html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Самый нелюбимый город

Продолжение дневника о дагестанских журналистах. Часть третья

– Нет, ну я, как автор, имею право отказаться от публикации, – сказала я, входя в кабинет Лейбина. Это было за неделю до выхода моего дагестанского репортажа. – Потому что вписывание в речь героя того, что он не говорил – это… – я не смогла подобрать подходящего слова и вместо этого тряхнула распечатанными листами.

– А что случилось? – жизнерадостно спросил Лейбин.

– Вот тут мне речь Камалова сократили и несколько фраз в нее дописали для связки. Но он этого не говорил. Это… подрыв фундаментальных основ журналистики, – добавила я.

Последняя фраза была не моей – я так сложно не разговариваю. Произнесла я ее поучающим тоном и сразу заметила – по легким признакам – Лейбин начал раздражаться, поэтому поспешила добавить жалобно и примирительно:

– Ну, нельзя же дописывать чужую прямую речь…

– Марин, ну, конечно, нельзя!

– А… ну тогда я пойду и все верну, как было?

– Да.

Через неделю репортаж вышел. Дописки в нем по странному стечению обстоятельств сохранились. Я предчувствовала разговор с Камаловым и, зная его виртуозное владение русским языком, морально готовилась к сложным речевым оборотам, которые посыплются на меня, как только он прочтет текст. Но еще раньше, когда номер уже печатался в типографии, случился теракт в Домодедово, и Камалов мне не позвонил.
 

В тот день

Двадцать четвертого января – мы договорились с Оксан Петровной встретиться и попить кофе с бубликами. Я собиралась рассказать ей о звонке, поступившем на мой мобильный с неизвестного номера.

Иногда мне нравится проговаривать предстоящие монологи заранее. Я стояла перед зеркалом, красила глаза и рассказывала воображаемой Оксан Петровне, как мне позвонили. Когда нужно было описать голос в трубке, я запиналась в мысленном потоке слов. Он был… Щекочущим? Нет… Вибрирующим? Нет. Глядя себе в зрачок, я отметала неподходящие варианты и нервничала. Я всегда нервничаю, когда не могу найти подходящее слово. В общем, голос был таким, как если бы звонивший, тоже стоя перед зеркалом, долго репетировал: «Алло, Марина… Алло, Марина?.. Ал-ло... Мар-рина». В конце концов мне попала в глаз кошачья шерсть, и пока я ее вытаскивала, подобрала определение голосу – кошачий и с шерстинкой.

– Ну да, это я… – неуверенно сказала я в трубку, потому что не часто же мне приходится слышать в своем телефоне такие голоса.

– Марина… – голос сделал паузу, и шерстинка из трубки внедрилась мне глубоко в ухо. Далее голос, ссылаясь на мою недавнюю поездку в Дагестан, поинтересовался, зачем я выношу сор из чужой избы.

И вот в этом месте я победоносно улыбнулась зеркалу и рассказала воображаемой Оксан Петровне, как быстро я нашлась с ответом:

– А вы что, целую республику считаете своей избой? – спросила я.

И, не дождавшись, пока голос зашерстит снова, я строгим тоном попросила больше меня не беспокоить звонками и отключила телефон. Но в то же время я понимала, что в пересказе звонка мне придется избегать излишнего пафоса, так как жива была еще память о моей флешке, похищенной спецслужбами.

То была маленькая перламутровая и вполне себе гламурная флешка. На нее я записала интервью, которое так никогда и не было опубликовано, но могло принести его кавказскому источнику большие неприятности. Флешку я положила на рабочий стол. Ушла из дома. Вернулась – флешки не было. Я перебрала и перетряхнула все блокноты, книжки и листики, заваливающие мой стол. Окончательно убедилась в том, что флешки нет, и сделала Оксан Петровне и еще паре друзей громкое и, как мне казалось, шокирующее заявление: в моей квартире побывали спецслужбы и выкрали мою гламурную флешку. С этой мыслью я прожила несколько месяцев, постепенно разбухая от ощущения собственной значимости. Это продолжалось до тех пор, пока кошка не выудила флешку из-под дивана.  

В тот день – двадцать четвертого января – я не успела рассказать Оксан Петровне о звонке. Мы встретились, но не в кафе, как планировали, а в институте Склифосовского, куда свозили раненых из аэропорта. В больничном холле я записывала фамилии раненых, а потом мы долго искали выход с территории института, обнесенного забором. К нему с той стороны постоянно подходили люди, искавшие вход. Они подзывали нас. Мы приближались к забору. Было холодно. Я снимала рукавицы, листала блокнот и зачитывала фамилии раненых. Кто-то из людей по ту сторону узнавал фамилии своих родственников, а кто-то – нет.
 

На следующий день

После теракта, когда вся страна скорбела, а телеканалы показывали очевидцев трагедии и обсуждали, что теперь делать с Северным Кавказом, сообщество дагестанских журналистов раскололось на две части. Случилось все из-за свечки.

Утром двадцать пятого января кто-то из дагестанских журналистов «зажег» в своем блоге свечку. Добавив к картинке с полыхающим огоньком слова: «Я и мои друзья приносят самые искренние соболезнования пострадавшим во время теракта в аэропорту. Пусть Всевышний даст вам силы пережить это горе». По его примеру другие дагестанские блогеры начали размещать горящую свечку у себя на страничках. И вот тогда некто, чье имя история сохранила, и произнес первые обвинения в адрес свечки. «Свечка – это самопиар», – сказал некто и сослался на «первоисточник возгорания».

– Первым горящую свечку у себя разместил российский блогер, – объяснял некто, – а дагестанский блогер вместо того, чтобы указать первоисточник, сделал кнопку перепоста на себя, таким образом присвоив свечку и устроив себе маленький дагестанский пиар.

Кавказские мужчины, когда-то описанные русскими классиками как образец непоколебимой сдержанности и твердокаменного спокойствия, сцепились языками в блогах так, что уже к обеду в республике наметился раскол. Однако, отдавая должное противникам свечки, следует заметить, что сначала они лишь призывали к здравому смыслу и убеждали сторонников свечки потушить этот восковой пиар.

– Что значит – пиар?! – неслось гневное из лагеря «свечников». – То есть мы, сделавшие перепост, руководствовались одной только целью – попиариться, а не выразить соболезнование?

– Коллективное соболезнование – вещь сама по себе непонятная и нечестная, – отвечали им из второго лагеря, – как венки с лентами «От коллектива шинного завода»!

Перепалка двух лагерей пламенела, и разгоралась, и в конце концов из маленького свечного огонька превратилась в полномасштабную дискуссию республиканского значения. Обидные слова, пущенные из двух лагерей, свистели, разили и раздирали. Запахло даже интернет-репрессиями: блогер, первым разместивший горящую свечку, пригрозил отлучением от своего блога тех блогеров-мусульман, которые на его страничку заходили, но огонь свечи дальше не понесли, то есть не перепостили картинку. Дискуссия достигла своей кульминации, когда из лагеря «свечников» вышел горячий призыв: «Добиться размещения в СМИ инфы о том, что северокавказские блогеры соболезнуют!» И еще неизвестно, чем закончилась бы война дагестанских блогеров, если бы остужающим, змеящимся ветерком по обоим лагерям не прополз Владимир Вольфович Жириновский. Ну, если точнее, то слух о предложении, озвученном им в тот же день.

– Северный Кавказ не отделят от России, – как будто бы сказал Жириновский, – но его сделают невыездным. А тем, кто захочет покинуть Дагестан, Ингушетию или Чечню, потребуется прежде получить визу.

– Вот видите, – сказали блогеры из первого лагеря, – правильно, что мы поспешили выразить соболезнование. Потому что Жириновский – главный проводник всех идиотских идей. Сначала он их высказывает, власть проверяет реакцию, а потом проводит эту идею в жизнь.

На этом этапе обострения конфликта я не выдержала и позвонила в редакцию. Предложила свечку в рубрику «Актуально». А потом, конечно, позвонила Свете.

– Подлая неправильность! – быстро среагировала Света. – Подмена и фальшивка и… Перепостил картинку, удовлетворенно крякнул и пошел бутербродик себе соорудил? Так что ли? – спрашивала Света, а я быстро тарабанила по клавишам, записывая ее слова. – Тут такие тонкие штуки, – продолжила она, – к ним нельзя прикасаться грубо. Но вышло именно грубо! Марафон вышел какой-то! Похоже на соболезнование смской! Если хочется выразить поддержку, то можно сделать это своими словами – коряво, некрасиво, но своими. Или… просто промолчать. А в процессе перепостов сочувствие и ужас перед болью и смертью переросли в акцию «А давайте покажем, как сильно мы соболезнуем».

– А это… Света, – вставила я, – а они же, ну, то есть мусульмане, в декабре с елкой воевали.

– Вот именно! Меня трудно заподозрить в сочувствии к идеям и задачам исламской уммы, но я не думаю, что кто-то из наших религиозников одобряет свечку. Все это похоже на активность народных масс, инициированную сверху.

– Так, подожди, я не успеваю записать… инициированную сверху… Как ты сказала? Обезличенный вопль?

– Да. Там, где уместны только тихие человеческие слова.
 

И, наконец, Гаджимурад разразился. Но, кажется, больше, чем подать на меня в суд, ему хотелось другого – вскрыть и понять человеческую подоплеку. То есть почему я, произведя впечатление человека, которому можно доверять, его обманула. Я же не знала, на кого свалить вину за дописки – статья ведь вышла под моим именем.

– Марина, вы мне можете объяснить, в чем смысл этих интерпретаций и кастраций? – строгим голосом спросил Гаджимурад.

– Ну… я же вам посылала на утверждение текст, – сказала я.

– А я его не видел. Я его прочту.

Прошло еще несколько дней, и Гаджимурад прислал мне ссылку на мою статью, напечатанную в его газете «Черновик». К ужасу моему ее предваряли такие слова: «“Русский Репортер” опубликовал репортаж спецкора Марины Ахмедовой по впечатлениям от ее поездки в Дагестан. Репортаж, переданный в характерах, судьбах и пейзажах, читается, как пьеса классика. Первоначальный текст автора оказался “переработанным” в результате редакторской правки. “Черновик” предлагает своим читателям оригинальную версию статьи. Нам остается только выразить сожаление, что коллеги из, в общем-то, образцового для нас издания подменяют редакторскую работу аранжировкой». Далее Гаджимурад, не поскупившись, сделал приписку из словаря, разъясняющую значение слова «аранжировка» в музыке. И я очень хорошо поняла, зачем он это сделал.

Позже Гаджимурад говорил мне, что публикация моего «кастрированного репортажа» стала для него первым звонком. Что он всерьез начал задумываться об угрожающей ему опасности. А я, припоминая словоохотливость дагестанских блогеров, однажды сказала ему, что лучше бы они прибрались на морском берегу. А он снова напомнил мне о том, что эти журналисты, с пеной на губах обсуждающие елки и свечи в блогах и скорые на обидные комментарии, все же по-прежнему каждый день рискуют жизнью.

В одну из следующих своих поездок в Махачкалу я пришла на городской пляж. Он был усеян пластиковыми бутылками, окурками, тряпками. Кое-где из песка торчали старые тапки. Здесь в песке виднелись такие предметы, присутствие которых на городском пляже было необъяснимо. Разве что шквалистый ветер мог выдуть их из открытых окон прибрежных домов и сюда занести. Ветер, пришедший с волнами, слизывал с берега запахи и уносил в город тонкую гнильцу. В тот раз я слишком близко подошла к пенной кромке и испортила свои любимые ботинки – в них натекла морская вода, ботинки высохли, но запах гнильцы уже не оставил их.

Бетонный забор, отделяющий пляж от буквально подступающего к нему жилого сектора, был исписан слишком алыми для крови буквами: «Аллах все видит!», «Победа или рай!», «Не считайте тех, которые были убиты на пути Аллаха, мертвыми! Нет, они живы и получают удел у своего Господа», «Сестра, побойся Аллаха. Одень хиджаб!» Я слышала, что прошлым летом на этом пляже было заложено взрывное устройство. На него наступила учительница, пришедшая к морю с учениками. Ей оторвало ногу.

Эти алые надписи, эти истории, гниющий Каспий и город за спиной, вырастающий крышами бедных домов прямо там, где заканчивается песок, наводил на меня ужас. А Света как ни в чем не бывало продолжала вести свою рубрику «Был такой город», набирая в нее все новых и новых воспоминаний от жителей старого города. Они выходили на газетном развороте каждый месяц. А примерно год назад Света впервые заговорила о том, что неплохо было бы издать о Махачкале книгу.

– Света, – мягко начала я, боясь ее обидеть, а она и Гаджимурад были единственными людьми в этом городе, кого мне обижать не хотелось, – о чем писать книгу? Об этом уж-жасном городе?

Света обиделась не на меня, она как будто обиделась за Махачкалу, так, наверное, мать может обидеться, услышав, что ее больного ребенка назвали больным.

– Знаешь, – сказала она тогда, – я вот вовсе не исторический и не научный человек. Для меня город, незнакомый мне город, оживает, когда я читаю про живущих в нем людей. Про пропойц, поэтов, красавиц, сумасшедших, продавщиц газировки, сапожников, парикмахеров, бродяг. Вот для меня город! Вот через кого я начинаю чувствовать его. А названия улиц горчат или радуют язык. Я начинаю слышать речь улиц, я очаровываюсь. И хочу очаровать других скромным обаянием Махачкалы. Я ее не люблю, но мне ее так жалко, как золотушного туповатого ребенка, которому из жалости вдруг даешь самую вкусную конфету…

Гаджимурад был тогда еще жив и обещал свозить меня в рыбацкую деревню.

Продолжение следует…
 

Предыдущие части:

Самый нелюбимый город. Продолжение дневника о дагестанских журналистах

Самый нелюбимый город. Как работают дагестанские журналисты

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с rusrep.ru

0

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • rusrep.ru
          • домен rusrep.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции