html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Елена Котова. Дневник из Кащенко

Первое заседание Общественного совета при кандидате в президенты РФ М.Прохорове
Бывший директор ЕБРР от России Елена Котова два года находится под следствием британской и российской полиции. Ее обвиняют в участии в коррупционном скандале, свою вину она оспаривает. Год назад казалось, что следствие затихает, в августе ей разморозили счета. Но спустя полгода начался новый виток расследования – при отсутствии каких-либо новых вводных. Суд, о котором она узнала за час до его начала, отправил ее на принудительную судебно-психиатрическую экспертизу в больницу им. Алексеева на 28 дней. Сейчас Котова находится там, ведет по нашей просьбе дневник.

***

Приятно ощущать себя частью элиты. Палата номер шесть в девятом отделении острой психиатрии больницы Кащенко – лучшая. Семь девочек-наркоманок, две с клинической депрессией, и еще две дамы, как и я, попавшие в эту юдоль скорби на стационарную судебную экспертизу. Люди адекватные. В других – залеченные овощи: беззубая девчонка-даун лет восемнадцати, пускающие слюни женщины неопределенного возраста, худая как жердь молодая женщина с иссиня-серым исступленным лицом, целый день курящая в туалете, докуривая каждую до фильтра, точнее, ровно до той его части, после которой сигарета тухнет сама собой…
В палате 12 человек. В отделении, рассчитанном на 60, находится 74. Шестеро спят на банкетках в коридоре.
25–26 марта
День первый прошел в какой-то суете. Сначала отходила от процедуры обыска в приемном покое: раздели догола, смотрели во все отверстия…  Потом пыталась понять новые правила. Сразу усвоила только, что в ванную, она же туалет, она же курилка, нельзя ходить с пачкой, надо брать с собой сугубо одну сигарету. Иначе тебя атакуют попрошайки. Как на улицах Калькутты. Все остальные премудрости — как попросить, чтобы подпустили к запертому холодильнику, чтобы достать свою еду, когда лежать и когда не лежать на кровати, можно или нельзя попросить добавку чая — это мудреная смесь науки и шаманства, за сутки это освоить никому не дано.
В полдник давали запеканку. Больные подходили к раздаточному окну, и кусок запеканки получали в руку. «Сколько ее, запеканки-то! – кричала буфетчица. – Что я из-за этого опять тарелки буду мыть?»
Заснула почти сразу, несмотря на то что электричество в палате на ночь не выключается. Конечно, при свете осуществлять «динамическое наблюдение за клинической картиной» – так записано в постановлении следствия о направлении меня на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу – несравненно удобнее. Но и таракана на щеке тоже легче обнаружить и на пол стряхнуть, в темноте можно, наверное, ненароком и проглотить.
27 марта
Утром иду в туалет и чистить зубы. Выхожу в коридор, по которому тенями бродят женщины в сорочках и больничных халатах, кто исступленно глядя прямо перед собой, кто уткнув голову в грудь, пуская слюни и бормоча. Вдруг, показалось, что схожу с ума: смесь ощущения дистанцированности от самой себя с желанием стать как все, как они... Не дергаться, когда на тебя кричат, кричат: «Котова, сюда, сколько тебя ждать! Где Котова, девочки-и?.. Котова где?!» – хотя я рядом. Выходить из палаты, когда орут: «Шестая палата, всем в коридор, потом узнаете зачем!» – это потому, что две девчонки, несмотря на окрик «подъем», залежались и не заправили койки, за что всех нас «наказали»: держали в коридоре до завтрака. Не спрашивать, почему нельзя лежать на покрывале, когда кричат, что нельзя. Не требовать подхода к холодильнику, чтобы достать свою еду: «Ты, что, Котова, не видишь, медперсонал занят». Быть как все… Не нарываться. Как все… С час боролась с ощущением, что стены коридора отплывают, а голубое предвесеннее небо, отблески солнца на соседнем жилом монолитном бело-желтом доме, голые ветки деревьев, с которых капает капель, – все это не реальность, а картина на холсте. И поставили ее где-то далеко-далеко, отделив ее от тебя зарешеченным окном ванной комнаты. На самом деле этого ничего нет. Реальность, она вот: коридор длиной метров семьдесят, семьдесят четыре женщины, бродящие по нему, толстая буфетчица, выливающая помои в бак, стоящий в ванной, со словами: «Таскаешь эти судки, блядь, сил нет, а эти стоят курят…»
Вернулась в палату, сделала йогу, постояла на голове – вроде прошло. Бодренько заправила кровать по команде – иначе точно нарвешься, пошла в ванную курить и отвечать на тексты и мейлы. В ванной комнате не только курилка, но и туалет: два унитаза на отделение. Пользоваться ими надо на виду у всех: ничем не отгорожены. Это же и место для заваривания чифира горячей водой из-под крана. Девчонки-наркоманки уже чифирят и курят, сидя по-тюремному, на корточках, в одной руке своя, кровная пластиковая кружка с чифирем, в другой сигарета. Отгоняют попрошаек. Попрошайки просят меня оставить чинарик, я оставляю свой беззубой старухе. В палате мне говорят, что так нельзя: «Теперь они, как бездомные собаки, не отстанут». Норма выдачи сигарет, присланных из дома, – десять штук в день. Попрошайки выкуривают свою пайку где-то к обеду, а потом побираются.
  Согласно ФЗ-73 о проведении судебных экспертиз, которым регламентирована моя жизнь в палате номер шесть, мне, направленной сюда принудительно, решением Тверского суда, разрешено пользоваться средствами связи. То есть телефоном, компьютером, собственно, даже интернетом. Все это завотделением и разрешила при первом разговоре с адвокатом. Весь второй день прошел в битве, в которой пядь за пядью меня теснили с законной территории. Ноут можно только в палате (чтобы не видели другие больные, которые могут отнять у меня провод и удушиться им на глазах медперсонала). Значит, время работы ограничено емкостью батареи, потому что в палате нет розеток, чтобы больные не совали туда пальцы. Брать и сдавать, брать и сдавать его нереально: «Котова, у нас семьдесят две девочки, ты хочешь, чтоб мы твоим компьютером занимались?»
  Разрешенным телефоном пользовалась осторожно: посылала только тексты, накрыв одеялом голову, читала и отвечала на мейлы. В обед старшая медсестра пришла отнять. Я не отдала, сказав, чтоб ко мне не подступались до прихода адвоката.
Беседа адвоката с завотделением закончилась повышенными тонами и предложением писать адвокатский запрос, с заверением «я вам отвечу, не сомневайтесь», но не обретением положенного гаджета.
– Мне доложили – и больные, и медперсонал, – что она делает фото на телефон, – заявила завотделением.
– Это неправда, – говорю я.
– Я не буду разбираться, правда это или нет, – звучит, бесспорно, достойный ответ.
– Вот блекберри, найдите хоть одну фотографию.
– Разговор закончен, выйдите из моего кабинета.

Весь вечер я еще держалась при телефоне. В разрешенное время – с полседьмого до восьми, когда телефон выдают всем, – позвонил муж из Америки.
– Ну как?
– Ну так…. – почему-то неохота пересказывать битву за ноут, за телефон. Он же в Америке…
– Ты говорила, что одеяло у тебя тонкое. Танюшка тебе смогла какой-то пледик организовать?
– Коль, какой пледик. Тут футболку разрешают только одну. Одни штаны и один свитер или фуфайку. Один крем, остальные отобрали.
– Понятно.
– Знаешь, мы с тобой уже вчера говорили. Сегодня, правда, ничего нового. Давай я лучше «официальное» время, когда телефоны разрешены, потрачу на то, чтобы его зарядить. А то завтра нечем будет пользоваться. Розетки только в столовой, в другое время к ним не подойти с телефоном. О’кей?
– Ну давай, конечно, – отвечает муж, а я понимаю, что мою реальность даже ему представить трудно, она даже не предстает перед ним картиной, написанной на холсте. Правда, про запеканку и таракана ему понравилось…

Все ложатся спать – я в числе первых, в наивной надежде, что не будут же меня будить, чтобы отобрать телефон. Разбудили. «Котова... Котова… – дежурная медсестра трясет меня за плечо. – Где твой телефон? Быстро сюда». Сую руку под подушку, отдаю телефон и подзарядку.
Сон прогнали. Унижения не чувствую, просто противно. Не засыпается. Вдруг чувствую все: десять кашляющих и сопящих женщин вокруг (хотя, грех жаловаться, в нашей палате никто не храпит), духоту, раскаленную батарею, проходящую как раз у меня под подушкой.
Медсестра, отнявшая мой мобильник, и две других сидят в комнате медперсонала. Похоже, выпивают, а что курят – это точно. Прошу накапать валокордин, чтобы заснуть. Получаю отлуп. «Не спится, так полежи, подумаешь», – отвечает все та же медсестра. Иду по коридору в ванную покурить – может, хоть после этого засну…. Двери во все палаты раскрыты. Напротив первой – где самые реально страшные персонажи – на составленных банкетах храпит медсестра. А в палате, привалившись к изножью, на полу сидит толстая женщина. Та самая, которая все ходит по коридору, пуская слюни и бормоча что-то под нос. При этом держится за спинку кровати. Подхожу – она спит. Я ухожу, выкуриваю свою сигарету, возвращаюсь, ложусь…
Засыпаю в конце концов, но в пять просыпаюсь. Лежу в кровати долго, даже не пытаясь заснуть. Кругом посапывают девчонки. Кашель к утру у них притих. Медсестры тоже не гогочут.
Вспоминаю, что на противоположной стене отодран кусок обоев. Голое пятно – точь-в-точь, как Винни-Пух из нашего мультфильма. Не верите – приходите сами посмотреть. Думаю о прошедшем свидании с адвокатом: у нас в отделении есть зал для досуга, комната метров тридцать с диванами по стенам. Там пациенты принимают посетителей. Мы сидели в углу: он на стуле – все же в костюме пришел, я на ручке дивана. Когда время посещения закончилось и зал опустел, одна девушка села в нем за пианино. Играла достаточно бегло традиционный набор: «Лунную сонату», «К Элизе», еще что-то очень знакомое, кажется, из Шуберта. Но с удивляющим отсутствием не только глубины, но какой-либо экспрессии. После ужина, когда прозвучал бодрый крик: «Девочки, получайте телефоны», та же девушка, прячась за шторой окна столовой, плакала в телефон: «Мама, зачем ты меня сюда засунула. Мама, мне так не хватает твоего тепла, ты не любишь меня, а я так скучаю по тебе, почему ты не приходишь, мама…» Я уже знаю, что так говорят все наркоманы, и в этом чувства и боли, возможно, не больше, чем в «Лунной сонате», но все равно больно. Потом думаю о том, что эти девчонки сейчас видят во сне. Потом – о том, что завтра меня поведут делать кардиограмму, а значит, я погуляю по солнышку минут двадцать.

Главное – не думать о решении дежурного судьи Криворучко из Тверского суда. Цитирую по памяти его постановление: «Доводы защиты о том, что помещение в судебно-психиатрический стационар является ограничением свободы и фактическим заключением под стражу, являются надуманными и несостоятельными, поскольку в ходатайстве следствия не ставится вопрос об изменении меры пресечения». Действительно, что толку о нем думать. Вокруг же столько новых, ярчайших, интересных впечатлений. Новый опыт. Его надо вбирать, запоминать, записывать, когда удается. Раз он послан тебе, его надо осмыслить.

28–29 марта

– Все и так знают, что вы шныряете по отделению и фотографируете, – это уже утром больную тему продолжила медсестра, которая вела нас на флюорографию. На мой вопрос, зачем она оболгала меня накануне, махнула рукой и тут же обратилась к другой пациентке, подсаженной, типичной наркоманке Юле, при этом беременной: – А психами называть никого нельзя, милая. Они все когда-то были нормальными. И будут нормальными. И ты такая же, как они. И никто не может загадывать, такое случиться может и с тобой, и со мной…»
  Мы бредем всемером. Медленно, потому что три женщины еле бредут. Их и одевали-то минут пятнадцать, застегивали на них куртки. Своя верхняя одежда запрещена, когда нас ведут на улицу, нам выдают синие куртки и теплые боты. Шестая и пятая палата по крайней мере носят свою домашнюю одежду, остальные – больничные ночные рубашки и байковые халаты. Почему, пока не разобралась. Для выхода на улицу на них натягивают нечто вроде леггинсов, а потом куртки и боты. Полузастегнутые, со съехавшими на сторону капюшонами, с торчащими из-под курток халатами и ночными рубашками, бредут они, еле передвигая ноги. Еще две идут пободрей, громко жалуясь, что не досталась куртка по размеру. Наркоманка Юлька спешно закуривает. «Юль, ты в корпусе не накурилась?» – спрашиваю. «Да ты чё, на улице вкуснее», – отвечает Юля, почему-то смущенно хихикая.
  В завтрак – приятный сюрприз. Дежурная буфетчица, лапочка, налила полную кружку кипятку. Накануне за аналогичную просьбу меня послали громко и матерно, пришлось пить жуткий кофе с порошковым молоком. Завариваю себе English Breakfast, иду в ванную курить.
– Оставишь покурить, – меня, похоже, уже караулит у курилки беззубая старуха. Она тощая, сгорбленная, с волосами «под мальчика», с коричневым, печеным лицом. Я все знаю… Я уже знаю, что нельзя их «приваживать», но почему-то достаю из кармана целую сигаретину. Американское «Мальборо», сын привез.
– Дай бог тебе здоровья, моя красавица, – причитает старуха, а я спрашиваю:
– А что же свои все искуриваете. Второй день у меня просите.
– А нет своих, – старуха шамкает беззубым ртом.
– А почему не приносят?
– А хер они мне принесут. Я никому не нужна. Отправили меня сюда и забыли.
Прихожу в свою шестую. После маленькой победоносной войнушки получаю-таки ноут. Со своей кровати поднимается Аля. Аля – ангел. Ей двадцать пять лет, она красавица. Детские пухлые губы, темные «оленьи» глаза… Тоненькая, длинноногая, в глубочайшей клинической депрессии. Первые два дня только плакала. Травма родительского развода преследует ее с детства, настигла и накрыла, как она рассказывает, в прошлом году. До этого она работала стюардессой в первом классе в «Аэрофлоте». Аля обращается к самой интеллигентной обитательнице нашей палаты.
– Татьяна Владимировна, а вы же сегодня не завтракали. Это так символично. Пятница, вы чрево свое усмиряете. Вот я сейчас читаю, как раз, – Аля постоянно читает Священное Писание. – А знаете, мне сегодня такой сон приснился. Мама приснилась и папа. И они вместе, и мы все на лодке плывем из какой-то пещеры наружу. Кто-то хочет меня столкнуть из лодки в воду, вода грязная, кто-то качает эту лодку, но я удерживаюсь, мама мне помогает, и мы плывем дальше. Леночка, – это мне, – а вы так похожи на актрису Ирину Столярову. У вас такие глаза, юные и мудрые одновременно. Вы знаете, мне сегодня намного лучше. Этот сон, я очищаюсь, я выхожу из мутной воды, которая омрачала мое сознание…
У Али высокопарный немного слог, но удивительно точные выражения и богатые эпитеты, но без излишеств, она точно и очень филигранно выражает свои чувства. И невероятно искренне.
– А завтра будет день поминовения усопших. Я сейчас поправлюсь… Вы представляете, у меня на ноге родимое пятно. Оно проявилось в Индии, когда я сильно загорела. Оно в виде карты России. В две тысячи пятом году. Может быть, моя миссия – спасти Россию?
Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с svoboda.org

2

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • ann.yastrebkova
          • домен svoboda.org

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции