщах, которые со временем слеживаются, занимают в учебнике все меньше и меньше объема, все сильней и сильней скрадывающего амплитуды общественных складок?

Чтение этой переписки как раз и показывает, что, оглядываясь назад, мы способны приблизить к своему пониманию период не длиннее последнего полувека. Плюс-минус еще пара десятков лет, особенно когда, как это случилось на нашем веку, есть важный водораздел эпох вроде Великой Отечественной. Чтобы понять его во всей сложности сплетения причин и следствий, постепенно выпадающих из контекста, растворяющихся в историческом нигде, — и, таким образом, принять. Прочувствовать.

Симптоматично, что Лев Толстой выбрал для главного русского романа дистанцию именно в 50 лет, так как далее все становится со временем совсем уже «гладким». Вот и Гарольд Блум, размышляя в «Западном каноне» о пьесах Беккета, формулирует схожую мысль: «Дело, возможно, в том, что мир сорокалетней давности, по ту сторону шестидесятых, уже кажется погруженным в бездну времен где-то на век…»

Обращаясь теперь, например, к истории Московского художественного театра, прежде всего, вспоминаешь о «великих стариках» и их мемориальных досках, украшающих дома в центре столицы, тогда как почти все они — из тех, кто на слуху — лишь последыши и последние участники великих деяний, у истоков которых вместе с «отцами-основателями» стояла в том числе и Ольга Леонардовна.

Я о том, что Книппер оказалась уникальным мостом из совсем уже мифогенного прошлого, совпавшего, ну например с истоками Серебряного века, в почти досягаемое для нас послевоенное и даже послесталинское существование. Между тем как жена Чехова происходит из еще более ранних времен — «до всего» того, что сложилось в основания советской цивилизации, казавшихся нам, заставшим ее на самом излете, незыблемым и уже не раскладываемым на составляющие.

Однако, внедряясь в переписку, видишь, как железобетонная данность начинает распадаться на части. Примерно так, как по мере приближения к линии горизонта пейзаж разваливается на детали. Ольге всегда есть что рассказать о делах в театре — репетициях, премьерах, гастролях, ссорах Станиславского с Немировичем.
На Марии висит еще более хлопотное хозяйство: дом, после революции преобразованный в музей (из-за чего буквально каждый день приходится строчить в Москву по несколько (!) отчетов — бюрократической лихорадкой молодая советская власть болела с первых дней существования), дача в Гурзуфе, сад-огород, постоянные достройки построек да ремонты.

Обе бездетные, Ольга Леонардовна и Мария Павловна — женщины незаурядные, мощные, многосторонние. Несмотря на интеллектуальность занятий и богемность, хозяйственные, домовитые. Им внятно всё: и красота декадентских конструкций в искусстве, и варка варенья, которым, пережидая зиму, можно накормить не только семью, но и хороших знакомых. Мгновенный переход от горних высей к презренной прозе домашнего хозяйствования порой занимает всего пару слов.

«Краски мне не привози, вряд ли я буду писать. Привези носовых платков получше…» (08.06.1905, из Ялты в Норвегию)

Антон Павлович Чехов с семьей в Ялте

Фото: apchekhov.ru

Даже изматывающие гастроли по Европе и Америке (особенно в революционные годы; позволившие самосохраниться не только МХТ, но и всей его труппе) или Малороссии («Как меня принимали в Харькове», —подмигивает одна родственница великого драматурга другой) и съемки в кино продиктованы сугубым прагматизмом. Возможностью подзаработать или попросту выбраться к морю.

«Сниматься предлагают в Севастополе 5 дней по 50 р. в день, привезут, отвезут и дают хорошую комнату. Роль и сценарий глупые, малоинтересные. Думаю согласиться и сделать канализацию. Поторгуюсь. Целую и жду. Оля» (19.07.1926, из Гурзуфа в Ялту)

Они, действительно, весьма часто цитируют чеховские пьесы, в которых одна играла, а другая переписывала и издавала всю оставшуюся жизнь, наряду с письмами и переводами на другие языки, — с чего и сама жила, содержа в приемлемости «дачку», и многочисленному окружению своему, которое всегда табунилось на югах, даже и не в сезон, жить давала.

Из-за этого формального одиночества у Марии Павловны (как и у Ольги Леонардовны, точно так же живущей с постоянными приживалами) будто бы не существовало. Внешне всё казалось исключительно благопристойным, давало поводы к зависти чужих, но и провоцировало на нечастые душераздирающие пассажи в письмах. Откровенных высказываний, впрочем, не так много — влияние мужа и брата заключается, кроме всего, в повышенной сдержанности.

Но часики-то постоянно тикают. Не устают. Письма мелькают верстовыми столбами, а я смотрю на даты посланий и лишний раз укрепляюсь в ощущении, что всё — суета сует и всяческая суета: таскаешь, натаскиваешь соломку в одно место, а прилетает же, прилетит, в совершенно иное. Из-за почти тайного венчания Чехова с актриской (никого не поставили в известность, заранее спланировав побег под Уфу), Мария устраивает Ольге эпистолярный скандал.

И обе они, постоянно ссылаясь на своих матерей (каждая из них, официально будучи одинокой, живет со своей мамочкой, все сильнее и сильнее дряхлеющей на протяжении первого тома переписки, пока из жизни не уходит сначала мать Антона и Маши, а затем и Ольги), тратят чудовищное количество сил, отапливая улицу, чтобы укрепиться в своей субъективной правоте. Которая теряет актуальность уже послезавтра, на очередном повороте судьбы.

Семья-то уже давным-давно считала, что Антон Павлович, основной кормилец, на всю оставшуюся принадлежит лишь им. Из-за чего молодуху, как и положено по традиции, поначалу принимают в штыки. Интригуют против нее, выказывают ей, словно бы обманом завладевшей их главным сокровищем, свое «фе». Из-за интеллигентности это самое «фе» менее ядовитым не становится, даже когда ярость уходит в подтекст.

«Дорогая моя милая Машечка, ничего не могу писать толком, прости. Взволнована, дел по горло. Сегодня мы венчаемся и уезжаем в Уфимскую губ. в Аксеново на кумыс. Антон чувствует себя хорошо, мил и мягок. В церкви будут только Володя с д. Сашей (по желанию Антона) и еще 2 студента свидетеля. С мамой вчера была трагедия и объяснение из-за всего этого. Ночей не сплю, голова трещит, ничего не понимаю. Мне ужасно грустно и больно, Маша, что тебя нет со мной в эти дни, я бы иначе себя чувствовала. Я ведь совсем одна, и не с кем слова обо всем сказать…» (25.05. 1901, из Москвы в Ялту)

Ольга Книппер и Мария Чехова

Фото: etoretro.ru / in-istra.ru

Почта (за исключением нескольких революционных лет) работает почти идеально. Разрыв между адресатами всего пара дней. Впрочем, Ольга пишет в несколько раз чаще Маши.

«Ну, милая моя Олечка, тебе только одной удалось окрутить моего брата! Уж как крепился, не поддавался человек, но судьба пришла — и кончено! Тебя конем трудно было объехать! Только вчера, получивши от тебя письмо, я несколько поуспокоилась, ведь с 18 мая ты ровно ничего мне не писала. Неожиданная телеграмма, конечно, встревожила нас, особенно мать. Она всё металась из стороны в сторону, плакала сильно. Теперь она уже успокоилась и даже, кажется, начинает желать повидаться с тобой поскорей и примирилась с тем, что ее Антоша женат…» (30.05.1901, из Ялты в Москву)

Как же на самом деле корреспондентки относились друг другу науке неведомо. Инна Соловьева, историк МХТ и автор предисловия к двухтомнику, замечает: «Любили ли друг друга прожившие бок о бок М. П. и О. Л. — это в конце концов не наше с вами дело. А наше с вами дело понять, как можно изо дня в день, из года в год, десятилетия вести себя друг с другом так, как положено вести себя родным и любящим. (…) Иначе сказать: действуйте так, как если бы вы любили. Читая эту переписку в ее полноте, вычитываешь этот подсказ. Не попробовать ли вести себя так, как если бы мы любили. И как если бы были благородны».

В какой-то момент ловишься на том, что читаешь будто бы эпический роман, построенный на сложном сплетении лейтмотивов. Две вполне понятные героини, достаточно общие для всех и не нуждающиеся в дополнительных вводных контексты — истории России, МХТ, Антона Чехова, интеллектуальных мод…

…а еще стабильность обстоятельств (если, конечно, вычесть из канвы этого романа пару разрушительных революционных лет и многолетние разъезды Московского художественного по заграницам, случившиеся сразу после октябрьского переворота): лето обе родственницы проводили в Крыму, затем Ольга Леонардовна возвращалась в Москву, из-за чего переписка ускорялась. После разлуки и нового всплеска родственности часто писали сразу из поезда, «с дороги».

А затем, осенью, и Мария Павловна подтягивалась в столицы, собирать братовы гонорары, решать музейные и жилищные дела, ходить на спектакли. В первые десятилетия ялтинской жизни она старалась вернуться на юг к Рождеству, позже отъезжала в Крым, уже по весне. И так, по кругу, из года в год, точно специально для того, чтобы у нас возникала возможность сравнивать «годовые кольца» сюжета и наслаждаться повторениями в их неповторимом развитии.

И даже финал первого тома, обрывающегося землетрясением и его последствиями, — сочинился вполне драматургически точной точкой: на взъеме. Да-да, это весьма и весьма жирный материал — можно роман написать или же на пару сезонов сериал вырастить: помимо «простого» чтения и чувства причастности к истории страны, переписка эта дает всем веер потенциальных возможностей восприятия.
Проще всего, конечно, сконструировать из нее биографическую постановку, с чредой внутренних взрывов и каскадом ложных финалов, дабы драматизм нарастал постепенно и как бы исподволь. Никуда особо не рассасываясь, ничем внешне не разрешаясь.

С одной стороны — сплошные исключения выдающихся личностей: сестра великого писателя, сама незаурядный публикатор, мемуарист и «музейный деятель», не говоря уже об одной из самых известных актрис российского театра первой половины ХХ века, но, с другой, на фоне глобальных исторических потрясений — своими реакциями— они выглядят вполне всечеловеками, напоминая любого из нас.

В быту и среди «своих» сложно демонстрировать величие. Хороший вкус позволять не будет. Актриса играет смирение и покорность судьбе, родная сестра и не скрывает свои нелюдимость и высокомерие, столь сильно измотана отчетностью, что уже не до лепки из себя чего-то возвышенного.

Тут на обычные письма-то времени не хватает, из-за чего на одно письмо из Ялты приходится три (а то и больше) московских. И это тоже интересная тема, так как у Книппер в МХТ — со всей его столичной тусовкой, светской жизнью, сторонними людьми, энергетическими тратами и соблазнами — вообще-то, времени меньше в разы. Но очень уж темперамент мощный. Не случайно, совсем не случайно, что это именно она Антона Павловича когда-то в прошлой жизни охомутала.

Нормальный такой символический театр. Они и выглядят, если что, законченными чеховскими персонажами: сестра, забросившая художественные амбиции, чтобы безвылазно «сидеть на хозяйстве»,  — это же предугаданная Антоном Павловичем «вечная Сонечка» из «Дяди Вани»; вариантов для Книппер еще меньше — разумеется, это Раневская, а вся Россия, даже под большевиками, — наш нескончаемый вишневый сад.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с gorky.media

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • gorky.media
          • писатель
          • домен gorky.media

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции