html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Украинская литература – это гетто

Накануне дня рождения одного из самых одиозных и интересных авторов современной Украины, трагически погибшего Олеся Ульяненко, писатель Ильдар Абузяров решил побеседовать о национальной идентичности и современном положении дел в литературе Украины с известной украинской поэтессой, членом союза писателей и ПЕН-центра Украины, лауреатом премии им. Владимира Короленко и координатора международной литературной премии им. Олеся Ульяненко Евгенией Чуприной.

ИА: – Всем русским людям очень интересна современная идентификация украинцев. В какую сторону в последнее время движется украинский народ. Он все так же отдаляется в степени своей самостийности и самосознания от русских, как то было в лихие девяностые, или маятник уже качнулся в другую сторону?

ЕЧ: – Сейчас мы столкнулись с фактом, что история нашего народа сильно и грубо фальсифицирована. Фальсификация продолжается. Например, в виде мультика про Алешу Поповича, где русский богатырь явно разъезжает по Москве. Совершенно точно известно, что русские богатыри действовали в эпоху Киевской Руси. В Киево-Печерской Лавре можно видеть могилу Ильи Муромца. Москвы тогда, при всем уважении, не было и в помине, упомянули о ней только при Юрии Долгоруком.

Русь – это у нас. Русские люди – это мы. И когда в произведениях Гоголя и снятых по ним фильмам, например, «Тарас Бульба» Владимира Бортко, мои предки запорожские казаки умирают со словами «пусть вечно живет русская земля», имеется в виду земля, на которой стоит Киев и лежит Великий Луг. А не ту «Святую Русь», за которую пафосно призывали умирать по радио какие-то клоуны вроде «Любэ», когда мы ехали в поезде в Крым. Это невозможно слушать. Украинцам загаживают мозги в собственной стране!

Те, кто живет в Московии и под ее эгидой – не жители Святой Руси, а московиты.

По-украински Россия до самой революции называлась Московией, и вообще в украинском языке сохранилось множество неудобных исторических рудиментов.

Украинский язык – это русский в своем свободном историческом развитии, а тот язык, который называется русским – московська мова. Он искусственно культивировался для государственных нужд в отрыве от корней, как американская версия английского языка. То есть мы имеем дело с исторической закономерностью. Завоевываешь территории, они отделяются, крутеют, а потом начинают обосновывать свое существование за твой счет.

Как к этому относиться? Культурно. Принять как данность и проводить исторические исследования, результаты широко оглашать.

ИА: – По Энтони Смиту, национализм формируется через дом и отцов. Дом - это пространство, а отцы – время. И еще Энтони Смит считает, что интеллектуалы создают новые смыслы, а интеллигенция эти смыслы распространяет в народ. Есть ли, по-вашему, смысл в украинском национализме?

ЕЧ: – В чем состоит смысл родной культуры? В том, что культура может быть или родная, или никакая. Потому что культура – это преемственность, она не может начинаться вдруг с какой-то произвольной точки. Если корни отделились, значит, и ботвы не будет. Все!

Украинский национализм формируется через матерей. От украинской женщины всегда требовалась интеллигентность, потому что только мать могла научить детей родному языку и привить им украинскую ментальность, в чем бы она ни состояла.

Украинский мужчина – воин, и он редко находился дома. Казаки уходили на Сечь, крестьян забирали в солдаты, интеллигенция ополячивалась или перебиралась в Петербург. Украинский мальчик поступал в обучение, и очень редко он получал образование на родном языке. Вспомним начало «Тараса Бульбы», где отец издевался над «грамотными» сыновьями. Зато девочки оставались дома, и на них-то все держалось. Но всякий поймет, что связь с матерью для человека очень важна, куда важнее, чем связь с отцом. Поэтому из нас нашу украинскую суть не выбьешь ничем. А пока ее не выбьешь, то нас и не покоришь. Это все равно что дрессировать кота. И как в котах, в нас себя проявляет Танатос. Мы – люди смерти. Мы жаждем свободы. Зачем – это уж наше дело!

ИА: – Женя, расскажите об идентификациях современных украинских писателей. По Францу Фанону, именно писатели конструируют национальную идентичность. Справляются ли писатели Украины с этой задачей, и какова она - новая украинская идентичность?

ЕЧ: – Здесь, думаю, нужно говорить о персоналиях. Киевский русский поэт Стас Михновский, автор стихов «Москва – это город…» и «Медведи, русские медведи, вы за страну мою в ответе…» вдруг вспомнил о том, что является правнуком отца украинского национализма Николая Михновского. И в нем взыграла кровь. Заказал себе незабываемого вида вышиванку, в компании с оголтелыми дедушками занимается увековечением памяти своего прадеда. Правда, дедушки на него смотрят косо, потому что он постмодернист.

Опять-таки Ульяненко – на четверть он чеченец из клана Шамиля, на четверть – русский дворянин (девичья фамилия его бабушки – Воейкова), а вот мама его – чистая украинка. Он по-русски говорил с сильным акцентом, писать на этом языке не мог, мне приходилось его переводить для журналов. При этом считал, что между русскими и украинскими литераторами не должно быть никакой разницы.

Писатель Алексей Никитин пишет по-русски и издается в «Ад Маргинем», так что его книги практически недоступны украинскому читателю, хоть и получили весьма хорошую прессу в России. И вот он с Евгеном Сверстюком, совестью украинского народа, который провел десять лет в лагерях, совместно организовал вечер памяти Виктора Некрасова – русского писателя и украинского диссидента. Пришли на этот вечер и русские, и украинцы, и евреи. Крымские татары тоже активно поддерживают украинцев в борьбе против насильственной русификации, то есть идентифицируют себя и как татар, и как украинцев. Понимаете, в Крыму хозяйничают депутаты Партии Регионов, и они вызвали такую ненависть местных жителей, что тем уже стала не мила «русская карта», которую они постоянно разыгрывают.

О себе уж не говорю, моя фамилию по-украински правильно звучит Чупрына, то есть «хохол». Хохол у запорожцев изначально был знаком колдуна, но они колдунами были почти все, поэтому и носили хохлы поголовно. Среди моих предков есть сотник Чупрына, которого поляки сожгли на медленном огне за православную веру, есть полковник Чупрына, который принимал участие в подписании Переяславской Рады. Как вы думаете, могу ли я наплевать на такие факты? Воспламенит ли это мою фантазию? Конечно.

Но именно изучая историю своего рода понимаешь, что национальность – абстракция. Вообще, происхождение – дело интимное, и каждый человек – коктейль довольно стремный. Невозможно группировать людей по этому признаку. Крики о чистоте породы как раз и говорят о том, что человек – без рода-племени не знает, кто был его прадед. Нациям место на футбольном стадионе, а не в обществе интеллектуалов. Мой муж абсолютно прав, заявляя в интервью, что вопрос о самоидентификации русских писателей Украины нужно запретить законодательно.

ИА: – А можно ли сказать, что на Украине вместе с независимостью и оранжевой революцией зародилась новая литературная генерация?

ЕЧ: – Новая волна у нас зародилась с феерическим появлением Олеся Ульяненко. Оксана Забужко тоже позиционирует себя как основатель современной украинской литературы. У нее гораздо более мощные медийные ресурсы, она может убедить мир в своей божественности, но ее знаменитые «Полевые исследования…» вышли через два года после появления ульяненковской «Сталинки», которая взорвалась как нейтронная бомба в сознании нашей интеллигенции, и после этого всякий сообразительный автор неминуемо должен был написать скандальное произведение. Забужко так и поступила.

Достоин упоминания Юрий Андрухович со своим станиславским (т.е. ивано-франковским) феноменом. Его деятельность находится несколько в стороне от украинской культурной традиции. Ивано-Франковск был в составе других государств. Однако сейчас это – тоже мы. И вот явился Сергей Жадан, который сумел объединить обе линии – Ульяненко и Андруховича – и создать общеукраинскую культурную концепцию. Это огромный интеллектуальный труд! Он также предложил собственную версию украинского литературного языка, которую молодежь с благодарностью приняла. Так что Жадан у нас играет роль Пушкина, который тоже свел влияния могучего Державина и грациозного Карамзина в единый канон.

Жадан породил множество подражателей, с моей, кстати, легкой руки называемых поджаданниками. Поджаданство в той или иной мере переживают все современные украинские поэты, даже вполне самостоятельные. Проза Жадана не так безумно популярна, как его поэзия, но какой уж есть, он у нас считается первым писателем страны.

Я занимаюсь Ульяненко, привыкла к нему, а на его колоритном фоне остальные украинские писатели выглядят бледно. Однако, как член жюри Нацбеста, я только что прочла дофигища русской прозы, и у меня создалось ощущение, что она гораздо хуже нашей.

Другое дело, что украинских издательств мало, они доведены до ручки. С новыми именами связываться боятся. Наверняка люди продолжают писать гениальное, просто я не знаю об этом.

Что касается Оранжевой революции, то она если и повлияла на украинскую литературу, то негативно. Ющенко заслуживает прозвища Великий Тормоз почти так же, как Николай Первый. При нем в литературе началась грызня, серость поощрялась, а талант притеснялся. Литературы Виктор Андреевич не понимает, не так умен, чтобы в нее не лезть. Возле него завелась орда прихлебателей, которые использовали свое влияние не лучшим образом. Я уже не говорю о том, что именно при нем подняла голову Национальная экспертная комиссия по морали, которая нападала на людей, критиковавших Ющенко.

ИА: – После обретения независимости в Ирландии многим писателям стало тесно в границах маленькой страны. Произошла утеря смыслов и ирландские писатели и интеллектуалы (например, Джойс) в массовом порядком начали искать убежище за рубежом. Есть ли такое движение на Украине. Многие ли хотят уехать?

ЕЧ: – Украинские писатели ведут кочевую жизнь, и самые успешные из них часто бывают за границей, подолгу живут там. Тем, которые не смогли пробиться сквозь кордоны, заграница не светит. У них и денег нет, и визы им никто не даст, и рылом они не вышли. Нет никаких каналов, по которым украинский писатель мог бы выйти на аудиторию других стран, все решают личные связи. Ульяненко мечтал уехать из страны, и перед смертью повторял: «Линять, линять отсюда надо!» Но ему некуда было деться, кроме как на кладбище.

Потому что украинская литература – это гетто. У нас тут страшно. Мы голодаем. Нас убивают. О нас никто ничего не знает. Но это лучше, чем быть культурными бройлерами, как в России. Я практически полностью перешла на украинский, поскольку я исповедую романтическую эстетику, и в российской литературе мне нечего делать. А вот украинская литература – романтическая по сути. Наверное, то же произошло и с ирландцами – они романтики, точно такие, как мы, а в Европе романтизм уже закончился, особенно когда речь идет о глобализме и народах, угодивших в его жернова. На самом-то деле уезжают у нас многие, просто они не воспринимаются как украинские писатели, вот Лимонов, например. Нет смысла писать по-украински за пределами страны. Никто не поймет. Таких уехавших и отказавшихся от украинства называют янычарами, они заполонили мир.

ИА: – Ульяненко многими считается самым нонконформистским писателем на Украине. И, пожалуй, одним из самых авангардных. Как ты думаешь, за счет чего сложилась такая репутация?

ЕЧ: – Олесь был первым нонконформистом чисто хронологически. Точнее, вторым, потому что первым был Тарас Шевченко. Писал жестяк, вел себя тоже довольно жестко. Был лохматым, угрюмым и непредсказуемым. Резал правду-матку, причем копал глубоко. Знал людей, и знал, куда бить. Придумывал прилипчивые прозвища. Обладал висельным юмором. При этом был моралистом и с большой симпатией отзывался о Саванароле.

Есть такой американский тип – человек, который прошел войну, теперь живет один, пьет и дерется, но в глубине его обветренной души живет романтик. Таков Ульяненко. Я бы назвала его крепким орешком украинской литературы. Конечно, он производил на людей сильное впечатление, многие его боялись. К тому же, он был отчаянным эстетом, и эстетизм его был радикален.

ИА: – В чем основная сила и новизна его текстов?

ЕЧ: – Ульяненко нов, в основном, для Украины. Потому что у нас литература почвенническая. У нас существует культ матери, которая учит ребенка украинскому языку и прививает ему любовь к родине. Представляете? Сельские усатые бабы, которые вам звонят в прямой эфир и учат, как надо писать. И в этих условиях Ульяненко взялся за проклятые темы. Бомжи, наркоманы, урки, проститутки, депутаты и прочие насельники помоек мегаполиса. Сленг. Ненормативная лексика. Но когда это все излагает человек культурный, глубоко верующий, то возникает странный феномен. Все как бы все воспаряет к ангелам. Несмотря на брутальность, тексты Ульяненко выглядят классикой, они привязаны к традиции. После него все стали писать матом и сленгом, все взялись за проституток, наркоманов и депутатов, и даже сами ими стали. Делают это на полуевропейский манер, с легкомыслием золотой молодежи. В последние годы Ульяненко даже стал возмущаться засилием матюков и бездуховности в литературе. Он всего лишь хотел восполнить пробел, приблизить украинскую литературу к мировой культуре, сделать ее более городской, но он не собирался превращать ее в помойку.

ИА: – Адвокат Ульяненко считает, что его подопечный, возможно, был убит. Согласна ли ты с этим предположением?

ЕЧ: – Мне известно, что он пытался контролировать, как ведется расследование смерти Ульяненко, потому что был его другом и знал, что Олесю угрожали. Все произошло в полном соответствии с угрозами. Крепкого 48-летнего мужчину с мускулистым торсом, бывшего десантника, нашли мертвым в собственной квартире, голым, стянутым с кровати, при открытой входной двери. Ульяненко не отвечал на звонки, и предчувствия были мрачные. Я дала Саше дубликат ключа, который у меня хранился, т.к. Ульяненко ключи терял, и ждала в подъезде. Соседи сообщили журналистам телевидения, что ночью, когда Олесь уже много часов был мертв, из его квартиры вышли какие-то люди. Незадолго до смерти он разговаривал со мной по телефону и договаривался о встрече; он не был алкоголиком или наркоманом, и тем более не отважился бы стать ими перед встречей со мной.

ИА: – Это дело не получило широкой огласки в СМИ Украины. С чем это может быть связано? Власть боится международного скандала?

ЕЧ: – Власть ничего конкретного против Ульяненко не имела. Да, критиковал он президентов. Особенно Ющенко допекал – сильно и изощренно. Был бы Ющенко мужиком, дошло бы до мордобоя. Но на момент смерти Олеся президентом был Янукович, и поскольку мы в это время были заняты судом с Национальной экспертной комиссией по морали, которая объявила роман «Женщина его мечты» порнографией, то новому гаранту от нас не обломилось никакого серьезного напутствия. Даже наоборот, Ульяненко о нем пророчески говорил: «Этот человек призван объединить страну ценой собственной жизни, хоть он сам этого вовсе не хочет». Тимошенко симпатизировала Олесю, хоть он и не был ее приверженцем. Она написала соболезнование матери писателя и дала определенную сумму денег на похороны. Вслед за ней соболезнования написали Ющенко и Янукович. Тоже все дали денег, и кроме того, Анна Герман лично участвовала в организации похорон. Было отпевание в Михайловском соборе, похороны на престижном Байковом кладбище, венок от президента. Даже Национальная экспертная комиссия по морали, и та поместила соболезнование на своем сайте.

Власть – не единственный враг Ульяненко. Может быть, церковь, может быть, неразделенная любовь спецслужб, тем более, связанных с его литературными конкурентами. Но я не уверена, что это чисто украинское дело.

ИА: – Как и с похищенным Дерраром, дело Ульяненко не освещалось в СМИ. От многих приходилось слышать, что СМИ Украины очень коррумпированы и далеки от демократических стандартов…

ЕЧ: – СМИ Украины слова доброго не стоят. Они находятся под контролем узкого круга лиц, не просто ангажированных, но тупых и убогих, неспособных на яркие жесты, даже когда это им выгодно. Большинство квалифицированных журналистов потеряли работу во время кризиса, потому что непрофессиональному руководству нужны такие же непрофессиональные кадры. Однако о политике пишут люди очень хорошо понимающие, где у бутерброда масло. Чтобы опубликовать политический материал, журналист должен поделиться деньгами, полученными от заказчика, со своим начальством. Так что он просто не может писать не джинсу. Наши СМИ вполне демократичны в том, кто им платит. Но пока вы не выложите кругленькую сумму, вы не получите шума в прессе, даже если показываете сиськи.

ИА: – Ты была, по сути, литературным агентом Ульяненко. Как вы познакомились, как сдружились.

ЕЧ: – У нас с Ульяненко обоих довольно яркая внешность. Мы резко выделялись в толпе членов Национального союза писателей Украины, появились там одновременно, в 1997 году, и сразу друг друга заметили. К тому же, у нас всегда было много общих друзей. Правда, я держала изрядную дистанцию. В общем-то, я не думала, что он питает ко мне такое интенсивное любопытство, тем более что я всегда старалась ходить с мужем, с которым мы вступили в Спилку одновременно. Оказывается, Олесь даже написал рецензию на мой сборник стихов, но ее никто не согласился публиковать, потому что я еще тогда писала по-русски, а в ту пору процветал сепаратизм. Но потом я все-таки решилась перейти на родной язык, и мы оказались в тесной компании украинских литераторов анархического направления. Когда же на Ульяненко начались гонения, все вокруг куда-то делись, а я то ли не сориентировалась, то ли не посчитала нужным смыться. Тем более, я случайно оказалась автором предисловия к запрещенной книге и значит, якобы участвовала в изготовлении и пропаганде порнографии. Меня очень лихо вмазали в экспертный вывод Института Литературы за подписью Николая Сулимы. Словом, я сама не понимаю, как все это вышло. Интересно, что разбежались именно украинские писатели, русские пытались его отстаивать, включая Русский ПЕН, и его потом упрекнули, что он продался кацапам.

ИА: – Ульяненко находился в психиатрической клинике. Ты же, насколько мне известно, ведешь там свою литературную студию. Можешь предположить, какому лечению и воздействию подвергался писатель?

ЕЧ: – Олесь был не в том заведении, где я веду студию. Павловка – это современный научно-исследовательский центр, крупнейший в Европе, а он попал в какое-то провинциальное учреждение эпохи Брежнева. Попал он туда за свой буйный нрав и вредные идеи. Хоть, конечно, писатель с такой тонкой психикой, пройдя Афган, получает определенные психические травмы и действительно может нуждаться в психокоррекции. Но есть мнение, что к нему применили карательную медицину. Формальным поводом, насколько мне известно, послужило то, что он спьяну послал своего начальника матом, назвав его при этом по прозвищу, а прозвище было Ленин. Ульяненко и самого в жизни достаточно обзывали Лениным, т.к. его паспортная фамилия Ульянов. Но, тем не менее, его загребли и продержали два года. Олесь говорил, что его бы из фрукта превратили в овощ, но спасла знакомая врач – он с ней то ли вместе учился, то ли она не решилась угробить такого красивого мужчину. Через два года его выпустили, и он написал роман о беглеце из психушки, за который ему дали Шевченковскую премию.

ИА: – Мог ли он продолжать творить?

ЕЧ: – Отчего бы ему было не творить? Ульяненко был еще не старым мужчиной в пике творческой формы, перед смертью он практически закончил роман «Пророк». После его смерти, в процессе вывоза вещей, из его рабочего компьютера вынули винчестер и отдали маме Олеся, которая живет в Хороле (Полтавская область). Но по закону это собственность сестры, которая живет в Калифорнии. Заниматься текстами Ульяненко никто, кроме меня, не намерен. Если я смогу добраться до содержимого винчестера, то тогда, может быть, я смогу подготовить этот роман к публикации. Мне бы понятно, этого очень хотелось, ведь «Пророк», кроме всего прочего, посвящен мне, и я этому придаю большое значение.

Другое дело, что Олесю пора было сменить пластинку, и он сам это понимал. Обличений было и так достаточно. Олесь дружил с людьми намного себя младше, следил за тенденциями и был способен модернизировать свою манеру. Скорей всего, он бы перешел на исторически-приключенческую литературу; его также привлекало быть автором комиксов; он любил кино и мечтал попробовать себя в кинорежиссуре.

ИА: – Какие бы тексты Ульяненко ты порекомендовала Российским читателям?! И почему?

ЕЧ: – Я потихоньку перевожу Олеся на русский. Считаюсь нормальной переводчицей, много работаю, например, с Жаданом. Никогда ко мне в этом плане не было претензий. Но Ульяненко в России почему-то не идет. Может быть, это моя вина? Может быть, россиянам неинтересны украинские обличения? Мне кажется, он скорей был бы интересен европейцам. У него есть роман «Дофин сатаны» о серийном маньяке. Фундаментальная вещь. Ульяненко увлекался психологией и психопатологией, был серьезно во всем этом подкован. Он собрал уникальный материал и даже смог побеседовать в тюрьме со знаменитым серийным маньяком Оноприенко. Не говорю уже о том, что, участник боевых действий и поклонник фильмов Тарантино, он прекрасно описывал расчлененку.

Я бы этот роман, пожалуй, порекомендовала и российским читателям, но сначала я же должна его и перевести, а я этого еще не сделала. Что же касается «Знака Саваофа», то этот роман его погубил, и он может повредить и его посмертной славе.

ИА: – 10 мая в Киеве в очередной раз стартует международная литературная премия им. Ульяненко, координатором и идейным вдохновителем которой вы являетесь. Кому и по какому принципу она вручается? Правильно ли, что лауреатами становятся другие нонконформисты?

ЕЧ: – Международная премия имени Олеся Ульяненко – для украинских литературных нонконформистов. В принципе, она может вручаться и за произведения, написанные по-русски. В жюри у нас бывший львовянин Владимир Сергиенко, который сейчас живет в Берлине, он представляет Национальный союз писателей межнационального согласия ФРГ, учредивший эту премию. Координатор – я. Еще в жюри Лесь Подервянский, Сергей Жадан и Сергей Пантюк, писатели, уж точно не чуждые нонконформизму, которые были друзьями Олеся и хорошо его знали. Премия эта впервые выдавалась в прошлом году, и получил ее скандально известный анархо-панк Владимир Вакуленко-К, поэт, писатель, переводчик и культрегер. Награда нашла героя! Вакуленко – дикий и олдовый до черезвычайности, и он обладает тем внутренним качеством, которое Ульяненко называл «высокой панковской духовностью». Будучи выдвинутым на премию сам, он развил бурную деятельность и добился выдвижения себе в конкуренты еще нескольких сильных участников, в том числе культового Макса Кабира – русскоязычного поэта из Кривого Рога, которого он переводит на украинский. Вакуленко мне очень помогает, мы с ним вообще постоянно пытаемся делать проекты, например, альманах творчества людей с ментальными проблемами. И я хотела бы в этом году видеть его в жюри премии, вторым координатором.

Среди людей, достойных получить эту премию, я бы упомянула замечательную украинскую поэтессу и писательницу Светлану Поваляеву, стильную и безбашенную, которую можно в какой-то мере назвать литературной дочерью Ульяненко. Она настолько нонконформистка, что ей пофиг на публикацию, и подать ее на премию можно лишь при ее брезгливом попустительстве. А также поэта Вано Крюгера – демонического персонажа, элегантного и стебного, который свой жанр определяет как некрокоммунизм. Он – русин, пишет по-украински и по-русински и отстаивает интересы своего народа, организовывая эксцентричные акции. Один раз даже изображал Ленина в гробу, потом встал и толкнул речь.

Замечателен и Артем Полежака, который способен увлечь толпу на площади своей гражданской лирикой. Он пишет хлесткие, откровенные и абсолютно нетолерантные стихи, используя все лексическое пространство между русским и украинским языками, включая сленг и матюки. Блестяще их читает. Эксцентричен донельзя, возможно, гениален. Но он человек безыдейный, мещанин, помешан на деньгах. Нонконформист? Не знаю…

Опять-таки Максим Кабир, о котором здесь уже упоминалось. Парня уже в 23 года называли легендой панковской поэзии, он сидит в Кривом Роге, пьет и ненавидит человечество, а в дверь скребутся дамы, ибо он красив.

Да, об этом. Хотелось бы видеть среди претендентов больше женщин, потому что сам Ульяненко питал слабость к женскому творчеству, причем совершенно искреннюю, бескорыстную. Но, увы, женщины редко склонны к нонконформизму. Вот разве что Олеся Мудрак, филолог, защитившая диссертацию об украинской эротической поэзии. Муж-профессор, маленький ребенок, но она при этом пишет зубодробительный футуризм и читает его с таким огромным сексуальным драйвом, что даже депутаты все понимают. Она любит поэзию, свою и чужую, и мыслит концептуально. Таких бы людей побольше!

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с svpressa.ru

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • svpressa.ru
          • домен svpressa.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции