html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Львовское кладбище

Часть вторая: вьюн

30 марта

Я остановилась перед могилой, ничем не примечательной в ряду других могил. Это – низкий склеп с треугольной крышей. Плиты его выкрашены в бледно-бордовый. На самом верху, прямо под треуголкой крыши – черно-белый профиль в овальной рамке. Бледная девушка в полупрозрачном платье, едва скрывающем округлость белых плеч. У нее прямой нос, пухлая щека. Неужели это фотограф попросил ее вот так встать, развести плечи и смотреть на кого-то исподлобья? На кого ж? Видно, что к фотосессии она готовилась – надела платье из призрачной ткани, уложила волосы волной. Но странно, что всему ее не очень красивому, а просто молодому лицу столько строгости, воли и решимости придает нос. Он как будто перечеркивает все прочие ее черты и говорит: «Будет так, как я захочу, а если нет, то пеняйте на себя».

Однажды художник писал мой портрет. Он сказал:

– Я хочу поймать ваш рот… Молчите… Это важно…

– Рот важнее глаз, да? – спросила я.

– Ртом труднее врать, – ответил он, – Глазами можно научиться, а ртом очень сложно. Эту часть лица человек не контролирует.

Но тут на львовском кладбище мое внимание из тысячи могил привлекли две, и именно нос, а не рот и глаза рассказали мне все то, что я могла узнать у каменного изваяния и бледного керамического рисунка. Почему ж? Да и что я знаю об этой девушке на портрете?

Ее зовут Дарья Терлицкая – такое имя выбито на белой дощечке снизу под фотографией. Ого… Она родилась в тысяча девятьсот четырнадцатом году, сто лет назад, за три года до октябрьской революции, а умерла в тысяча девятьсот тридцать втором. Она прожила всего восемнадцать лет. В голову сразу лезут мысли о самоубийстве… Но разве не могла она умереть от болезни? Безусловно внезапной, ведь на фото у нее – пышущий вид. Что еще я знаю о ней или, вернее, какие сведения могу извлечь из ее молчаливого надгробья?

Итак… Ее родители похоронены в том же склепе. Мать – Евгения Терлицкая, пережила свою дочь на целых тридцать лет и умерла в шестьдесят втором году. Скорее всего, в одиночестве. Ведь она пережила и отца Дарьи – Омеляна, который умер в пятьдесят восьмом году. На месте его фото – круглая пустая дырка. Фотографию либо отбили, либо она сама отвалилась. А вот фотография матери тут, на плите с боку. Ее седые волосы, как и у дочери, уложены волнами. Нос у нее немного длинней, но и в нем чувствуется воля. Наверное, вот так выглядела бы Дарья, доживи она до ее лет.

Других детей в семье Терлицких не было, иначе бы они тоже лежали в этом склепе. Конечно, братья и сестры Дарьи могли до сих доживать свои старые годы где-нибудь во Львове, но… Но я же вижу, что за могилой никто не смотрит. И если б не вечнозеленый куст, торчащий из земли перед склепом, и не вьюн, обнимающий фасадную плиту, могила бы вообще казалось заброшенной. Но… что это?

Я перелезаю через ограду, ухватившись за ее мокрые колья рукой, и склоняюсь над кустом.

– Богдан, ты видел это? – оборачиваюсь к студенту, который все это время стоял у меня за спиной.

Студент наклоняется над кустом. На нем, запутавшись в зеленых ветвях, лежит букет хризантем, истлевший до того, что и гниль его стеблей превратилась в такое же достоинство, каким считается патина на металле. Видно, что по нему прошлись многолетние снега и дожди с грозами, а летнее солнце сушило его, и теперь на глаз невозможно определить, сколько времени он пролежал здесь – пять лет или десять? А кто принес его? Наверное, кто-то старый или случайный. Потому что только старики, помня кладбищенские традиции, дарят покойникам хризантемы, и только случайные прохожие кладут их на чужие могилы – это дешевые цветы, их не жалко отдать незнакомым покойникам. А своим покупают розы, чтобы показать, как сильно они по-прежнему любят их.

–Она убила себя, – поворачиваюсь к Богдану.

– Почему? – спрашивает он.

– Ну, во-первых, только в восемнадцать лет можно совершить такую глупость. А во-вторых, посмотри на этот вьюн… Он растет прямо из середины, под ее фото. Он вырос тут, когда ее похоронили. Первым после нее умер отец, но почему-то вьюн не обнял его. Он устремился в другую сторону, туда, где фотография матери. Хотя сторона отца – солнечней. Смотри, как вьюн обнимает мать. Это дочь просит у матери прощения за ее одинокую старость.

«Я решила, а вы пеняйте» – хочется добавить мне.

– В те годы во Львове многие убивали себя из любви, – говорит Богдан, – Об этом часто писали газеты. Я помню случай, описанный в тридцать девятом году. Тела двух молодых влюбленных нашли в пруду. Они привязались друг к другу веревкой и лежали на дне в обнимку. Писали, они утопились из-за того, что родители не разрешили им пожениться. Это случилось за день до начала второй мировой войны, за день до нападения на Польшу… Та статья называлась «Танго смерти».

Я пристально с уже близкого расстояния вглядываюсь в лицо Дарьи. Отец запретил ей выходить замуж за любимого человека? Мне нужно фото отца, чтобы утвердиться в этом предположении. Но его здесь нет. Его отбили. Или склеп сам сбросил его с себя. Но если все же вандалы сбили его, то почему оставили фото матери и самой Дарьи? Стоит поискать в снегу? Нет, не стану.

Началась капель. Талый снег капал с деревьев, стекал с замшелых плит, застревал в стыках между ними и бежал с фотографий, как слезы. Дарья заплакала, когда я вперилась в нее глазами, почти касаясь носом овальной фотографии. Это капля с дерева слетела. Что это за время такое – стык зимы и весны? Когда вокруг еще снег, но в груди – уже запахи и весенние звуки, хотя глаза пока не видят их источников. Неужели подснежники и трава говорят с нами из-под толстого снежного покрывала? Как сумасшедшие и самоубийцы, я не люблю этот стык, возможно, потому, что не знаю, где нахожусь – в зиме или в весне. Неопределенность вселяет в меня тревогу. Как вселяют ее и кладбища – стык жизни и смерти.

– Хотела бы я знать, от чего ты умерла, – сказала я фотографии, и вдруг вздрогнула, потому что закричала птица. Птицы и раньше трелили тут на ветках, но их песни сливались с беззвучием кладбища, я их слышала, но не фиксировала про себя. А эта птица заорала свое «уху!», как будто была психически нездоровой. Как будто птицу эту напугали в тот самый момент, когда она вылуплялась из яйца, и с тех пор каждым своим криком она несла сильный испуг. Но мне-то чего бояться на этом кладбище.

– Хотела бы я знать, что это за вьюн, обвивающий склеп? Как он называется? – спросила я Богдана.

– Не знаю. Может быть, это дикий виноград.

– Но как это узнать? Может, посмотреть в интернете? – я потрогала в кармане телефон, – Но какой запрос задать гуглу? А я хочу знать! – повторила я и подумала: «Чего ты прицепилась к этому вьюну?».
 

Мы пошли по дорожке дальше, и там, где снег стаял, подошвы наши давили мокрые ветки и мелкие камушки. Богдан забрался в нехоженый снег и нарисовал на нем пальцем круг.

– Вы же хотели мистики, – сказал он и показал вдаль, туда, где уже начинались городские здания. – Вот там находится общежитие академии искусств.

– А круг – это что?

– Это – Львов, – Богдан продавил в центре круга дырку. – Вот тут оно находится.

На самой окружности он пальцем продавил еще четыре дырки. Расположились они так, как в циферблате часов тройка стоит напротив девятки, а двенадцать – напротив шести.

– Я из Луцка, – продолжил Богдан. – Приехав во Львов, я жил на улице Мазепы, потом на Городощской, после – на Медовой-Печерской и на Санта-Барбаре. А потом поселился в общежитии. Однажды мне пришло в голову наложить эти четыре улицы на карту Львова и оказалось, что они располагаются ровно, как на часах. А в самом центре – общежитие. Когда я там поселился, оказалось, что к замку моей двери подходит мой старый ключ от квартиры в Луцке… – Богдан смотрит на меня, проверяя впечатление. – А однажды я увидел под окнами общежития на асфальте вот такой же рисунок, нанесенный красной краской, – Богдан показывает на снег.

– И что он означал?

– Не знаю. Я спрашивал, и мне рассказали, что девять лет назад из окна девятого этажа там выбросился студент. Он погиб, а там, где лежало тело, его однокурсники нарисовали этот знак.

– Мда… Как интересно, – говорю я. – А ты сегодня пойдешь на встречу со студентами?

– Нет, у меня сегодня танго.

– Надеюсь, не с самоубийцами, – смеюсь я, и по лицу студента понимаю, что юмор у меня совсем черный.

Нет, история с циферблатом, студентом-самоубийцей и ключом меня не потрясла. А от львовского кладбища я жду именно потрясения. Такого момента, который заставит меня содрогнуться, как крик психически-больной птицы, и оторвет наконец от меня зиму, и я окончательно брошусь в весну. До встречи со студентами два часа. Мне надо еще успеть пообедать. Я сегодня даже не завтракала. Но я не собираюсь вот так просто уходить с кладбища.
 

Нам наперерез двигается длинная процессия. Я застываю, скорбно опустив голову, и кошу глазами в бок, ожидая появления гроба. Я даже губы поджимаю печально. Богдан застывает за моей спиной. Он кажется, уже смирился с тем, что экскурсию по кладбищу вожу я. А гроба все нет. Я все жду, не поднимая головы. Нет, я, конечно, могла бы выйти наперерез и вежливо протиснуться сквозь процессию, но что-то мне не хочется собой прореживать чей-то траур. Поэтому я терпеливо жду, стоя на холодном снегу, который жидкой кашей просачивается в мои весенние ботинки.

– А что мы ждем? – тихо спрашивает Богдан.

– Пока пройдет траурная процессия, – через нос скорбно отвечаю я.

– Так это не похороны, – говорит студент, – Это – туристы.

– Блин! – я срываюсь с места и бросаюсь вперед, – Путаются тут под ногами… с траурными лицами!
 

Здесь много деревьев, и почти все они – в плену омелы. Когда я была маленькой, то думала, это – птичьи гнезда. Но теперь я знаю, что омела для деревьев – постепенная смерть, все равно, что злокачественная опухоль.

– Ну неужели нельзя почистить, – трясу рукой, подняв ее вверх.

К моменту, которого я ждала, меня привело дерево. Я заметила его издалека, когда мы уже подходили к солдатскому кладбищу. Почему-то мне казалось, что сильное ощущение ждет меня там, среди солдатских могил. Но, подойдя ближе, я увидела, что все они – одинаковы, ничего о себе мне не расскажут, да и путь мне преградило дерево.

Оно стояло на стыке того участка земли, где лежали обычные люди, и того, где солдаты. Обвитое вьюном, название которого я требовала сначала от Дарьи, потом от Богдана и, наконец, от гугла. Вьюн тонкими стеблями обхватывал его ветви, ствол, змеился по нему. Дерево было похоже на великана, закованного в цепи. И казалось, что еще немного, и великан распрямит плечи, порвет цепи и станет свободным. Но нет. Дерево не рвало вьюн, а как будто подчинялось ему. Почему же?! Ведь в дереве чувствовалась огромная сила. Да что стоило ему разорвать этот ползучий вьюн?! Почему, не понимала я, почему же, оно позволяет убить себя каким-то тонким прутикам? Оно – высокое и такое же волевое на этом кладбище, как нос на лице Дарьи.

Я побрела к дереву напролом – по колено в снегу. Я дошла до него, постояла, задрав голову и мрачно глядя на его верхушку.

– Почему ты не сопротивляешься? – спросила его и опасливо оглянулась на Богдана.

Хотя человек, зачем-то накладывающий свои места проживания на циферблат и видящий в этом что-то мистическое, вряд ли, заподозрит меня в сумасшествии только потому, что я разговариваю с памятниками, фотографиями и деревьями. Просто мне казалось, что на месте дерева я бы оказала отчаянное сопротивление и позволила тому, кто меня слабее, себя обвить, заковать и взять в плен только в том случае, если бы имела на это веские причины.

Я походила вокруг дерева в поисках причин. Ноги мои промокли. Я замерзла. Где-то под снегом вьюн змеился, отползая от ствола дерева, и обхватывал могилу молодой девушки. А с другой стороны, змеясь точно так же, он обхватывал могилу… конечно, молодого человека. То были разные могилы, не принадлежащие к одной «родине», но в них лежали покойники, умершие в один год. Дерево, стоя между ними, тем не менее, соединяло их. А не будь его, между ними не было бы никакой связи. Интересно, они были знакомы при жизни?

– Интересно, – обращаюсь к студенту я, – можно выйти замуж, когда ты уже умерла?

Это, конечно, шутка, но, кажется, у студента глаза лезут на лоб. Впрочем, мой авторитет специального корреспондента «Русского Репортера» пока еще работает, и студент не срывается в подозрения о том, что во Львовском Католическом университете два дня подряд лекции читала сумасшедшая.

Я хочу видеть надгробье девушки целиком. Я падаю перед ним на колени – бредя к дереву я сильно замочила джинсы и терять мне особо нечего. Разгребаю руками с надгробья весенний снег, свернувшийся в ледяные крупинки от теплого дня и снова морозной ночи. Мне попадает что-то под пальцы. Что-то мягкое, очень нежное и слабое. Я осторожно зачерпываю снег ладонью и нахожу в нем маленькую зеленую виноградинку. Она лежала в снеге с прошлой весны и совсем не испортилась, ее можно съесть прямо сейчас. Глядя на нее, я испытываю сильное чувство. Львовское кладбище дало мне то переживание, которое я искала. И заодно ответило на вопрос, что это за вьюн одевает могилу Дарьи Терлицкой. Конечно, дикий виноград. Аккуратно я возвращаю виноградинку на место. Да, теперь мне понятно, почему сильное дерево поддалось слабой лозе. Я бы на его месте тоже не стала сопротивляться.

Я встаю с колен и выхожу на дорожку. По ней удаляются четыре мужчины в спецодежде. На плечах они несут лопаты. Я сразу узнаю среди них своего героя.

– Подождите, – зову я.

Мужчина оборачивается. Ему лет пятьдесят. Никогда и нигде я не видела таких светящихся глаз, как у него.

– Вы – могильщик? – спрашиваю я, хотя и так знаю, что – да.

– Землекоп, – отвечает он, а я про себя думаю – нет-нет, никакой ты не землекоп. Ты – именно могильщик, герой моего будущего репортажа.

– Вы копали могилу? – спрашиваю я, хотя и так вижу, что на лопате не снег, а жирная глина.

– Да.

– Чудесный день… Солнце… Кажется, у вас хорошее настроение?

– Да. Мой отец был землекопом на этом кладбище. Мой дед был землекопом. Моя мать родила меня на этом кладбище. Меня назвали Адамом.

– Я к вам скоро приеду.

– Зачем?

– Помогу копать вам могилы. Я хочу написать про вас.

– Приезжай, - говорит Адам и отходит.

Я победоносно смотрю на Богдана – сегодня утром на лекции студенты спрашивали меня, как я нахожу героев своих репортажей. А вот так.

Продолжение следует...
 

См. также:

Львовское кладбище. Часть первая: камень и мистика

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с rusrep.ru

2

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • rusrep.ru
          • домен rusrep.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции