html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Заметки фройляйн Мэри Поппинс











0_7dcca_3e99f4c0_L





    Каждую неделю на одной из университетских лекций я пересекаюсь с господином N. Мы фривольно треплемся «за жизнь», заглушая монотонный говорок белокурой лекторши, и убиваем время об стену путем дружеских дискуссий.

   Последний наш разговор вылился для меня в весомый сеанс рефлексии, который я не смогла свести к логическому завершению ни после того, как приехала домой с пар, ни на следующий день, ни вообще до сих пор. Поэтому считаю необходимым залить «манускрипт» на эту тему. Как и положено бумагомарателю нашего медийного века. Но не посчитайте все это за иронию-от-нечего-делать, это правда, по-моему, очень важно.
                                                                                                                 
Эскизно потрет господина N: обитатель экономического факультета МГУ, пунктуален, чертовски любит собак и учит немецкий, мечтал встать в ряды мгимошников, но не судьба, и вот «на ловлю счастья и чинов заброшен к нам по воле рока». Лекторша заговорила о языке народа Афганистана  - «пушту», и мы накинулись на всевозможные географические и этнические названия.

 -Мне почему-то всегда не нравилась Хорватия, - заметил N, - вот чисто из-за названия. Не располагает! Хо-рва-ти-я. Как болото или что-то вроде того! Ну, это исключительно фонетически, конечно.  Или слово «таджики» - как оно вообще может кому-то нравится?

У меня сразу картина перед глазами.

- Ахаха! Представляю: вот стал ты, наконец, дипломатом. Международный уровень, все дела. И тут на одной важной конференции, из тебя вырывается: а вообще, знаете что, меня всегда бесила Хорватия…

Ну и так дальше, дальше… Балагурим, срывая лекцию в масштабе одной парты. Зашла речь о туманном Альбионе. И тут выясняется, что этот самый господин N серьезно рассматривает вариант уехать навсегда в этот самый Альбион и там продолжить этот самый «поиск счастья и чинов».

- Я, например, не хочу служить в нашей армии.  Не потому что в принципе служить не хочу! НЕТ! Просто мне здесь абсолютно нечего защищать. Если начнется война, то за что я реально пошел бы воевать – это моя семья, моя собака, моя девушка, пара друзей – все. Эта страна сама по себе моих усилий не стоит.

Я на автомате включаю «Настю-патриотку», просто потому что такое заявление для меня как красная тряпка известно кому. Моя бабушка всю войну в самом пекле прошла, насквозь. А потом меня нянчила с самых пеленок. В больницу надо – бабушка, из школы забрать – бабушка. А бабушка Лида – герой. У меня это в крови, каленым железом не выжгешь.

N, с усталым взглядом разочарованного скептика, поясняет:
-  Настя, оглянись вокруг!!! Никому здесь ничего не нужно. Поверь мне, я живу в Зеленограде, и вижу ежедневно, что происходит за золотым ободком МКАДа. Люди не хотят и не будут ничего в своей жизни менять. Они желают бухать, бычить друг на друга и жить под царем. Ты – как хочешь, а я не собираюсь растить своих детей в этой стране, поэтому я уеду.

Я –  с пеной у рта. Чайничек медленно, но верно закипает. Скоро из ноздрей пар пойдет.
Как можно так равнодушно относиться к обществу, в котором вырос? Мы же не просто так здесь родились! Нельзя опускать руки! Все в наших силах! Господин N, ты мудак.

    Белокурая нимфа за кафедрой объявляет конец лекции. Студенты аплодируют, мы идем к выходу. Не знаю, почему именно этот наш разговор так взбесил меня, ведь я такое слышу практически регулярно. Валить, валить, валить… Да и чья бы корова мычала! Я сама отнюдь не просто так по Европам моталась и уже многое продумала. Планы – прямо-таки королевские по размаху. И там надо пожить, и то увидеть, и тому научиться… Мир слишком прекрасен, чтобы проторчать в одном месте.
     Если тупо посчитать по времени все «экспедиции в иные общества», которые я себе запланировала, то житья на родине останется не так уж и много на наш скромный человеческий век.
     Лицемерю ли я? Не личина ли мой пламенный патриотизм?

    Мы выходим в холл, и господин N начинает мне показывать фото на стендах, иллюстрируя свой скептицизм. Что-то рассказывает о физфаке МГУ, в стенах которого мы находимся, что-то там про российское образование…  про министерства,  халатность и дураков с дорогами… про царей…

А я в тумане. Правда, не Альбиона, а собственных сомнений. Вспоминаю, как плакала первую неделю по возвращении из Германии. Как в первый день в России меня чуть не сбили на моем родном переходе. Как тут же окрестили «овцой». Ласково. По-нашему, по-домашнему. Как на Выхино вырвала собственный кошелек из рук невнятного типа, который даже посмел пробурчать мне свое ленивое «извините» перед тем, как его унесла толпа вглубь вагона. Как ломалась о здешнюю неискренность и колола ледорубом смятения и страха чужие личины. Даже самых близких друзей. Как ненавидела Москву и буквально жила в скайпе с искренними и непафосными, простыми и своими в доску немцами. Которым не нужны айфоны и чехлы для них со стразами. Как чуралась нищих, потому что разрывалось сердце, привыкшее видеть в Европе уважаемую и достойную старость. Россия – это страшно. И как сказал кто-то, но не помню кто, еще до поднятия железного занавеса: русские, вы счастливы тем, что у вас нет возможности сравнивать.

Господин N аргументирует. Объясняет на пальцах. Пожимает плечами. Тезис «надо валить» твердо стоит на своих предательских ногах. Ну, я же чувствую, что на предательских.

И тут – бум: понимаю, почему чувствую. Я тоже хочу уехать. Очень. Не навсегда может быть, но надолго. Не сейчас, но когда-нибудь. Но я не опускаю руки. Не харкаю со смачным английским акцентом на эту «долбаную страну дегенератов». Да, мы – отчизна гопников и толстожопых олигархов. Да! Тех, кому что-то надо, - их мало. И «российская демократия, мать ее» не существует, как не существует двух одинаковых снежинок в природе. Да кому я рассказываю! Вы сами каждый день убеждаетесь в этом. В электричках. На работе. На улицах. Везде.

    Но был же Герцен! Цветаева, Довлатов. Были другие великие ребята. Которые уезжали, но не вращивали свое сердце во все уже без них готовенькое. Они оттуда орали, махали руками, писали стихи, выпускали газеты, которые потом народ провозил под страхом ссылок, казней, репрессий и ГУЛагов на втором дне чемоданов. Писали книги. Организовывали какие-то движения. Не опускали руки.

    Наша беседа с господином N не произвела бы, может быть, на меня такого впечатления, но в тот момент мы были на физфаке. Мне там дико нравится, только вот всю неделю кроме одного дня я провожу на Моховой, на  журфаке, который уже как-то пригляделся, туда можно приходить и в домашних тапках и вообще.
  Поэтому когда я прибегаю на физический факультет, что-то резко меняется. Я вспоминаю, что я учусь не в каком-то там мгу, а в МГУ! Рядом главное здание – наша монументальная сталинская высотка, а также повсюду бродят гениальные технари. Физики – люди не от мира сего. Они занимаются наукой. Это не какие-нибудь журналисты. Это великие люди. И не сочтите за самолюбование и прочий выпендреж, но вот мы стоим со скептически настроенным N посреди этого дворца термодинамики, электромагнетизма и прочих прекрасных вещей (которых я, кстати, не понимаю), и в голове моей одно: КТО, ЕСЛИ НЕ МЫ??!
    Огромная часть молодежи (а я точно знаю, что огромная), учащейся в МГУ и, между прочим, на бюджете, учат иностранные языки не просто так. Английский. Испанский. Шведский. Немецкий. Да куча самых разных. Эти молодые перспективные, по большей части умные и энергичные ребята очень хотят свалить.  Некоторые уже подыскивают места.

«Я тебя умоляю. Из этой жопы надо валить».

«Я не хочу тут оставаться».

«Нет, я люблю, конечно, Россию, правда. Но жить  и работать буду в нормальной стране».

«Я вот еду на стажировку, и там есть такая возможность, что, если хорошо учишься, то могут предложить завершить образование и помогут устроиться на работу. Что? Шутишь? Разумеется, если предложат, я свалю отсюда!».

Вот так. Такие вот цитатки. Я не считаю себя лично «надеждой и верой Российской Федерации» и речь вообще не о том, но многие ребята из МГУ, которых я вижу вокруг себя, олицетворяют в моем понимании как раз тех людей, которые через десяток лет станут вариться именно там, где будет возможность многое изменить в нашей стране. Они будут занимать соответствующие посты. Принимать соответствующие значимые для общества решения. Наш студенческий круг рассыплется, деформируется, потом заново соберется и превратится в современную русскую ..ээ, не знаю как назвать. Информационную элиту? Влиятельную общественность? Вы меня поняли, я думаю.
 Мы будем громко высказываться. Махать руками. Выпускать книжки. Писать статьи в серьезные газеты и выступать на радио. Спорить.
   Хочется верить, что Герцену с того света не будет за нас стыдно. И Гейне тоже. Однажды он сказал, что трещина этого надломленного мира должна проходить по сердцу писателя. Я очень боюсь, что если я уеду (а я, к сожалению, очень этого хочу и часто скучаю по Европе), то эта трещина  каким-то образом обогнет меня. Вот если бы я знала наверняка, что она совершенно точно зацепит кого-то другого, многих других, большую их часть, может, я бы и посвятила свою жизнь работе инструктором по сноуборду где-нибудь в заснеженных Альпах и всю оставшуюся жизнь писала бы невинные добрые пьесы про котов...
    Но таких как господ N слишком много вокруг. Слишком. А вдруг нет? Вот утекут все нормальные мозги, и вся моя только что нарисованная элита – это жуткий фейк. Никаких споров и книжек. Никаких статей. Только последние ручеёчки нефти в чьи-то оттопыренные сальные карманы. Только Первый и Екатерина Андреева. Только бабушки в переходах с иконками. С протянутыми скрюченными ладонями. В платках. Как в церкви на рождественской службе.


    Господин N сказал ужасную вещь. Ужасную тем, что парировать безумно сложно. Она опустошает. Он сказал:
 – Главная заповедь доктора – не навреди. Не бросайся помогать тем, кто тебя об этой помощи не просит. Ты думаешь, вы армия, да? Народ жаждет твоего справедливого пера? Да вот нихера! Никому это не нужно. Глаза открой! Пенсионеры обожают всех этих воров и жуликов! Они в них верят и счастливы каждой скотской подачке. Им построили в Урюпинске раз в десять лет новую детскую площадку – им большего и не надо. Остальные планомерно спиваются, а если ты будешь пытаться им помочь – сама еще и виноватой останешься. Ты пойми, что я тоже хочу, чтобы все было хорошо. Чтобы все в России жили достойно и счастливо. Но этого никогда не будет, потому что судьба у этой страны такая. Те, кто понимают это – те уезжают. Остальным пофиг. Не рвись спасать тех, кто об этом не просит.

***
    Суть этого жжшного поста в том, что я-то отнюдь не революционер. Я не горю синим пламенем от ловких и неловких движений в политике. Не знаю, как воспользоваться своим правом на выборах. На выкладывала фотки с митингов, не тусовалась с оппозицией и вообщем-то никогда не писала ничего на политические темы. Что уж тут греха таить. Я неграмотна в политическом смысле. Просто интересуюсь разными вещами и хочу о них писать. Мне нравится Европа. Я обожаю немецкий язык, Германию, неплохо говорю по-английски и даже владею базовым уровнем итальянского. Не раз, честно говоря, продумывала свою жизнь за границей. И не прочь продолжить свое образование там, за горизонтом. Да, интегрироваться в европейское общество русскому человеку, скорей всего, будет непросто, но там, в целом, уважают людей. Там можно жить, а не сражаться с ежедневным дерьмом. Там все для человека. И я хочу уехать. Свалить.

Но мне не все равно. Мне больно видеть всю эту хуйню[1] вокруг. В стране, в которой меня родила моя мама. В стране, за которую моя бабушка ушла на фронт и 4 года подряд, выбиваясь из последних сил, под летящими бомбами (про бомбы – это в прямом смысле этих слов, а не для красного словца) лечила раненых солдат. Здесь жили мои предки, и я думаю, они не очень бы обрадовались, узнав, что их кровиночка пиздует на лучшие хлеба,  как раз в тот момент, когда больше половины пути уже пройдено: крепостное право отменили, читать и писать народ научили, целину освоили, в космос полетели, Солженицына, Ахматову, Цветаеву и многих других в конце концов реабилитировали и услышали… И наконец-то даже зашевелились и пошли с плакатами на митинги… пусть попить чай и потусоваться, но пошли же! Многим из них действительно было важно высказать свое гражданское мнение.

Господин N:
- Пусть этим занимаются те, кому больше всех надо. Я, конечно, люблю нашу страну, но рвать на себе рубаху не возьмусь.

Ну, значит, мне больше всех надо.

Да. Я еще не знаю как и что нужно делать. Когда кричать, куда бежать. В какие барабаны бить. Я же легкомысленная аполитичная няша. Смотрю сериалы, сплю на лекциях, в голове сплошная весна. Но мне не все равно. И на сегодняшний момент – это главное. Мне не все равно.


P.S. На фото картина художника Василия Нестеренко «Сестра милосердия». Это моя бабушка. Когда ей вручали очередную медаль, он заметил ее в выпуске новостей и решил нарисовать с нее собирательный образ женщины на Великой Отечественной Войне.
  Пусть этот пост будет посвящен ей. Мы постоянно ссоримся, но, на самом деле, я очень сильно ее люблю.








[1] Прошу прощение за нецензурную лексику, но что есть – то есть

135
- Анастазия, ты готова? Мы едем на светский раут! – произнесла Ева и поправила мужу воротничок. Алекс довольно хмыкнул и побежал заводить машину.

- Что? Какой раут? Стойте! – ошалела я, но Ева уже придирчиво рассматривала свои туфли и мыслями была где-то очень далеко. Может быть, на задворках своей юности, а может, на страницах модных журналов, которые она, как сама и призналась, никогда не читала.

  Гештальтеры любят спонтанность. Они любят срываться с места и ехать куда-нибудь, наплевав на долгие сборы, а также всякие там «посидим на дорожку» и «где мой список вещей? Перепроверю-ка я все еще разок», что очень популярно у меня дома. Так мы с не обсохшим супом на губах и практически в ночных чепцах отправились в Италию. Так же ездим в Зальцбург и Мюнхен –  словно ловим по всей Европе какого-то опасного преступника. А преступник-то, вот он, совсем рядом. В ультрасовременном камуфляже русской разведки строчит по ночам отчеты, обнажающие немецкую глухомань перед лицом узкого круга заинтересованных россиян.  Правда миссию Штирлица я бы не потянула – все время забываю какие-то стратегические сведенья. Так и в этот раз. Позапамятовала, что совсем на носу празднование двойного дня рождения, у папы Алекса – Хьюго и его внучки Луизы.

- Ну, как я могу одеть ЭТО?!! – восклицает Ева, запихивая в сумку красные туфли а-ля «Дьявол носит Prada». – Это же совсем не я! У меня вообще никогда таких не было. Эти я случайно купила на рождественской ярмарке в прошлом году. Смеха ради.

- Попробуй. Вдруг во вкус войдешь. – отвечаю я.

   В Берхтесгадене подобные алые высоченные штиблеты, обязывающие быть от части немного стервой, действительно смотрятся странно. Я за все два месяца здесь ни одну особу женского на шпильках не встречала. У нас тут, чтобы органично вписаться в горный ландшафт городка, нужно носить беспретенциозный  casual, а также иметь дома про запас «трахтен». Ну, для праздников, выходных и просто хорошего настроения. И не нужно сально улыбаться. «Трахтен» означает «народный баварский костюм». Для мужчин, прежде всего, - Lederhose, кожаные штаны на подтяжках, для женщин – специфическое платье с фартуком, а для полного завершения образа желательно в руках 8 кружек пива.  Ева и Алекс игнорируют как трахтен, так и коктейльные платья со смокингами. Более того, утюга в доме у нас нет. Репрессирован по обвинению «кража личного времени». Также, как и телевизор. И знаете, эти два недостающих звена из мира технического прогресса дарят нам ежедневно массу досужих часов на самопознание, рефлексию, развитие личности и просто радость жизни.  

       Как говорит Ева, чем больше у нас вещей, тем меньше свободы. И, черт побери, я согласна с этой многодетной немкой! В защиту концепции бытового минимализма приведу цитату из «Бойцовского клуба»: «Вещи, которыми ты владеешь, в конце концов, начинают владеть тобой». Я уже составила список вещей, которые выкину по приезду на родину. И вам того же желаю. Нет, просто вспомните свой огромный рюкзачище с 268 карманами, который вы набиваете кучей «полезных вещей», перед тем как отправиться в дорогу. Или лопающуюся молнию саквояжа, из которого, подобно залпу в день победы, вылетает дюжина насадок для фена! А те исступленные прыжки на крышке чемодана за три часа до самолета?? На самом деле, куда больше можно увидеть в этом мире, имея при себе всего десяток предметов (а еще лучше: пять предметов и пять кредиток). Но, бог с ним, с путешествием, дома может действовать тот де принцип! Как это происходит у Гештальтеров. Утюг уволен – весь дом доволен. Эмм…Ну как весь.  Дети и Ева повально носят трикотаж и всякие там немнущиеся ткани, так что в этой ситуации страдаем только мы с Алексом: его рубашки и мои платья страстно желают в темноте платяных шкафов, чтобы кто-нибудь их нежно погладил и подарил капельку электрического тепла. Но, увы, все, на что могут рассчитывать эти одинокие дети текстильных фабрик, это лишь скрупулезный процесс развешивания белья после стирки с целью минимизировать количество задубеющих под солнцем и ветром складок. Такие вот дела творятся в нашем королевстве.

   Тем временем мы прыгаем в машину и гоним изо всех сил (разумеется, все намертво пристегнутые и абсолютно трезвые) в Хершинг – маленький город в 20 км от Мюнхена, где живут родители Алекса. Ресторан на берегу прекрасного озера Аммерзее уже зарезервирован на 60 персон, официанты снуют с тарелками в руках, музыканты распеваются в подсобке, и ждут все, конечно, только нас. Перед тем, как бросится в объятья именинников (Хьюго исполняется 65, его внучке – 16) мы успеваем залететь в магазин с растениями и купить виноградную лозу в подарок для Хьюго, а также встретиться со школьными друзьями Алекса. Пьем кофе. Разглядываем яхты, сидя на набережной. Вспоминаем молодость. В солидарность с ностальгирующими немцами я тоже активно вспоминаю молодость и сетую по поводу того, какие вишни цвели вон в том саду 20 лет назад. Надо же как-то соответствовать тематике встречи.
083

  079
080
117
122
  Но минутная стрелка наручных часов Алекса бежит к финишной прямой своего сорокового круга, и дальше игнорировать выход в свет становится уже неприлично. Мы расплачиваемся, сердечно прощаемся с друзьями детства,  завязываем маленькой Марлене развязавшиеся шнурки и твердым шагом направляемся к ресторану. Наши лица полны света и добра. Ева едва справляется со своими ходулями сорокового размера, но все же мужественно цокает по набережной. Детям жмут застегнутые на все пуговицы воротнички, но отец сурово тянет их за руки вперед. Вся семья сердечно предвкушает встречу с бесчисленной толпой родственников самых разных родов и оттенков.
074
086

   Мучаются ли Гештальтеры, встречаясь со своим мощным семейным кланом? Вовсе нет. Просто формат встречи, я бы сказала, немного не совпадает с мироощущением моих немцев. Купаться в ледяной горной реке? Конечно! (меня весь август тоже настойчиво купали в этой самой реке). Ночевать в горном приюте на высоте 2 000 метров? Почему бы нет! Вегетарианская пицца у друзей с массовкой из мелких вопящих детей? С удовольствием!
005

   Но светская болтовня, загнанная в рамки этикета, воистину бессмысленна и беспощадна. И это прекрасно чувствуют живущие в полной гармонии с природой Алекс, Ева, Анна, Тим и Марлена. Только мы заходим в ресторан, как я уже обнаруживаю себя в чьих-то объятьях. Из-под подмышки какой-то усатой леди мне жмет руку ее двоюродная кузина.

 - Анастазия, знакомься! Это Кристоф, у него в Мюнхене своя пивоварня, а вот его сестра Мария! НЕ УХОДИ НИКУДА! Сейчас подойдет Маркус, он такой весельчак, он познакомит тебя с Ханной и Хайди!
094
131

   Словом, механизм запущен. Ном мне вся эта шумиха  вполне по душе, ведь для меня это не обязательная процедура регулярных встреч с трясущейся от умиления родней, а просто маленькая экскурсия в глубины одной отдельно взятой немецкой семьи. К тому же все это страшно забавно. Вы бы только видели этих баварцев, разодетых в свои фартуки и штаны с подтяжками!

   И сейчас (та-да-да-да…) я бы хотела развеять один из мифов о Германии. Подавляющее население земного шара почему-то, упоминая о немецкой культуре, непременно представляет себе рыжеватеньких мужиков в кожаных штанах и шляпах с перьями, а также девушек в корсетах, блузках с большим вырезом и фартуках. При этих персонажах обязательно должны быть кружки с пивом и лоснящиеся от жира сосиски. К пейзажу можно добавить соленые кренделя-брецели. До кучи. НО, ЛЮДИ!!! Это стереотип-спрут, пожирающий разнообразие вопроса! На самом деле, немцы бывают разные: желтые, белые, красные. И Алекс даже сказал, что один из вариаций национального немецкого костюма походит, как это ни странно, на наш русский костюм (ну тот, что с кокошником) Вот что в мире т
делается, друзья.
трахткличко

трахт
фризен
germaniya
   Думаю, ни для кого не секрет, что особенность истории Германии в том, что эта страна долгое время представляла собой огромное количество независимых городов-государств. И каждый такой оплот независимой феодальной власти был со своими собственными тараканами, то есть со своими законами, обычаями, праздниками и прочими атрибутами и аксессуарами человеческой жизни. Иными словами, Германия была обществом, где каждый мало-мальски вооруженный князь во что бы то ни стало желал заявить о собственном неприкосновенном суверенитете. Мол, не играй в мои игрушки и не писай в мой горшок. Вооруженные конфликты прилагались. Разобщенность повлияла на развитие языка (салют, любимые диалекты!), ну и само собой на местное становление культурных направлений. Поэтому те, кто близко знаком с Германией, знают, что эта страна очень-очень разная. Немного проехался на машине по автобану – опа, уже совсем другая жизнь кипит! У каждой земли свой вкус и цвет, и (так как социализм – это не тот путь, по которому пошла современная Германия) товарищей здесь нет. Есть Damen und Herren.

     А еще есть soziale Marktwirtschaft – социальная рыночная экономика, при которой ни государство, ни частный бизнес не имеют полного контроля над экономикой. Цель такой модели выработать в обществе социальную ответственность, помочь слабым предпринимателям, обеспечить всех необходимой социальной помощью и вообще снабдить всех проживающих в пределах страны счастьем и благополучием. Но так ли все хорошо в процветающей Германии? Вчера у раззадоренного дровами камина в нашей гостиной я узнала, что один из самых больших немецких страхов – боязнь эмигрантов. Ганноверцы и берлинцы, жители уютных деревень и сел – все они все чаще просыпаются в холодном поту с мыслью о том, что однажды придут ненасытные бедные люди и отнимут все то, что в течение многих лет было накоплено и сэкономлено честным немецким трудом. А экономить жители Германии действительно любят и умеют. Если у нас в Москве модно тратить, то здесь модно экономить и копить. Вчера за ужином Ева встала из-за стола и демонстративно засунула крышку от масленки в холодильник.

    - Когда мы покушаем и положим масло в холодильник, потребуется во много раз меньше электрической энергии, чтобы охладить масло, потому что крышка будет уже холодная! – светясь, объяснила она и села обратно доедать свой просвечивающий ломтик хлеба с невероятно тонким слоем масла и сыра. Я сначала думала это шутка. Вообще, когда Алекс распечатывает счета за свет и воду, я ухожу к себе в комнату и делаю вид, что мне срочно нужно переставить книги на полках. Ибо душ я принимаю, наверное, раз в пятнадцать дольше, чем вся вместе взятая семья Гештальтеров. Хорошо, они еще не слышат, как я фальшиво пою, щедро выливая их гель для душа на свою мочалку.

   Но вернемся к страху перед эмигрантами. Как сообщает «Berchtesgadener Anzeiger», уже сегодня  каждый 5(!) человек в Германии – эмигрант. Первое место в этом параде беженцев занимают турки, вторыми идут поляки, затем мы, русские. Меня, мягко говоря, эта новость привела в шок. Я перечитала манифест Брейвика и крепко задумалась о будущем Европы. Представьте себе, лет через 10 такая же вот девушка, как я, например, тоже захочет подтянуть язык в немецкой семье, так сказать, с культурой познакомиться, но в подтверждении Aupair договора, который ей бросят в почтовый ящик, будет сказано: «Извините, коренных немцев для Вас не нашлось, вы распределены в семью турков. Аллах Акбар». Главное научиться завязывать хиджаб, тогда все еще может обойтись благополучно, и культуру Германии удастся изучить досконально и без потерь.

   Как оказалось, данные из газеты слегка завышены, поскольку в произведенном исследовании к эмигрантам причислялись не только те, кто приехал в страну после 1950 года, но и их потомки. Я облегченно выдохнула и выглянула в окно. На улице вышагивали все те же разодетые в трахтен баварцы. Но, что будет дальше, покажет время.

   Так к чему это я все! В Германии еще множество интересных национальных костюмов, кроме тех, что носят у нас здесь, в Баварии. Сосиски бывают не только баварские, но и самые-самые разные, да и вообще культура этой страны потрясающе разнообразна. Только вот иностранцы об этом почему-то не знают. В Америке и Австралии уже много лет устраивают «немецкие праздники», на которых местные жители в не себя от счастья копируют всю самую типичную баварщину, полагая, что это не региональный колорит, а именно федеральный. На самом деле, это все равно что выдавать за типично русское всякие там питерские штучки. Говорить, например, что русских хлебом не корми, а дай вечером по всей стране мосты развести. Или что во всей России в июне ночью не темнеет.

  И, между прочим, Бавария популярна не только за границей. Как уверяют Алекс и Ева, все самые богатые немцы едут жить не в Берлин, а именно сюда. Этакая жемчужина Германии. Юг, куча потрясающих озер (из тех, что я видела и могу подствердить, что они действительно прекрасны: Кёнигзее, Аммерзее, Кимзее), а также непревзойденные Альпы и национальный парк Берхтесгаден.  В отличие от Берлина, в Мюнхене нет районов с дешевыми квартирами для бедных. Просто нет. Бирюлово днем с огнем не сыщете. Есть Schwulviertel – район представителей нетрадиционной сексуальной ориентации. Но многоэтажки с подвалами, в которых ютятся 15 китайцев на 8 квадратных метров – это никак не про этот город.

    Немец, который хочет отдохнуть в своей стране, также не будет долго раздумывать и отправиться в Баварию. Ведь это, конечно же, превосходная кухня (ах, бык в пиве с кнёдликами, ты был незабываем..ммм), целая куча музеев в Мюнхене, и конечно же Октоберфест – самое масштабное народное гуляние в мире (около 6 млн. посетителей ежегодно). Первый подобный пивной праздник прошел в 1810 году в честь свадьбы кронпринца Людвига (в будущем король Людвиг I) и принцессы Терезы Саксонской-Хильдбургхаузской (её именем назван луг, где проходит праздник), но позже этот радостный повод отодвинули на задний план, потому что выпить хорошего баварского пива с друзьями и родными можно и без повода.

   А мы пьем с поводом. Потому что, если вы еще не забыли, то Хьюго исполняется 65, а Луизе 17. Мы в ресторане. Столы ломятся от приборов (зачем столько ложечек и вилок????), а гости в двери. Но, если честно, пьем мы не пиво, а напитки более благородные, так как изысканный светский раут и Октоберфест – это вещи разные. Даже, лучше сказать, противоположные.
087
099
108
110
129
130

  Еще один любопытный момент. Наш стол обслуживает негритянка, для пущего колорита, также одетая в трахтен. Уже необычно, да? Но и почетные гости тоже почти все в трахтене! Выходит, что форма обслуживающего персонала и вечерний туалет гостей совпадает. Уникальный случай, не правда ли? Ни один народ в мире не любит так свою национальную одежду так, как баварец. И оттого он готов даже наплевать на классовое и расовое расслоения и вопреки всем предрассудкам все равно везде и всегда носить свои любимые кожаные штаны (которые, между прочим, были выдуманы бедняками из принципа практичности, ведь такие штанцы не нужно стирать и латать, а носиться они будут целую вечность).

   Чтобы предотвратить образование ожидаемых группировок и облегчить общение, нас всех рассаживают за разные столы, и напротив меня оказывается женщина-полиглот по имени Бригитта. Она знает семь языков, включая русский и тайландский. Я почему-то подумала, что это, наверное, невозможно. Что на самом деле она просто знает десяток обиходных выражений на каждом из них, и ей всего-навсего по приколу говорить всем, что она говорит на семи языках, включая тайландский, все равно никто не проверит. Но прекрасная Бригитта уверенно и с минимальным акцентом обратилась ко мне на хорошем русском, отчего я была приятно поражена. Мы проболтали весь десерт про Золотое Кольцо, и сияющая от счастья женщина написала мне свой адрес в Мюнхене и попросила обязательно приезжать в гости. А также пообещала написать письмо, и лукаво подмигивая, пояснила, что у нее есть русская клавиатура. Мне было жутко приятно видеть такой энтузиазм. Обязательно напишу ей ответ. Ведь у меня она тоже есть.
101

   107
112
126
134
142
  Праздник оказался вовсе не скучным перемыванием и пережевыванием костей за столом, а очень даже забавным маленьким пиром. Сначала именинники подняли таблички, на которых было написано «мы родились в сентябре», «мы кузины», «мы коллеги» и тому подобные фразы, которые должны были выявить род и сорт гостей, а также представить общественности тех, кто еще по тем или иным причинам не влился в компанию. Затем пошли публичные поздравления с самодельными стихами и сердечными пожеланиями, а после подоспели итальянские музыканты (по совместительству венецианские гондольеры) и скрасили своими оперными голосами и без того чудесный вечер. Под конец вынесли самый символический подарок – огромный плакат, на котором ветвилось разлапистое семейное древо, и гости побежали скорее искать на нем себя. На верхушке красовался князь Ульрих, построивший в Литве железную дорогу. Короче говоря, праздник удался.

    Чтобы дети смогли еще больше провести время с бабушкой и дедушкой (а я с Мюнхеном), мы остались ночевать у Хьюго и Фернанды. Мне была выделена комнатка с софой и огромными стеллажами книг по кулинарии и изобразительному искусству. Полистать я их не успела, потому что тут же, прикорнув на подушке, провалилась в сон. Кстати, о сне на новом месте. Тоже интересная деталь менталитета. Если русская девушка должна непременно на новом месте увидеть будущего жениха, то немка свято верит, что ей приснится лотерейный билет. Это немецкое поверье, я думаю, можно оставить без комментариев.
058
062
063
213
214
215
216
218

057
  Как и родители со стороны Евы, предки Алекса также оказались удивительно чуткой к прекрасному парой. Напротив моей комнаты располагалась настоящая художественная мастерская с холстами, красками и замазюканными палитрами. По всему дому были развешаны самодельные и приобретенные полотна. А что мне больше всего понравилось, так это портрет Фернанды, Хьюго и Луизы, нарисованный всеми членами семьи. Натурщиков сняли на фотоаппарат, увеличили и разрезали фото на кусочки, а затем попросили каждого из родных перерисовать один из этих кусков. Результат вы можете наблюдать здесь, на моей фотографии. Но главное, конечно, не победа, а участие.

   То ли коллекционирование полиэтиленовых пакетов популярно среди пенсионеров, то ли это просто совпадение, но у Фернанды (как у бабушки Анны из Ландау) тоже есть своя коллекция пакетов. И она не пылится в ящиках из-под апельсинов. Улыбчивая блондинка, стараясь быть на гребне волны последних веяний моды, организовала инсталляцию трофеев из мира упаковки на всем первом этаже своего дома. Даже одела манекен в костюмчик из пакетов. Я заинтересовалась ее забавной выставкой, и Фернанда радостно и подробно рассказала мне, как и при каких обстоятельствах приобрела какой пакет. Даже показала пакет из Москвы. Чудо, а не женщина!

   Домой уехали вечером на следующий день, после того как я очень даже неплохо погуляла по Мюнхену. Познакомилась там с ирландцем, посетившем все столицы Европы, увидела настоящего Энди Уорхола и случайно наткнулась на след черта. Но об этом как-нибудь в следующий раз. А сейчас спать. И видеть сны (а в них никаких лотерейных билетов, а только женихов). Сладких снов! Guten Nacht!

145

204
В прошлых сериях: мама любит папу, папа любит маму, дети любят мотать им нервы, но назло шопенгауэровской мировой воле все они отрешаются от проблем насущных и, прихватив подмышкой свою русскую Au Pair, едут в Венецию.

    Но вот день, полный безграничного счастья, подходит к концу. Звезды на небосводе окунаются отражением в каналы, мы окунаемся в мысли, пальцы детей – в пакеты с имбирным печеньем, ведь последний подкорм был на острове Лидо (пицца, пицца, пицца!), а мы уже рядом с вокзалом, и аккумуляторы маленьких немецких желудков, как и следовало ожидать, изрядно подсели. Я липну к сувенирным лавкам, меряю карнавальные маски и задумчиво кручу в руках фигурки из муранского стекла, но Гештальтеры упрямо ведут меня к перрону, потому что наша последняя и главная задача  - благополучно загрузится в последний поезд Венеция-Милан и отбыть восвояси.

213

  И в этот самый момент я вспоминаю, что у меня в сумке открытка, которую непременно нужно отправить домой именно из Венеции. А последний поезд, как и требует того драматургия, отходит через четыре минуты. Где почта, я не знаю. Немцы тоже. Дети прислонились к маминым ногам с такими лицами, какие бывают только перед готовностью скукожиться и заныть. Все устали и хотят домой, но мне, понимаете ли, приспичило, и все тут. Цепочка логических рассуждений приводит меня к выводу, что недалеко от вокзала непременно должен быть почтовый ящик, и это придает мне дерзости. Я уверяю Еву и Алекса, что в школе бегала стометровки за 12 секунд, беру низкий старт, и вот уже мои пятки сверкают по направлению к киоску в конце зала. Продавец говорит только на итальянском, но с горем пополам мне удается выяснить, где висит ящик – до него пару коротких и весьма узких переулков. Если бы я не бежала, друзья, я бы, наверное, очень испугалась, потому что Венеция – красавица романтичная, но порой и опасная.  Особенно в темных переулках и в темное время суток. Ведь местные жители прекрасно осознают, насколько огромен оборот туристов (около 15 миллионов в год), и какой хорошей наживой являются эти дрейфующие в уличном потоке мешки хрустящей налички. «Беги, Настя, беги» – скандировала я в своей голове, и благодаря данной несложной медитации и позитивному мышлению мне удалось успешно просвистеть мимо группы подозрительных итальянцев и победоносно забросить открытку в щель почтового ящика. Каким-то чудом я влетела в здание вокзала еще до отхода поезда, и, чуть ни врезавшись с разбега в моих немцев, сгруппировавшихся в компактный клин, доложила, что операция «Открытка Без Убытка» благополучно завершена.

    Но, момент! Я не слышу аплодисментов! Евино лицо перекошено от беспомощного ужаса. Алекс озабоченно гладит по голове Тима. Девочки отрешенно уходят куда-то в кому. Вот тут-то меня и обдает ледяной волной кошмара в стиле фильмов Стенли Кубрика. Поезд тронулся раньше. Мы не попали на него из-за меня. Дабы искупить свою вину, я принесу себя в жертву на ближайшем прилавке сувенирного магазинчика. Но Ева еле заметно шевелит губами, и мне удается разобрать: «Анастазия, наш поезд не пришел на станцию. Его вообще нет в расписании. Я перепутала дни». У меня почему-то неконтролируемая реакция: «Йеххоу! Мы будем гулять по Венеции всю ночь!!!». Но я ловлю тяжелый, как штанга тяжеловеса, взгляд Алекса: дети ложатся спать, как правило, в 9 часов, засыпают мгновенно, и примерно через 15 минут (отсчет пошел: 14:59) они попытаются побороть клейкий и безапелляционный в своей настойчивости детский сон, но не смогут. А что будет потом? Потом наступит последний день Помпеи. Считаете, преувеличение? Вы просто не видели, как ревут вместе три избалованных немецких киндера. Тенор, контральто и сопрано под учащенный речитатив мамы и папы. Впору организовывать театр детской трагикомедии или филиал стены плача. Но мы, как вы помните, не в Иерусалиме, а в Венеции. 

А еще все отели, как и следовало ожидать, или забиты до отказа, или кусаются безумными ценами – 150 евро за ночь. А нас, между прочим, 6 человек.

   И вот тут настает время для головомойки. Распекать сегодня я буду итальянцев. Свою резкую критику я выскажу несмотря на то, что вследствие некоторых наблюдений и размышлений, мне удалось установить, что итальянский народ по духу гораздо ближе к русскому, чем немецкий, да и вообще чем какой-либо другой западноевропейский народ. Ну, вот взять хотя бы язык (тут я опять влезаю в ровное повествование со своими дурацкими лингвистическими отступлениями). Количество похожих по звучанию слов гораздо больше, чем в английском или немецком. К примеру: pomodori (нем: Tomaten, англ: tomates; или вот: moneta (нем: Münze, англ: coin). Но это ладно. Дальше – больше! Жаждем сиесты мы, русские люди, в обыкновенный будний день так, будто кровь в наших жилах течет самая что ни на есть итальянская. Плевать, что холодно! Хорошую традицию грех не перенять, особенно если предлагается массовое битье баклуш в самый разгар рабочего дня. И я на сто процентов уверена, что мы эмоциональны, иррациональны и радушны в таких же безмерных пропорциях, как и обитатели европейского сапожка. Челентано любим больше, чем Роми Шнайдер, «Приключения итальянцев в России» пересматриваем всегда охотно и непременно урчим от удовольствия. Ах да! Еще одна важная черта, которая объединяет итальянцев с нашими соотечественниками –  это возможность всегда «разрулить» дело, пойти в обход, договориться по-хорошему, так сказать. Для немца такой маневр нечто крайне неподобающее. Это плохо. Это scheisse. Это как прийти в грязной рубашке устраиваться на работу. Некрасиво. Или даже нет! Это как запереть лучшего друга голым в клетке с тигром! Позор на весь твой благоухающий баварский род. Если для итальянца самая романтичная пара в истории – это Ромео и Джульетта, то для немца – это человек и закон. Я думаю, вы понимаете, что я имею в виду. Фемида будет очень недовольна, если вы скачаете без разрешения песню из интернета или проедетесь в общественном транспорте зайцем. Поймают за бесстыжие заячьи уши – получите ата-та.

   И вот теперь, когда предисловие имело место быть, я перехожу непосредственно к трагическим событиям в Венеции. При всей духовной близости наших народов, я была крайне возмущена поведением венецианцев. Мы, многодетная семья, без права на ошибку, слезоточиво просим в информационном бюро на вокзале оказать нам посильную помощь – объяснить, как можно уехать из города до наступления «завтра» или хотя бы дать телефон/адрес недорого отеля или хостела. Но полноватые сеньори с черными кудрями, свисающими к подножью усов, лишь отстраненно разводят руками, повторяя, как попугай «No, scusa! No scusa! Chiudiamo!» (Нет, извините, мы закрываемся). Ясен пень: рабочий день кончился -  ариведерчи! Но у Евы на руках плачущий четырехлетний ребенок, помирающий от усталости, а расстерянный Алекс пытается тщетно успокоить впадающих в панику старших. Поверьте, такое зрелище достойно сочувствия и участия. Но, как видно -  не в Венеции. Туристический бум сделал обитателей этого города черствыми к нуждам простых странников. Нас выгоняют за дверь, кратко бросив, что любой транспорт из города только завтра. Поэтому мы, тяжело вздохнув, вливаемся в ночной уличный поток, чтобы самостоятельно разыскать какую-нибудь мало-мальски подходящую гостиницу. Стучите – и вам откроют, как говорится. И мы отправляемся в путь.

   Возможно, я драматизирую. Ведь, в конце концов, можно залезть в телефон и пробить в интернете все, что тебе нужно, да и потом, отели – это не джинсы в СССР, предложение почти что равно спросу. Но, как было сказано выше, законы с немецкими людьми работают без перебоев. И закон подлости, увы, не исключение. Наши милые дети успешно разрядили папин айфон, а все гостиницы, в которые мы стучались, были либо полны-полнехоньки, либо просили за номер не больше, не меньше – тугой чемоданчик бабла. Но и это даже не самое страшное!!! Самое страшное то, что наш детский сад резко стал погружаться в депрессию. Абсолютный дефицит естественной детской жажды приключений!!! Ноль авантюризма. Ноль радости по поводу того, что «мы будем сегодня спать не в своих кроватях и позже ляжем спать». Ноль интереса к окружающему миру. Ноль реакции на мои воззвания на тему «надо быть мужественными и не мешать маме и папе искать для нас отель». Вместо этого громкое вполне эгоистическое себе нытье, не по-детски пессимистические сетования на жизнь и в добавок слякоть из слез, соплей и сырого венецианского воздуха. Вот каков расклад.
195
197
   Меня еще не перестала мучать совесть за открытку, хотя конфуз с поездом произошел не по моей вине (это все оно, наше старое доброе русское чувство вины), и я пытаюсь переключиться на анимацию в условиях ЧП.
  Веселящие игры и проработка вариантов спасения – все all inclusive. Мозговой штурм выявил следующие предложения:  я и Ева бьем Алекса по морде, в результате чего он ночует в больнице, мы в тюрьме, а дети в отеле (ибо нашелся-таки отель с приемлемыми ценами, но места есть только на троих человек). Или вот: идем ночевать в какую-нибудь прекрасную венецианскую церковь. Все церкви католические, а это значит, что лавочки с подушками в наличии. Или покупаем билет в Вену (потому что, на самом деле, совсем последний поезд еще стоял на перроне, но он уходил в Австрию) и спим в купе, а утром возвращаемся в Италию. Но оказалось,  по деньгам это выходит все равно, что переночевать в Венеции. Так или иначе, но все мои авантюристские предложения были отклонены, потому что наши цветы жизни оказались растениями теплолюбивыми и потребовали особого ухода, а вовсе не приключений на свою попу по рецепту от взбалмошной россиянки. Таким макаром мы слонялись вдоль Гранде Канале, грустно вздыхая и иронизируя по поводу своего положения, а я еще и мучительно терзалась сомнениями, правильно ли я делаю, позволяя покрывать бережливым немцам все мои туристические расходы...     Но! Внезапно мои русские уши свернулись трубочкой и затрубили гимн победы! Да, друзья мои, я услышала русскую речь. Точнее украинскую русскую речь. Ну ту, что с непередаваемым "г" и привкусом сала. Немедленно растолкав толпу возле сувенирной лавочки, я радостно "подвалила" к братьям-славянам:
  - О, вы говорите по-русски! Мы с моими друзьями опоздали на поезд! Может быть вы знаете...?- ну и все в таком роде. Но украинцы надменно перебили меня, разъясняя, что они вообще-то из Киева (ах, ну правда, чего это я пристаю к людям из Киева), купили там тур и понятия не имеют, сколько стоит отдельно проживание в их неимоверно шикарном отеле.  
  Другие попытки выйти на контакт с украинцами тоже не увенчались успехом, и я оставила эту идею. В жизни, к сожалению, принцип "голосования на Евровиденье" не всегда работает. Увы и ах, поддержка соседей-славян - это то, что не вошло в программу тура зажиточных киевлян.
    Но иногда помощь может подоспеть оттуда, откуда ее совсем не ждешь. Две загорелые, дымящие как локомотивы португальские подружки с удовольствием написали нам адрес классного недорого хостела и, потряхивая огромными рюкзаками за спинами, проводили нашу большую компанию в располагавшуюся недалеко португальскую кафешку. Там в наше распоряжение был предоставлен телефон, ослепительные улыбки хозяев, сердечное соучастие и громкие проклятия венецианских поездов на португальском. Пару дозвонов. Ободряющий чай. Добрый южный юмор. И хостел был найден!Уже через двадцать минут мы благополучно рассекали волны Адриатического моря на последнем рейсовом катере по направлению к острову Джудекка, где и находился хостел, согласившийся принять нас в свои отеческие объятия. Думаю, не лишним будет ударить по вам крошечным информационным экскурсом, потому что, как по мне, так это действительно интересно. Джудекка - (итал. Giudecca) — самый широкий и ближайший к Венеции остров, отделенный от неё каналом делла Джудекка (Canale della Giudecca). Старое название острова — «Spina Lunga» (длинная рыбная кость) возникло, по всей видимости, из-за его своеобразной формы. В толковании происхождения современного названия единства нет. Одни уверяют, что оно произошло от Giudei (иудеи), поскольку здесь до 1516 года, времени основания венецианского гетто, жили евреи.
      Вот в это-то рыбно-еврейское гетто мы и приземлились с уснувшей Марленой у мамы на руках. Получив постельное белье и моральное удовлетворение, Гештальтеры и я, на ципочках, чтобы не разбудить младшенькую (хотя операция по сохраниению детского сна была провалена), отправились в наш спартанский по обстановке номер за 25 евро с носа. Куча кроватей, как в пионерлагере. Сейфы для ценных вещей. Двери. Окна. Все, вроде ничего не забыла. Ну еще стены, правда, под самым потолком они ни с того ни с сего прерывались, видимо для того, чтобы ночью путешественник мог усладить свой чуткий слух добротным соседским храпом. Сказка, а не хостел! 

216
  220
221
   
     При регистрации я заметила, что в холле внизу гудит интернациональная движуха, поэтому сославшись на жажду, пошла выпить перед сном чаю. Ну, чаю - не чаю, это уже будет решать судьба, подумала я, и поцеловав на ночь киндеров, отправилась вниз. И вот сейчас я хочу рассказать о своем полнейшем культурно-журналистком провале, который показал одно из двух: либо я зря тут мараю блогосферу, оскорбляя всемирное интернет-пространство своим графоманством (ибо не черта на самом-то деле я не понимаю в культурных различиях между национальностями), либо степень приключений 
за минувшие сутки дейтствительно перевалила через приемлемую границу. Только этот фактор может оправдать мою нераборчивость. А произошло вот что. То ли из-за моего желания, как всегда, идти в обход, то ли потому что мне правда захотелось чаю, я подкатила к автомату с горячими напитками и начала мысленно  сражаться с его надписями на итальянском. Автомат резко отличался от своих русских собратьев, мелочи у меня не было,поэтому совать туда 20 евро мне почему-то не захотелось. Проковырявшесь немного, я была вынуждена обратиться за помощью к сидящим неподалеку ребятам. Компания увлеченно щебетала на английском и резалась в карты. Мы вполне себе мило поболтали, и высокий бородатенький парень, бросив свои буби-козыри на стол рубашкой вниз , отправился со мной к таинственному автомату. Разбираясь с техникой, мы о чем-то начали разговаривать, и я клянусь всеми на свете баварскими кружками, что говорила на английском. Но парень вылупил глаза, вкрадчиво вслушивался некоторое время, но потом объяснил, что он "don't speak German". Оказывается я увлеченно рассказывала ему что-то на немецком, и не подозревая об этом. Так я высняла, что у меня в голове, видимо, существует только два языковых отдела: родной язык и  язык иностранный. Но и это тоже не самое удивительное в этой истории. Осознав, что я никак не могу развязаться с немецким, он стал спрашивать, какие еще языки я знаю. Итальянский отпал, и, неуверенно улыбаясь, я произнесла "Russian", не веря, что этот иностранец знает от силы пару русских слов. (Водка - не в счет).
    - Так говори по-русски, чего ты! - услышала я в ответ на стопроцентном, совершенно настоящем русском языке. -  Мы из Питера! Чего ты тут понять не можешь? - произнес уроженец северной столицы, сам купил мне чай и пригласил за скромный столик к своим друзьям, дабы убить азартной игрой  ночное 
венецианское время.
    Вот теперь вы понимаете? Я разговаривала с этими людьми не меньше десяти минут, но не смогла разобрать, что они русские!!!! "Сердце не обманешь - сказала бы я своей подруге, если бы с ней случилась подобная история. - Это дурной знак, так и знай. Да-да." И вот сама вляпалась в такой конфуз. Но конфуз разразился громадным весельем, и на часы я взглянула, когда ночь уже подходила к концу, передавая свои полномочия пасмурному утру под аккомпонименты перестающей грозы. Кроме Саши и Ани из Питера, с нами всю ночь дурачились симпатичный брюнет из Оксворда и швейцарец, первый язык которого был французский, а папа - итальянский. Как ни странно, по-немецки он так и не заговорил. "Мне рано вставать, мои Гештальтеры - птички ранние" - думала я, но все как-то не получалось. Обсуждали все. От зарплаты гондольеров и Октоберфеста до глобальных проблем человечества и разводных мостов. Не обошли и навязшую в зубах тему punk-молебна. Саша весомо заявил, что все это подстроено Путиным, так что года через полтора этих куриц помилуют, и будет всем счастье. Швейцарец отчаянно пытался вклинится в разговор и выступить от лица официального Берна, но тема быстро усвистела куда-то на русскую революцию, поэтому я так и не узнала, что думает по этому поводу швейцарское представительство. А потом мы играли в мафию, и было совсем не до политики.
     Когда все разошлись пригубить сна, я тоже тихонечко прокралась к своим Гештальтерам, забралась на второй ярус двухэтажной кровати и тут же вырубилась. И вот тут вступает партия наших необыкновенных по дизайну стен. Примерно через час в соседний номер пришли два неопознанных по национальности молодых человека, у которых было "че", и которое они с успехом скурили, смеясь рядом с нашим чутким сном совершенно специфичеким смехом. Ева, зарывшись в одеяло, послала соседей далеко и надолго на хорошем английском (недаром 4 месяца в Шотландии aupair работала), я высказала все, что о них думаю, просто по-русски. Думаю, это наиболее подходящий язык для выражения негодования. Но наше недовольство их это почему-то обрадовало, и на смеси языков они еще минут пятнадцать расточали мне и Еве комплименты, приглашали к себе и высказывали восторг от соверешнства этого мира. У меня мелькнула мысль, что все приключения прошедшего дня можно завершить еще одним, но в этот момент Оле Лукое долбанул меня своим зонтом по башке, и я окончательно вырубилась.

229
     Утром мы быстро позавтракали в кафешке неподалеку, и я вспомнила, что вчера мне рассказывали питерцы: рядом с Венецией есть остров-кладбище, где захоронено много хороших людей, в том числе наши соотечесвенники: Стравинский, Дягелев и Бродский. Я тут же стала уговаривать Гештальтеров оправится туда, хотя понимала, что Анна, Тим и Марлена врят ли правильно поймут такую экскурсию. "Ну Бродский! Вы что, не знаете Бродского?". Я зачитала пару четверостишей. Немцы отрицательно покачали головой, а потом их лица вдруг озарились, и они повели меня в ресторан. Все дело в том, что Гештальтеры уже привыкли к моей привычке прибалять к разным словам суффикс "ский" или "инский". Идем по улице, вдруг - пес. У меня неконтроллируемая реакция "Собачинский!". Вообщем, они свыклись и сами называют собак "собачинскими", а мой личный диалект "настиш". Но мне в голову не могло прийти, что они переведут фамилию "Бродский", как мое желание поесть (ведь "brot" по-немецки именно это). Так,  случилось недопонимание, и мы все-таки в итоге так и не съездили к Бродскому. А жаль. Я бы еще очень много всего хотела посмотреть в Венеции, ведь мои ночные друзья, кроме всего прочего, пригласили меня в этот день смотреть с ними французский фильм на Венецианском кинофестивале (который проходил в Венеции как раз в этот момент!!!). Но работа есть работа. Все лучшее детям, как говорится, или "взялся за гуж - не говори что не дюж". Приеду, может быть, в Венецию как-нибудь еще раз. Без детей, а только с тем же неубиваемым авантюризмом.
111
   148
154
155
160
165
  Но то, что мы опоздали вчера на поезд, все равно принесло свои вкусные плоды. Судьба подарила еще один прекрасный  день в Венеции, и мы провели его очень даже интересно. На острове Лидо съездили в "movie village" кинофестиваля, где разыскали красную ковровую дорожку, краем глаза посмотрели венецианское Биеналле, искупались в обалденном Адриатическом море. Температура воды максимально совпадала с температурой воздуха, а пляж оказался настоящим океанским (огромный, со светлым мелким песком), поэтому могу сказать с уверенностью: плаванье в Адриатическом море в тот день было одно из самых лучших за всю историю моих купаний. И все это притом, что купальника у меня, конечно, с собой не нашлось: я плавала сначала в платье, а потом просто без него. Да и погода была крайне пасмурная. Этакая Венеция в пастельных тонах. Но это было круто. Правда круто. И очень весело. Буду всегда этот день вспоминать с ностальгией. Да и вообще все. Честно говоря, я все еще здесь, в Европе, со своими карапузами, но уже страшно скучаю по ним. 
125
145
146
   Из-за того, что платье мне мое пришлось выжимать (а переодевшись, мы все благополучно попали под дождь),на  ковровую дорожку мы приехали, крутя педали на шестиместной рикше и все мокрые. Такие вот милые промокшие звезды кинофестиваля. В какой-то момент Анна вылезла из Рикши, встала посреди улицы и заявила, что она не хочет ехать с нами дальше и расплакалась. Родители стали выяснять причины, но Анна ревела (8 лет!!!!) и повторяла, как заведенная: "Ich mag aber nicht! Ich mag aber nicht". (Но я не хочу! Но я не хочу!). Капризы продолжались довольно долго,  и меня это страшно разбесило. Привычка не обосновывать свои желания, а просто тупо настаивать на них - это то, что свойственно здешний детям. Хотя, возможно, всем детям. Но за всех я говорить не хочу, чего не видела - того не знаю. Просто когда к капризам прибаляется гипертрофированное чувство законопослушности - это страшный коктейль. Анна - девочка, которая воистину должна работать в Бундестаге. Ее обостренное чувство "правильности"  я наблюдаю каждый день: "Анастазия, закрой колпачек! Фломастер засыхает!". "Пристегни ремень! или "Я ни за что не поеду зайцем!" - вот это заявила нам Анна, когда мы на второй день добирались до вокзала, и у нас совсем не осталось денег на билеты на дорогой водный транспорт. Законопослушная особа схватилась за поручень на станции и, зарыдав во весь голос, заявила, что лучше умрет, чем проедется без билета.
    Как вы понимаете, законопослушность - это хорошая черта. Кто бы спорил. Уровень жизни в Германии говорит сам за себя. Но в 8 лет желание идти наперекор просто необходимо! Оно естественно, а потому небезобразно!
   Может быть, я просто выросла в России. Не знаю. Может быть, я не создана для правильного гармоничного воспитания детей, но иногда у меня возникало желание хорошенько треснуть педантичную капризулю и сказать: "Импровизируй, детка! Жизнь не такая, как написано в книжках. Иногда приходится заключать с ней свои сделки".

045
046
243
260
268
080
   Что еще меня возмутило в Венеции? Когда шли по узкому переулку гуськом (по-другому не получалось, есть совершенно узкие улочки, два человека еле разойтись могут), я шла последней, и навстречу нам из-за поворота вынырнул смуглый итальянец. Все бы ничего, но когда он поравнялся со мной, я почувствовала дерзкий шлепок по попе, обернулась, чтобы дать этому козлу по морде, но проворный местный житель с шаловливыми руками уже пропал в каком-то крошечном, ведущем незнамо-куда соседнем переулке. Я бы закричала ему что-то страшно обидное, но тут у меня случился полный когнитивный диссонанс. Думаю я все еще на русском, разговариваю на немецком, а вокруг себя слышу речь на итальянском. На каком языке ругаться, если я не знаю хороших увесистых ругательств на языке обидчика??? Пока я раздумывала, этот переулочный маньяк уже усвистел наверняка на другой конец города по известным только ему потайным маршрутам. Вот, так сказать, издержки авантюрного отношения к жизни. Чувак симпровизировал и умотал восвояси. Чтобы такое случилось в Берхтесгадене, я представить себе вообще не могу. Баварский немец скромен, порядочен, одет в кожаные традиционные штаны и крайне любезен с девушками. Но там, что ни говори, немного скучно. 
011
074
 
   Домой добрались очень даже благополучно. По дороге познакомились с японским студентом, изучающим в Италии архитектуру. Для Алекса это было особеннно интересно, ну а мы просто, раскрыв рты от восхищения, наблюдали, как мистер Токио чертил в своем блокноте проекты будующих японских многоэтажек. 
273
    
   
Что было дальше? Чего только не было. Я бы с удовольствием описывала каджый свой день, проведенный здесь, потому что (без преувеличений!)  тут ежедневно случается что-то действительно знаменательное. Но дети гроздьями виснут у меня на руках, заплетают мне косички и начинают рыться в моем компе всегда в тот самый момент, когда я сажусь за следующую часть мемуаров. Поэтому, если я не отключаюсь вечером от переизбытка кислорода, удается писать по ночам. Кстати, в горах уже выпал снег. Но по улицам мы все еще ходим в футболках и с летним настроением. Так что пойду вдохну последнего теплого немецкого солнца. А вы там готовьте посадочную полосу - уже скоро буду дома. Bis bald! 
079




   
  Коламбия Пикчерс не представляет, где Настя Бушуева порой бывает. Например, на красной ковровой дорожке Венецианского кинофестиваля. Правда, Бреда Питта по рукой не оказалось, да и Джонни Депп как-то меня продинамил, а вместо шикарного платья на мне была промокшая до нитки куртка и медленно сохнущие джинсы и майка. Но все же: пройтись по «паласу славы» все равно было страшно лестно. Да и какие мои годы, подумала я, кто знает, может, наступит такой день, когда Бред и Джонни возьмут по пиву и заглянут ко мне посмотреть какой-нибудь фильмец. Главное, чтобы они не переубивали друг друга, выбирая, кто будет в главной роли в вечернем киносеансе.

   Чтобы особо занятые читатели попусту не тратили свое время, я кратко срезюмирую все, что произошло со мной за последнюю неделю. Тут уж решайте сами – читать вам мои дневниковые излияния или «ну его к черту». Итак. Ваша покорная слуга и слегка больная на голову лягушка-путешественница впервые побывала в Италии. Совершенно случайно (поездка никаким образом не планировалась) попала в Венецию, и, более того, нашей дружной компании удалось влипнуть в историю, в результате которой моя большая немецкая семья ночевала в бывшем еврейском гетто, а я всю ночь играла в дурака с двумя уроженцами Питера, парнем из Оксфорда и французкоговорящим швейцарцем. Также в нашей культурной программе оказалось посещение сафари-парка, попытки оседлать на серфе волны буйного озера Гарда, швыряние макарон в стену и признаки аллергии на детей. Но это только у меня. Сами дети остались собой страшно довольны.

   А теперь по порядку. Когда мои Гештальтеры позвали меня с собой в Италию, я, не раздумывая, согласилась. Во-первых, из-за языка (говорю по-итальянски более чем отвратительно, хотя упорно учу самостоятельно еще со школы), во-вторых, конечно, из-за моря, а в-третьих, по той причине, что с моими киндерсюпризами действительно весело, и провести с ними целую неделю на море мне показалось прекрасной перспективой. Каково же было мое удивление, когда по приезду обнаружилось, что никакого моря и в помине рядом нет! Нет, серьезно! Все дело в том, что по-немецки слово See означает как море, так и озеро, и я, подсознательно выбрав более приятный для себя вариант, в сладком  неведенье путешествовала 5 часов к морю, пока мои Гештальтеры в это же время в этой же машине благополучно ехали на озеро.


  Но разочарование быстро сменилось радостным «ух ты!!!», потому что озеро Гарда не просто достойно выдержало конкуренцию с моим воображаемым морем, а, в некотором смысле, его даже перещеголяло. По приезду мы побросали вещи и бросились на берег (он всего в 200 метрах от дома) и обнаружили нехилую бурю. Ветер сбивал худеньких Лени, Тима и Анну с ног, а волны долбили со всей дури о наш приватный пирс (впервые вижу, чтобы люди покупали себе на озере пирс, но подобная недвижимость оказалась вполне приятным дополнением к уютным дому и саду). Обнаружив такую агрессию природы, Алекс тут же побежал за доской (паруса, правда, в наличии не оказалось) и следующие два часа мы упорно боролись с волнами, цепляясь за жизнь и ускользающий из-под рук и ног кусок дерева, прозванный в народе доской для серфинга. Чтобы не быть голословной, приведу некоторые базовые факты о прекрасном озере Гарда из матушки-википедии: Озеро Га́рда или Гардское озеро (итал. Lago di Garda), также от древнего римского названия Бенако или Бенакское озеро(лат. Benacus lacus) — самое большое озеро в Италии, расположенное вблизи южного подножья Альп. Площадь поверхности озера — 370 км², глубина — до 346 м, озеро судоходно. Из него вытекает река Минчо, являющаяся левым притоком реки По. В озеро впадает река Ариль, считающаяся самой короткой рекой в стране.

   Как вы видите, чтобы почувствовать себя на море, мне оставалось только добротно посолить Гарду, но, увы, в нашей семье не жалуют слишком соленые блюда, поэтому мое море этим летом было предельно пресным. Кстати, оказалось, что на немецком пресная вода называется сладкой водой - Süßwasser . Что-то в этом есть, подумалось мне. А еще подумалось вот что: возможно, не приехав сюда,  я и дома смогла бы в кои-то веки вполне сносно выучить немецкий язык. Биться башкой об стену я умею, поэтому в том, что однажды я бы все равно смогла сказать целое предложение, не запорясь с падежами, порядком слов и спряжением глаголов, я нисколько не сомневаюсь. Но есть одно «но».  Живя в немецкой семье, я каждый день узнаю какие-то ньюансы, которые в Москве с учебниками, семинарами, аудиокурсами и всеми прочими костылями для изучающих иностранный язык дома, я вряд ли когда-нибудь для себя открыла. И пусть все это просто ничтожный песок по сравнению с кирпичами базовой лексики и булыжниками грамматики, но именно эти «фигнюшки» для меня и составляют некую соль немецкой земли. Вкупе с такими же мелочами поведения: жестами, интонациями и прочим повседневным коммуникативным мусором. Ну, вот сами посмотрите: то, что мы называем «солнечным зайчиком» немцы называют «ножками феи», «лежачий полицейский» у них «спящий», проехаться «зайцем» вам вряд ли в Германии удастся, разве что «schwarzfahren» - то есть прокатиться черным, а если в самолете, то «blinder Passagier» - слепым пассажиром. Нечаянно узнавая что-то из этой же серии, я несказанно радуюсь и чувствую, что чужеродная культура уже не так заносчиво смотрит в мою сторону. Я вроде бы как с ней все больше нахожу общий язык. И, как ни странно, в Италии мне стало удаваться это еще легче, так как интернета у нас там не было, поэтому сразу прекратилось все онлайн общение по-русски, плюс единственный словарь, который был в доме – это итало-немецкий словарь.  Грубо говоря, меня полностью оторвало от родной речи, и русский язык в моих снах резко ушел в субтитры, а потом и вообще пропал. Предстоял этап полнейшего лингвистического погружения.

   В нашем доме, что в крохотном городке Паченго на самом берегу Гарды, мне была отведена маленькая комната, в которой помимо меня поселили коллекцию итальянских вин и ящик с макаронами. Эти запасы мы в течение нашего небольшого отпуска почти что ополовинили, чередуя пасту с лазаньей и пиццей, а на десерт объедаясь мороженым и самодельным тирамису. И, надо отдать Еве должное, она очень неплохо готовит. Но и здесь есть одно «но». Такое натянутое и очень наболевшее. И я не собираюсь держать его в секрете. Все здорово и вкусно, но семья Гештальтеров – это настоящий Макаронный Рейх. Дети с большим скрипом едят что либо кроме лапши, спагетти и рожков, поэтому основным блюдом на столе неизменно восседает гигантское блюдо с макаронами. Я сама обожаю это итальянское легко приготовляемое яство, но, вы войдите в мое положение, я с ними живу уже второй месяц на макаронах, пора бы лапше уже и честь знать. Пора бы. Но, как известно, в чужой монастырь… да вы и сами все знаете. В итоге, теперь в этом макаронном монастыре  я регулярно по ночам совершаю несанкционированные забеги к холодильнику, где происходит встреча участников тайного общества «Колбаса Правит Миром». Членами этого ордена тамплиеров являемся я и товарищи бутерброды. Точнее, товарищи сэндвичи, потому что «бутербродом» немцы называют, ни больше, ни меньше, хлеб с маслом. А я ем с колбаской.

    А еще в Италии дети научили меня правильно проверять готовность лапши. Произошло это как-то в полдень перед обедом после утренних заплывов. На кухню пришла Анна, выловила макаронину из кастрюли и со всего размаха швырнула ее в стену. Я совершенно опешила от такого полета над гнездом кукушки, но Анна невозмутимо отодрала от обоев метательный снаряд и удовлетворенно заключила: «Пока не готово. Вот когда будет сползать на пол – тогда можно вынимать!». Я взяла на заметку. Но, честно говоря, не уверена, что дома такой способ проверки примут с распростертыми объятьями.

   В ответ немцы тоже переняли новые навыки. Я что-то варила, не помню уже что, и, как обычно, начала снимать ложкой образовавшуюся пенку.  Через некоторое время я почувствовала на плече сверлящие взгляды, и, обернувшись, поняла, что вся семья в сборе. Немцы увлеченно рассматривали плошку с пенкой. «Ты этим голову будешь мыть? Это для волос полезно?» - спросила Ева и заботливо обняла дочку. Гештальтеры стояли на пороге научного открытия. Я объяснила, что «не все йогурты одинаково полезны» и что кроме солнечного Берхтесгадена и чистейшего побережья Гарды, на земле существует еще куча мест, где продают продукты, на половину состоящие из нитратов. Эту информацию особенно близко к сердцу восприняли дети. С этих пор во время всех купаний они, завидя рябь на воде, начинали орать, что нужно скорее снять пенку с волн и черпали белые гребешки своими маленькими немецкими ручонками. Ну, вот как можно остаться равнодушным к таким мелким милахам???

   О том, как мы попали в Венецию и что там с нами приключилось. Начну издалека. Одно из преимуществ Европы – это открытые границы и компактность. Два этих обстоятельства позволяют без особых проблем путешествовать по самым необыкновенным местам, можно сказать, в тапочках. (Прошу обратить внимание, это не метафора, поскольку мои непосредственные немцы зачастую везут в ресторан детей, которые с утра так и не переодели пижамы. Итальянцы же, напротив, даже за хлебом идут одетые шикарно и со вкусом, и мне наблюдать такие контрасты было весьма забавно). Так вот. Возможно, если бы я поехала в Венецию из России, заранее посетив турагенство, проштудировав путеводители и расписав туристический бюджет, все это выглядело бы по-другому. Но в действительности мы просто сидели завтракали в нашем обрамленном  высокими кипарисами саду, и Алекс, лениво намазывая булочку вареньем и позевывая, молвил: «А не хотите сегодня в Венецию сгонять?». Я чуть не подавилась бананом и забилась в бешеной истерике, прыгая на стуле и крича «Хотим! Хотим!» Ева поддержала идею, дети были увлечены соревнованием по катанию помидоров по столу, поэтому не дали вразумительного ответа. Я схватила Алекса за руку и сказала, что я точно знаю, как сильно они хотят в Венецию, уж за это я могу поручиться. Поэтому мы не стали долго «размазывать кашу по стенкам», как писал когда-то старина Бабель, а собрали сумку с сэндвичами и ветровками (ибо дни отчего-то выдались пасмурные и дождливые), сели на поезд и рванули на восток Италии. Еще одна причина, по которой мне не могло прийти в голову, что мы поедем в Венецию, это расстояние. От нас до города на воде – 150 км. С чего бы это нам ехать в такую даль. Но оказалось, что на быстром итальянском treno это занимает всего полтора часа. Прошу заметить, дома я каждый день трачу на дорогу в университет полтора часа в один конец, хотя от меня до факультета всего 40 км. Да. Такие вот печальные несправедливости.

   Но мы уже летим навстречу жемчужине Средиземноморья, и по пути, в комфортабельном вагоне, мне открывается сокровище итальянской нации, а именно, букет харизматичных характеров, не желающих скрывать от остальных пассажиров свой южный эмоциональный потенциал. Прямо как в фильмах, итальянцы экспрессивно жестикулируют, громко разговаривают и смеются и сердятся так, словно сейчас в вагон должен войти ведущий популярной передачи и вручить приз самому громкому и взвинчинному пассажиру. Я невольно улыбаюсь. Напротив сидит мужчина, сохраняющий относительное спокойствие, но тут раздается звонок его мобильного. Видимо сообщают что-то хорошее, потому что итальянец подносит трубку к самому рту и начинает кричать туда «Grazie! Grazie!» так, словно если бы он приложил ее традиционным способом к уху, то благодарность получилось не такой полной. За окном мелькают домики и поля, мы проезжаем Верону, и я замечаю, что мой сосед заснул. Mamma mia! Слава Богу! Но я смотрю на него и понимаю, что этот чертяка даже спит эмоционально! Да уж. Стереотипы стереотипами, а дух нации никуда не денешь.

    Я думаю те, кто был в Венеции, поймут то, что я хочу сейчас написать. А те, кто не был, представят по междометьям, которые издают те, кто там был. Просто это действительно совершенно волшебное место. За месяц плотных бродилок по европейским достопримечательностям (поверьте, Берхтесгаден, Мюнхен и Зальцбург – это сила) я довольно-таки попривыкла к здешней архитектурной красоте. Но первая мысль, которая пришла ко мне в голову, когда мы вышли из здания вокзала в Венеции и оказались возле Grande Canale была такого содержания: «Как они смогли построить все это на воде???» И все перечисленные мною выше города тоже прекрасны –  в них есть красивые церкви, театры и ратуши, но и есть просто милые и ухоженные жилые дома. Здесь же все здания, без исключения, представляют собой произведения искусства. Я набросилась на Алекса с вопросами –

надо же как-то использовать то, что он архитектор по образованию. (Кстати, по первому образованию Алекс юрист. Но надеюсь, что это мне использовать не придется). Ну так вот. Мы купили билеты на водный транспорт (платишь 18 евро и катаешься на различных катерах по всему городу в течение 12 часов с момента покупки. Правда, данный билет не распространялся на частные гондолы) и покатили, рассекая зеленоватые волны вглубь города. Ева сразу попросила меня застегнуть сумку, потому что мы больше не в добром Берхтесгадене и не в Мюнхене – городе с самым большим количеством полиции на душу населения. «Так что будь начеку» - сказала она. Я застегнула сумку (те, кто меня знает, представляет, с каким трудом мне далась эта непривычная операция), и катер стал набирать скорость.



     День был четвертый, месяц был сентябрь, и мы были молоды, счастливы, сыты, здоровы, одеты и впереди был целый день. Дети играли с долматином, который путешествовал по Венеции с элегантной хозяйкой, Ева и Алекс нежно держались за руки, а я бесцеремонно флиртовала с сидящим через сиденье итальянцем. Недовольна была только толстая тетенька, сидящая между нами. Не знаю уж, что ее так возмутило. Но осмелюсь предположить, что ее замучила морская болезнь.


   Трагизм этой венецианской красоте придает то обстоятельство, что пусть и очень медленно, но неумолимо Венеция уходит под воду. Когда город станет непригодным для жилья, точно никто сказать не может, но эксперты предполагают, что уже в 2028 году продолжать полноценную жизнь в черте города станет проблематично. И хотя сейчас угроза затопления не так сильно бросается в глаза (мы гуляли по городу целый день, но я только в одном месте увидела брошенную квартиру на первом этаже, в которую через дверной проем заливалась вода), для меня Венеция окрасилась неуловимым очарованием смерти, от чего стала только привлекательней. Мне казалось, что она походит на прекрасную  молодую девушку, умирающую от горячки, на щеках которой горит предсмертный румянец. Хотя, может, Венеция просто нагоняет на душу путешественника излишнюю поэтичность…Если говорить честно, по возрасту Венеция скорее бабушка – первый камень, точнее свая, была  заложена  в 500 году н. э.. Жители решили создать город, который будет невозможно завоевать в силу его необычной водной инфраструктуры, а удачное расположение позволило Венеции стать одним из самых богатых и могущественных городов-портов за всю историю человечества. Деньги,  притекавшие в Венецию благодаря завоевательным войнам и торговле, местные жители тратили на архитектуру. Так у Венеции появилась еще одна статья доходов, на сегодняшний день главная – туризм. И мы (трудолюбивые немецкие люди и я, русский дармоед) с удовольствием внесли свою лепту в общую копилку Венеции изрядно в этот день там погуляв. Но Венеция не ответила нам радушием хозяйки, а подложила самую настоящую свинью, с которой нам и пришлось иметь дело с наступлением ночи. Как было дело, я напишу в следующей части, потому что сейчас я практически вырубаюсь, да и пост получился уж очень большой. Так что ждите. Все расскажу: как меня разбесили наши ангельские дети, как нам негде было ночевать, и как я купалась в самом лучшем, самом настоящем соленом Адриатическом море. Как сказала бы Анна Каренина, до скорого! И ciao!

   

053

  Коротко о главном. В наш дом переезжает принц. Думаю, в него можно будет бесцеремонно потыкать пальцем в подъезде, и даже пригласить на чашечку чая. Все дело в том, что у нас тут, куда ни плюнь – всюду гнезда важных птиц. На горе – бывшая резиденция дядюшки Адольфа, под горой, на главной площади – дворец Виттельсбахов (славного рода баварских королей), у меня за стенкой тоже нечто вроде королевских покоев – там спит маленькая капризная принцесса Лени, которая ежедневно устраивает нам величественного размаха концерты. Гвоздь программы – истерика в ля-минор. Причины могут быть самые разные: от желания есть именно зеленой ложкой и никакой другой –  до вселенской скорби по поводу порванного сарафана.
043
047
064
065

   Так вот. Последние сплетни о Его Высочестве. Обладая титулом, но не имея доступа к власти, этот баварский принц тихонько себе живет и радуется жизни, ну а где ж это делать еще, как ни в чарующем своей красотой Берхтесгадене. Поэтому он решил купить квартирку, и выбор его, представьте себе, пал именно на наш дом. Немного об инфраструктуре. Всего этажей в нашем доме три. На первом живет ведьма, мы занимаем второй (6 комнат, 2 ванных и уютный дворик, выходящий прямо на гору), а третий этаж как раз был свободен, и на него-то и положил глаз этот тип голубых кровей. Ведьма? А я что, еще не рассказывала вам про ведьму?

   Сижу я как-то дома одна. Родители на работе, дети на дне рождении, я на диване с чувством собственного превосходства. Наслаждаюсь тишиной, ибо такие моменты случаются крайне редко, и, прямо по сценарию, раздается дверной звонок.  На пороге полная женщина с пронзительным взглядом. Она коротко здоровается со мной и невозмутимо приказывает взять две тарелки и спускаться вниз. Я покорно подчиняюсь, в изумлении от того, что привычный сценарий трещит по швам: как правило, знакомые моих Гештальтеров, приходящие в их отсутствие (если мы друг другу еще не представлены), жутко удивляются тому, что дверь отворяет незнакомая девушка с забавным акцентом, и в одной руке у нее  измазанный сгущенкой айпад, а в другой ухо ребенка (разумеется, продолжающееся самим ребенком). Потом начинаются вопросы о длительности моего пребывания, разговоры о России, ну и все в таком роде. По крайней мере, половина из таких посетителей ни в какую не желают уходить, пока мы не поговорим о пресловутых Pussy Riot, Путине и способах выживания в Сибири. Но эта грушевидная дама только еле заметно кивает мне головой и молниеносно исчезает за поворотом винтовой лестницы. Я хватаю два блюда и спешу за ней, но внизу ее и след простыл!

   Нет! Вы просто представьте себе картину: Звонок в дверь. Какая-то незнакомая тетка приказывает мне взять посуду и бежать вниз. Я, как дура, мчусь с посудой на улицу, но там только вяло плетущиеся по тротуару туристы и его превосходительство полуденный зной. И вдруг в этот момент за моей спиной раздается: «Хей! Я здесь», я оборачиваюсь, и понимаю, что толстушка взывает ко мне из квартиры первого этажа. Я вхожу внутрь, отмечая про себя, что у  меня, между прочим,  была информация, что здесь никто не живет.

  Далее происходит переход в параллельную реальность, катапульта в Средневековье, портал в Хогвартс – как вам будет угодно. Пышка исчезает в темном коридоре, а я оказываюсь в прихожей в окружении двух горгулий и трех рыцарей с опущенными забралами. На стенах потемневшие от времени картины и закапанные воском подсвечники, на полу причудливый ковер, на стене гобелен, впереди на мощных петлях железная дверь.  Ну что еще сделает любой благоразумный человек на моем месте? Конечно, бросится вскрывать дверь и смотреть, что за ней. А за ней, между прочим,  ничуть не легче! Огромный зал с массивным дубовым столом, на стенах оленьи головы и тому подобные аксессуары. Подхожу ближе – и… О, святые угодники! На столе истлевающий фолиант, раскрытый на какой-то уж больно мрачной странице, и чудится мне, что там приведен явно не рецепт оладушек по-домашнему. Сверху, знаете ли, ни дать, ни взять, человеческий череп.  Смотрю в пустые глазницы – пустые глазницы смотрят в ответ. И … приехали. Я в холодном поту. Все, думаю.  Эта толстая ведьма превратит меня в мышь или перережет мне горло и станет в мрачном подземелье играть моей бедной головушкой в боулинг со своими уродливыми подружками. Вы поймите, я ничуть не иронизирую. Просто, когда целый месяц живешь в таком городе, как наш, то представление об окружающем мире резко меняется.

   Что я усвоила за время, проведенное здесь, так это то, что тут может произойти все что угодно! Сами посудите: в городском парке есть фонтан. В фонтане стаями плавают живые форели. Их никто не вылавливает (!) – наоборот, местные жители (ну, те, что расхаживают надо и не надо в национальных костюмах) приходят и рыб подкармливают. Дальше – больше. Каждый дом имеет свое имя, которое обозначает какую-нибудь историю или вид, который можно наблюдать из его окон. Например, наш дом – Haus Marianne, из него можно любоваться горой Marianne. Прямо над Haus Marianne проходит святая тропа католиков – Lockstein. Тропа ведет на гору к капелле, посвященной Деве Марии. Но это еще не все! На деньги прихожан на этой тропе были установлены изящные символические скульптуры (голубь с веточкой в клюве, руки, воздетые к небу, весы и т. д.), на которых высечены цитаты из Библии. Все это предназначено как для мирских прогулок, так и для ежегодного религиозного шествия во славу Господа. Я надеюсь, вы понимаете, что я этим хочу сказать.
011

  Если уж этажом выше квартиру купил настоящий титулованный принц, то вполне может статься, что этажом ниже прописана самая, что ни на есть, взаправдашная ведьма. 

   В разгар моих предсмертных трепыханий распахнулась дверь, и в зал вошла она, хозяйка средневековых апартаментов. Увидев мое выражение лица, она улыбнулась и протянула мне тарелки с тушеным мясом и свекольным салатом. «Это вам, вчера у меня был рыцарский праздник, и осталось много вкусностей». На застывший знак  вопроса в моих глазах она пояснила,  что всегда после вечеринок относит недоеденные блюда соседям. Я кивнула. При виде аппетитной подливы мое сердце быстро оттаяло, и разговор завязался сам собой. Оказалось, фрау Глосснер действительно здесь не живет, а только сдает это помещение под костюмированные вечеринки. Платишь денежку – и получаешь средневековый костюм, а также возможность отпраздновать день рожденье или заключение контракта за столом а-ля круглый стол короля Артура. Плюс фотографии с рыцарскими латами в обнимку на память. «А еще я сегодня веду вечернюю экскурсию по Берхтесгадену. Если хочешь – приходи»  - сказала фрау Глосснер и вытолкала меня за дверь, оставив наедине с тушеным мясом и собственными мыслями. Я подумала, и решила сходить.
DSCN3056

    Оказалось, что моя внезапная ведьма имеет весьма внушительный дар рассказчика, и, к тому же, неплохо смотрится в своих стилизованных под старину шмотках. Она представилась ночным стражем, зажгла фонарь и повела нас по изогнутым переулкам вглубь старой части города. Хотя, если честно,  «вглубь» - это сказано очень уж смело. Площадь городка настолько мала, что до глуби дело как-то не доходит. Кажется, вот оно! Наконец-то потерялся! Нашел скрытое от туристических взоров сердце Берхтесгадена, но заходишь за угол и опа –  опять замок долбанного короля.  
DSCN3063
DSCN3072

     Экскурсия вышла вполне себе занимательная – фрау Глосснер вовсе не ограничилась общими историческими фактами размытого характера, а рассказала про каждый дом в отдельности. Из какого материала выстроены стены, кто здесь и в какое время жил – все, буквально до состояния фундамента. Впору было выводить из квартир ужинающих в это время хозяев и брать с туристов деньги за возможность подержать за руку настоящего аборигена. Что мне показалось особенно очаровательным, так это добрая традиция поить ночного стража горной водой. Все ресторанчики, мимо которых мы проходили, присылали к нам официантку с графином и стаканом, чтобы экскурсовод мог утолить жажду. Пригубив водицы, моя колдунья громко благодарила официантку по-баварски,  и в толпе раздавался гром аплодисментов.  А еще, насколько я сумела понять, фрау Глосснер то и дело обстреливала слушателей искрометным залпом остроумия, поскольку время от времени немцы дружно прыскали, а то и взрывались громогласным хохотом. Но мне, к сожалению, не все шутки удалось понять, так как речь обаятельной колдуньи изобиловала какими-то неясными словами, и я подозреваю, что это всемирный заговор против русских лягушек-путешественниц.  

   Вот такие творятся дела в нашем королевстве. Как мы готовимся к приезду королевской особы? Да, никак. Горностаевых плащей не пошиваем, примусов не починяем. Хотя, нет, вру. На нашей лестничной площадке целыми днями тусуются два электрика, которые что-то все-таки ремонтируют. Кстати, маленькая Марлена проявляет к ним неподдельный интерес, заигрывая с ними через приоткрытую дверь. Кроме того, недавно мы выясняли, что мой немецкий именно «королевский немецкий», так как теми выражениями, которыми пытаюсь говорить я, здесь давно уже никто не пользуется.. Звучит это все примерно как у Гоголя в «Мертвых душах»: «позвольте мне обойтись посредством этого платка» вместо «позвольте мне высморкаться». Так что мои Гештальтеры активно начали шутить на тему, как мне необходимо познакомится с нашим будущим соседом.

    Я бы написала еще много всего, потому что писать есть о чем и, к тому же, здесь у меня проснулся настоящий творческий голод, но времечко и правда поджимает. Через час мы отчаливаем в Италию. Дело в том, что ежегодно мои немцы устраивают себе небольшой итальянский отпуск в местечке под названием Паченго (там у них своя фазенда с прекрасным садом). Ну и, как вы понимаете, на предложение совершить это сентябрьское путешествие вместе с ними я не сумела ответить «нет». Поэтому мы дружно упаковали вещи, запаслись солнцезащитными кремами и шляпами, и вот-вот затащим якорь в нашу четырехколесную лодку марки «фольцваген», оттолкнувшись от берега родного Берхтесгадена. На итальянской стороне обещаю исправно записывать все впечатления, и по возвращении все опубликовать.

    Сбегая от немецкой осени на самый юг Европы, с наилучшими пожеланиями и молниеносно исполняющимися мечтами, Ваша Прекрасная Няня.

                                                                                                                                    Ciao

___

  106
  Знаете, есть люди, которым надо смотреть прямо в глаза. В упор. Иногда один раз и никогда больше. Так и с логовом нацистов. По утрам, после сладких потягушек, я всегда подхожу к окошку, чтобы составить свой собственный прогноз погоды на день. Так уж вышло, что резиденция Адольфа Гитлера – это практически первое, с чего начинается мой визуальный день. Но всегда мне видно только кусочек дачи третьего рейха, этакий безмолвный и ненавящевый намек на ужасы геноцида и грандиозное безумие прошлого века. Вот я и решила, что этому безумию стоит посмотреть прямо в глаза, причем вблизи и как можно проницательней. Чтобы мурашки по коже бегали не только у меня. Кстати, в некотором роде эта идея даже воплотилась в жизнь. Но об этом позже.

   С такими мыслями я сменила босоножки на ботинки, и отправилась искать в Берхтесгадене канатную дорогу, которая перенесет меня в своей кабинке на вершину горы Кельштайн, в резиденцию Гитлера, имя которой Оберзальцберг.

244

   Предыстория вопроса такова: жил-был человек по имени Адольф, который сначала вообще-то намеревался стать художником, но потом хорошенько подумал и решил захватить мир. Тогда он растолкал всех локтями и пришел к власти. Нищета на тот момент вовсю душила народ своими костлявыми руками, поэтому человек по имени Адольф помахал перед лицом толпы булкой с маслом, и, указав рукой на соседние страны, сказал: будем брать. Потом он, будучи человеком несколько импульсивным, долго и одержимо кричал, чтобы его точно услышали и запомнили все голодные и осунувшиеся немцы. Конечно, Адольф мог просто плюнуть на несчастных детей своего отечества и вернуться к рисованию импрессионистских пейзажей, но он, раскрыв свое милосердное сердце народу, решил накормить и напоить всех обездоленных. Поэтому этот амбициозный джентельмен сел за письменный стол и написал увесистый томик гениальных мыслей, который мог купить каждый хотящий счастья и пожрать немец. Книга быстро стала бестселлером, миллионы и миллионы экземпляров ежедневно расходились в книжных магазинах, как горячие пирожки.

    К чему я это все. Вот именно на деньги, вырученные от этой-то книженции под названием «Майн кампф», и построил Гитлер свою резиденцию в Берхтесгадене. Место, где заложили новый рассадник нацизма, обладало некоей символикой. Во-первых, постройка дачи на южной границе страны была сродни разметке территории. Мол, у меня все схвачено, от Берлина – до самых кудыкиных гор, так что помидоры лучше не воровать. Во-вторых, Бавария была родиной Гитлера, а, что так не радует, как возможность выпендриться перед соседями. Сказано-сделано. Место выбрано как можно выше, грузовики с кирпичами едут по серпантину наверх. Но вот незадача! Такое симпатичное место, а уже занято фермерами. Конечно, сначала нацисты мягко попросили местных жителей подыскать себе новые квартиры, но те ответили, что живут на этой горе в течение долгих веков и ничего кроме своего фермерского ремесла не знают, поэтому уезжать не хотели бы. Тогда дядюшка Адольф ужасно опечалился и обещал всех протестующих сгноить в лагерях. Фермеры быстро очистили помещение. Так был заложен Оберзальцбург.

038

  Но вернемся в век нынешний, и посмотрим, что же творится в изумрудной долине. А творится вот что: точка под названием «отважная россиянка» движется к вершине горы, привлекая общее внимание красными штанами, красным фотоаппаратом и горящими глазами. Глаза, правда, пока достаточно здорового оттенка. Почему отважная? Честно говоря, сама от себя не ожидала. Путь до пункта назначения не близок, от канатки надо было каким-то макаром найти самостоятельно дорогу через дремучий лес и пройти по заросшим тропкам несколько километров до гитлеровского бункера. Кроме всего прочего, заботливый дедушка Йобст рассказал мне незадолго до моего культурного похода, что к знаменитым руинам до сих пор приходят ностальгирующие наци и ставят зажжённые свечки в память своему безвременно ушедшему фюреру. Как в церкви. Уютных магазинчиков, где бы продавали магниты со свастикой, по обочинам дороги не наблюдалось, и поэтому мне удалось полностью погрузиться в грызущие меня размышления относительно закавык мировой истории. Помимо всяких тревожных мыслей на ум пришло, что Гитлер был отнюдь не дурак – выбрал для своей резиденции, наверное, одно из самых прекрасных мест на земле. Хотя он и чувство прекрасного в моей голове как-то не состыковывались.
033
055
058

    К тому времени лапы ветвистых елей передо мной расступились, и я вновь обрела связь с цивилизацией, Впереди сверкало ангельской чистотой шоссе, за ним виднелась громадная парковка и каменная лестница, ведущая к большому павильону, под которым и начинается сам бункер. В этом аккуратном павильоне выставлена документация, связанная с пребыванием верхушки Третьего рейха в Оберзальберге. Самих строений резиденции не сохранилось, так как их с успехом разбомбили американцы и англичане где-то ближе к концу войны - сбросили на данную местность с воздуха общим числом 1232 тонны бомб. То, что уцелело, было уничтожено по распоряжению баварского правительства. Поэтому в наши дни на этом месте можно лицезреть только зловещий фундамент, поросший ни в чем неповинным мхом
   Я хочу сразу сказать, что вообще-то к аудиогидам я отношусь негативно. По мне, так лучше либо вообще ничего не знать об экспозиции и, отдавшись с головой собственной интуиции, задумчиво бродить по залам, либо получать полный пакет информации от харизматичного экскурсовода. Во-первых, живой человек лучше подходит для бомбардировки глупыми вопросами, а во-вторых, хорошие экскурсоводы еще и умеют обдать тебя с ног до головы соответствующей энергетикой, которая, подобно бабушке, консервирующей овощи, способна сохранять вкус и цвет продукта на долгие лета. Но в Оберзальберге живых гидов не предполагалось, поэтому я оплатила билет (3 €), взяла устройство с виду напоминающее старинный мобильник (еще 2€)  и прошла в зал. Первое, что попалось на глаза - это огромный плакат с фюрером, а также макет когда-то располагавшейся здесь резиденции. Перед макетом горел ряд кнопочек (надписи такого характера: зал заседаний, бункер Борманна, помещение для личной охраны и т. д ), которые при нажатии наглядно демонстрировали всю инфраструктуру существовавшего некогда комплекса – домики на макете загорались желтым светом. Далее предлагалось осмотреть документы, свидетельствующие о деятельности Гитлера и НСДАП в долине Берхтесгаден: вырезки из газет, фотографии, письма, плакаты и тому подобные вещдоки. Среди прочих было множество материалов из газеты «Berchtesgadener Anzeiger», которую я частенько читаю у нас дома за завтраком. Было так странно видеть привычную мне шапку, а под ней нагромождение воинственных лозунгов, призывающих пойти за фюрером (точнее «за волком», в самом начале своей PRкомпании Гитлер выступал именно под этим псевдонимом). «Даже ты, кристальной объективности сельский вестник, был введен в заблуждение» – невольно подумалось мне. Но оказалось, что это цветочки. В соседнем зале показывали фильм, в котором местные жители, жившие в то время в Берхтесгадене, рассказывают, как все это было на самом деле. Заблуждение, царившее в головах баварцев, быстро переросло в форму безумия, которому  практически не было пределов. За несколько часов до каждого визита «волка» в Оберзальцберг вдоль дороги, ведущей в резиденцию, выстраивались толпы людей, чтобы только иметь возможность влить свой голос в общий рев толпы, скандирующей «Мы хотим видеть нашего фюрера! Мы хотим видеть нашего фюрера!». И эта любовь была не только сильна, но и взаимна. Фюрер  тоже хотел быть увиденным сотнями глаз и обласканным любовью масс. Именно здесь почти век тому назад Гитлер был с берхтесгаденцами таким, каким его не знаем мы, русские, да и весь мир вообще. Он целовал детей в лобики, жал морщинистые руки старикам и улыбался женщинам. Фотографировался с любимой собакой на фоне альпийских вершин и позировал художникам. Информация на стенде гласит, что однажды фюрер, спешивший в свое поместье, вышел из автомобиля, вывел за руку маленькую белобрысую хрупкую девочку из заходящейся в экстазе толпы, угостил ее конфетами, обнял и пообещал, что Германия обязательно будет жить лучше всех стран на свете. Дальше была отснята фотосессия, облетевшая на первых полосах газет всю довоенную Германию. Имидж вождя-кормильца-поильца в тот день обрел свой непроницаемый панцирь – уже никто от самого Берлина до Берхтесгадена не сомневался, что если и будет у народа счастье, то только с этим добродушным, в меру усатым, уверенным в себе человеком. Главное – делать то, что он говорит, и все будет хорошо. Все.


081
093
097
101

   В фильме седая старушка рассказывает, каким милым человеком был Адольф Гитлер во время своих визитов сюда. «Он всегда здоровался с нами, спрашивал, как наши дела, играл с детьми. Мы его очень любили…». Резиденция в живописной баварской долине была построена с целью создать образ надежного, великодушного, близкого к земле и народу вождя. И цель эта была успешно достигнута. Фотографии на стенах демонстрируют результат хорошо сработанной PRкомпании: немцы с блаженными выражениями лиц, вне себя от счастья, тянут руки с пролетающему мимо в кабриолете властелину их амбициозной немецкой вселенной.
094
104
110
112

   176
  Последний зал экспозиции приводит меня к стеклянной двери, ведущей в бункер.  Сам бункер представляет собой лабиринты коридоров, ведущих в различные комнаты, назначение которых можно узнать по горящим во тьме табличкам. Бункер этот крайне обжит историками: в каждом зале создано подобающее освещение, некоторые камеры оборудованы видео- и аудиотехникой, можно, например, посмотреть короткий фильм о самых знаменательных событиях второй мировой или послушать запись дневниковых заметок двух пленных евреек. К Анне Франк, правда, эти записи не имеют никакого отношения. Имена авторов остались неизвестны.

116
118
121
 132
146
149
152
  Потеряться в этом бункере невозможно, потому что повсюду горят указатели, а также в каждой комнате на стене есть кнопка, на которую можно нажать, если вам вдруг по тем или иным причинам станет плохо. Когда я шла обратно, то даже заметила двух женщин с детской коляской. Так что, как ни странно, атмосфера достаточно гармоничная. Чего нельзя сказать о другом бункере, который можно обнаружить, если углубиться от выставки документации дальше в лес. Честно говоря, во второй бункер меня не тянуло, так как время поджимало – скоро должна была закрыться канатная дорога, да и, бродя по бесконечным подземным коридорам, я порядком утомилась. Но, выходя из зала документации, я разговорилась с парнем, который забирал аудиогиды, и он  убедил меня сходить во второй бункер. «Хочешь посмотреть настоящие катакомбы – тебе туда, - сказал он, - то, что ты видела здесь – это так, игрушки». Это меня заинтриговало. Я рассталась с говорящей машинкой и улыбчивым немцем и оправилась на поиски настоящих катакомб.

     Привыкшая идти, как все нормальные герои, в обход, даже в размеченном на тропинки и испещренном указателями лесном массиве я сумела потеряться. В какой-то момент я засомневалась, правильно ли я поняла информацию на стенде,  воткнутом на развилке, но было уже поздно. Ваша покорная слуга ушла слишком далеко. В этот момент  из-за поворота вынырнул лысоватый мужчина и направился мне навстречу. Я, конечно, спросила, не знает ли он, как пройти к бункеру, и он, резко остановившись, стал как-то очень быстро и надрывно рассказывать мне, как важно посмотреть именно второй бункер. Глаза у него подозрительно пылали, и я очень сомневаюсь, что данный избыток энергии он получил вследствие взаимодействия восхитительного горного воздуха со своими легкими. На мой недоверчивый взгляд он сказал, что он из Берлина, но поводов для беспокойства нет, так как он из правильной партии. Из какой именно этот лысый холерик не уточнил, и я подумала, что слово «правильная» обладает весьма относительным значением. Тут он добавил, что знает, как пройти туда, куда мне надо, и энергично побежал вниз по склону, в самую гущу леса, оглядываясь, чтобы проверить, не отстала ли я. Поймите меня правильно, времени у меня оставалось крайне мало. То есть на то, чтобы вернуться к развилке и прочесть еще раз указатель, его вообще не было. Поэтому я решали рискнуть. Стать жертвой напичканного неизвестно чем берлинского нациста было бы очень обидно, но мне почему-то не верилось в плохое. Слишком плотно в моей голове засела мысль о том, что здесь, в Берхтесгадене, отчего-то случаются только хорошие вещи. В этот момент прыгающий по кочкам впереди меня незнакомец поинтересовался, откуда я. Я почему-то решила рискнуть еще раз. «Я из России». «А из какого города? – спросил он, но тут же затараторил - Хотя ладно, можете не говорить, я все равно почти об этой вашей России ничего не знаю, так что мне все равно». Я пожала плечами, но это осталось незамеченным. Из-за дерева внезапно вынырнула откуда-то взявшаяся там полноватая женщина, и мой проводник бросился к ней с потоком слов . Оказалось, что это его жена, отошедшая попудрить носик. Они довели меня до тропинки и указали, в каком направлении нужно идти дальше. Я, поблагодарив, поспешила дальше, удивляясь, как, оказывается,  бывают милы лысые псевдоманьяки, случайно встреченные в лесной чаще.

    Бункер №2 с порога дал понять, что кнопок для вызова бригады докторов здесь точно не будет. Да и хот-догами здесь как-то не пахло.  Очень крутая, темная и узкая лестница почти сразу обдала сыростью, которая с погружением под землю только усиливалась. Кроме меня, посетителей внутри, по всей видимости, было очень мало, поэтому неприятное впечатление также усиливалось из-за  растущего страха потеряться, ибо лампы светили очень тускло, а вместо горящих табличек на стенах были просто сделаны надписи черной краской, причем найти такое зловещее послание можно было далеко не в каждом помещении. Немного побродив, я пришла в коридор, ведущий в тюремные камеры. В кои-то веки там был кто-то из туристов: немецкая парочка только что зашла в одну из узких клеток. Я, разумеется, решила тоже посмотреть, что там такое, но, видимо, подошла к камере слишком тихо, потому что, женщина, услышав, что за ее спиной кто-то стоит, вскрикнула и бросилась к своему обалдевшему от внезапного крика спутнику. Мы все втроем нервно посмеялись и разошлись в разные стороны. Я не скажу, что в том бункере было прямо совсем страшно – нет. Но, чем глубже я спускалась, тем тревожнее становилось на душе. Ощущение, что ты находишься в замкнутом пространстве, по которому когда-то ходили настоящие изверги, – не самое приятное чувство. Во многих комнатах, в стенах, на уровне глаз, были сделаны специальные отверстия, через которые можно следить, что происходит в соседних комнатах, причем тебя оттуда люди заметить практически не могут. Это я обнаружила, когда услышала, что за стеной разговаривают несколько американцев. За все время моей прогулки по бункеру в нем находились только они, та немецкая пара и я. Когда мы случайно пересекались где-нибудь, это всегда вызывало содрогание сердца, так как в таком месте неизменно начинает казаться, что здесь, если кого и встретишь, то только его хозяев. Неважно, что все они уже давно горят в адском котле. Все равно не по себе. Немецкая дама еще несколько раз пронзительно визжала, когда я выскальзывала у нее перед носом из-за поворота, так что, как  я уже говорила, довести до мурашек мне все же кое-кого в тот день удалось.
191
186
192
195
204

   В одном из коридоров было очень темно, но впереди меня светилось отверстие для подсматривания. Я сделала шаг, чтобы приблизится к нему, но оступилась и оказалась по щиколотку в воде  – впереди была ступенька, и все, что находилось ниже того места, где я стояла, напоминало по констистенции болото. Это меня окончательно доконало, и я решила сматывать удочки. Часы говорили, что канатная дорога закрывается через час, поэтому времени оставалось только на то, чтобы, не вляпываясь в истории, добраться до станции. Я направилась к лестнице, невольно напугав еще раз немецкую парочку, и поспешила на поверхность.

  Вечером Ева сказала, что тоже очень хочет туда сходить, но непременно без детей: «Я еще не знаю, как объяснить им все те ужасы, которые творил этот человек». Я киваю. Кроме фотографий счастливого фюрера, в Оберзальцберге в обилии представлены свидетельства геноцида и жесточайших расправ. У меня перед глазами стоит фото под названием «Палач и жертва», на которой гестаповец ведет мужчину на расстрел. Может, я просто слишком долго простояла перед этим снимком, но взгляд идущего навстречу смерти старика мне так и врезался в память. И стереть его оттуда пока что не представляется возможным.

    Мы сидим в нашей большущей кухне, пьем капучино и смотрим в окно. Там в фонтане брызгаются дети, фотографируются туристы на фоне нашего дома (в нем когда-то жил канцлер здешнего маленького государства),  в греческом ресторане, что примостился прямо напротив, большая компания заказала рыбу и бутылку вина. Почти не верится, что совсем рядом (2 км в сторону облаков), в окружении горных вершин лежат руины, которые когда-то были оплотом, наверное, самого беспощадного и жестокого зла за историю человечества. Я делаю последний глоток кофе и иду в детскую, ибо наши карапузы уже долго ждут, когда я дочитаю им сказку про фиолетовую мышь. Лени быстро усаживается рядом со мной и начинает тыкать пальцами в картинки. Жить в мирное время круто. Особенно тут. Но как объяснить это им, я не знаю. Поэтому мы просто валяемся на кровати и листаем книжку. 
171

   289
   Сегодня у меня две маленькие победы. Пришла к ноутбуку, чтобы с вами их отпраздновать новым постом. Ну, во-первых, я впервые прыгнула в воду с трехметрового трамплина. Разумеется, сначала визжала, кричала и долго, нервно заламывая руки, топталась на ступеньках. Но потом подумала: это что же, восьмилетняя немка может, а я нет??? А случись, в конце концов, олимпиада не в Лондоне, а здесь, в Берхтесгадене!?? Кто честь Россиюшки защищать будет в экстренном порядке? И сиганула. Вечером мои Гештальтеры притащили откуда-то из кладовки кубок и торжественно вручили мне эту скромную награду за мой маленький личный подвиг. Они классные. Прыжок состоялся по случаю нашего забега в живописный «фрайе бад» - искусственный открытый бассейн в горах. Купание обошлось почти без происшествий. Я сказала почти: Анна спрятала папины очки, и он за это пошел швырять ее в воду, но, поскольку почти ничего  без своих стекол не видел, то чуть не шендорахнул собственную дочь о деревянный настил. Но в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо!

   Вторая победа еще более трогательная, и я не могу без трепета в моем безмерном русском сердце писать о ней. Но все же. Сегодня прочитала киндерсюрпризам на ночь сказку, пожелала сладких снов и ушла к родителям на кухню допивать пуэр и болтать об архитектуре (как-никак с архитектором в одном доме живу). Сразу после меня в детскую зашла Ева, чтобы пожелать малышам спокойной ночи, и наши мелкие карапузы спросили, почему АнастАзия (я здесь именно с «з» и таким ударением) не может остаться с ними на весь год. Ну что тут скажешь еще… Я растаяла. 

   095

    Не знаю с чего начать описывать все события, которые со мной происходили за последнее время, их так много, что они все сливаются в какой-то разноцветный ком здешнего позвякивающего волшебством бытия. Самое необычное, что многолетний план выезда за границу нарушился. Посудите сами: я купаюсь, загораю, объедаюсь всякими вкусностями и строевым шагом хожу по достопримечательностям, но вот две недели уже закончились – а я все еще тут. И более того - никуда отсюда трогаться не собираюсь! Наоборот! Обжилась, пообвыклась, знаете ли. Утром режу булочки на завтрак – у меня уже и нож на кухне любимый есть. Иду книжку почитать – у меня уже выбор: не в каком кафе вкуснее или дешевле, а с какой хозяйкой мне поболтать охота: с Мельцей или с Марией.  Каждые пятнадцать минут часы на нашей католической церквушке тарабанят колоколами – я всем нутром своим уже жду этот звон, отдающий чем-то страшно средневековым. Без него мне, понимаете ли, все что-то не так, да не эдак. Чего-то не хватает.

075
079
102
103
107
108

  Вам, наверное, кажется, что меня здесь порядком избаловали. Я все-таки сюда  работать приехала, как-никак  получаю доход. Но, де-факто, бью баклуши, причем громко и совершенно бесстыже. Рассказываю: вся эта расслабуха началась несколько дней назад, когда мы отвезли  наш маленький детский сад к бабушке с дедушкой. Анна и Йобст радушно приняли на руки этот дудящий на всем, во что можно дудеть, оркестр, что было воспринято нами (мной, Алексом и Евой) как воистину манна небесная. Меня безмерно порадовало вот что: наши старики оказались совсем не занудными брюзжащими пылесборниками, а весьма занятной пожилой парой, в доме которой отнюдь не пахло старческими предрассудками и валидолом. Анна меня искренне поразила своей коллекцией открыток, которые она аккуратно пришпиливала к стене всю свою жизнь. На открытках работы известных художников, которые они написали в тот момент, когда еще не имели своего разбрендованного на весь мир стиля. Например, реалистические пейзажи Кандинского. Вообще Кандинский в этом доме очень приветствуется, как я заметила. Сбоку от данной инсталляции группка открыток, которые объединяет один любопытный мотив: голые задницы. В центре репродукция работы Брейгеля: розовое и пышущие здоровьем седалище вылезает из окна крестьянской избушки. Анна приспускает очки и лукаво улыбается. Я улыбаюсь в ответ, еще не зная, что за дверью у нее коллекция полиэтиленовых пакетов со всего мира. Нет, ну разные хобби бывают. Главное не собирать марки. Ибо вся Германия уже давно обменяла марки на евро. Тренд, знаете ли такой. Но держится, что ни говори, долго.

    В гостях у Grosseltern мы жарим на гриле баварские сосиски, ищем на карте Волгу и перемываем кости русским царям. Чтобы позволить русским царям остаться наедине со взрослыми, я распихиваю по всему дому и саду подсказки, которые ведут к волшебному кладу (ну как волшебному, если ящичек с печеньем и конфетами можно считать чем-то сверхъестественным, то да, я ни капли не солгала). Надо сказать, что, по моим наблюдениям, отсутствие жизненных невзгод лишает немецких детей той несколько извращенной изобретательности, которая присуща детям русским. В этом я согласна с товарищем Задорновым. Сами посудите: находит моя ребятня записку, в которой сказано, что неплохо было бы сейчас куда-нибудь позвонить. Ежу понятно – ищите телефон. И тут раздается фраза (голос Тима в этот момент исполнен душещипательной безысходности): «Но, бабушка, у нас ведь дома три телефона! Как так?» Фейспалм. Без комментариев.

   А еще меня страшно тронула забота, которую ко мне проявили хозяева дома. Учитывая, что в общем числе у Анны и Йобста 6 внуков, можно предположить, что инстинкт вселенской бабушки распространяется на всех попадающих в их дом персон, не достигших порога тридцати лет. Но все равно из-за проявленного внимания было страшно приятно. Когда я решила посетить на ночь глядя ванную, бабушка Анна минут тридцать рассказывала мне про различные достоинства моющих средств, предлагала разные крема (прямо-таки вербовка в ряды консультантов «орифлейм»), притащила гору полотенец, а потом еще гору и еще гору. Я попыталась припомнить, не говорила ли я за ужином, что собираюсь сегодня ночью себя мумифицировать. И даже когда шампуни кончились, и говорить было больше нечего, Анна не ушла, а постояв немного, начала извиняться за странное пятно в душе, за чем последовала история его появления. Знаете, друзья, лучше бы она рекламировала дальше жидкое мыло. Оказалось, что дедушка Анны был егерем и любил после охоты отмывать в этом душе тушки убитых зверей. Наконец, пожелав легкого пара, старушка оставила меня наедине со своими мыслями. Но положение было не исправить. Всю помывку из головы не лезли мертвые косули.

    Утром нас с детьми потащили на самодельную экскурсию по городу Ландау, в которую было включено поедание мороженого, с виду напоминающего макароны. От сладких спагетти Йобст разоткровенничался. Мол, городок бедный, маленький, супруга Анна, когда впервые его увидела, заплакала и сказала ему: куда ты меня притащил?

   По мне, так очень милый уютный город, чем-то напоминает приморский, хотя, конечно, народу маловато, и магазины почему-то закрытые стоят. Это, печально вещает Йобст, неправильная политика городского управления. Вокруг Ландау построили несколько огромных супермаркетов, где народ и затоваривается на всю неделю. Мясные и хлебные лавочки в центре города больше никому не нужны, а без маркетинга жизнь в городке заскрежетала шестеренками и замерла. Жители приезжают сюда только спать. Мы оплачиваем счет, и задумчиво уходим по пустынным улицам в направлении нашего дома. Если вас, как и меня, заинтересовало название города, вам будет любопытно узнать: о русском физике с одноименной фамилией ландауэрцы, увы, ничего никогда не слышали.

   Новости из мира лингвистики. Кроме всего прочего, оказалось, что и старик Йобст не лаптем щи хлебает, а под стать своей жене, страстной ценительнице искусства, также кое-чего добился на гуманитарном поприще. Он говорит на английском, французском, сербском языках, а также иврите. За обедом он притащил мне старинную Библию, в которой на полях скрупулезно и аккуратным почерком сделаны переводы с иврита на немецкий. «Хотите увидеть книгу, которую надо читать задом наперед?» - пристает он к своим внукам, и те, разевая рты, склоняются над закорючками. Исторический момент – отмечаю я про себя, немецкие дети пытаются прочесть еврейскую Библию.

   Вечером, сразу после какао, началось самое, что ни на есть «мимимишное» (лучше в современном русском языке слова не сыщешь) погружение в культурный пласт семьи Борнеманнов . Погрузились мы так глубоко, что впору было начать измерять давление в нашей уютной гостиной. Уровень мимимишности явно зашкаливал. Ведь началось вот что: Йобст достал проектор, усадил всех нас перед экраном и, ностальгируя по ФРГ и ушедшей молодости, стал крутить многосерийный фильм  про раннее детство своих дочерей под названием «Ханна и Ева». Если какой-нибудь голливудский продюсер захотел бы  раскрутить эту бесконечную вереницу короткометражек, он придумал бы для них следующие названия: «Шаг вперед: научись ходить», «50 первых поцелуев с полом» и «Поймай меня, если сможешь». Поверьте, «Сам себе режиссер» оторвал бы такой хит прямо с руками. Но документальные записи буржуазного немецкого девства из русских довелось увидеть только мне.  Когда мы собрались покидать гостеприимных Анну и Йобста, мне притащили гостевую книгу, в которую нужно было написать все пожелания, жалобы и предложения. «Это будет первая запись на русском языке!!!» - кричал Йобст и радостно ходил взад-вперед по комнате. К записи на русском попросили приложить перевод на немецком, что я и сделала, покряхтя немного и перепроверяя спряжения неправильных глаголов.   
110
114
119
123

   Утром, как только мы с Евой отчалили от родительского дома, оставляя позади машущих бутербродами детей (завтрак был прерван из-за спешки), произошла резкая трансформация. Ева издала боевой радостный крик, что-то невразумительное, но это было похоже на «Йеххоу! Отпуск!», вдавила педаль в пол и мгновенно превратилась из благопристойной мамаши в отвязную «лолиту без комплексов», которая не чуралась высказывать вслух все, что думает о слишком медленно плетущихся впереди нас водителях, в каждом предложении вставляла «scheisse», да и вообще, не обремененная детьми, Ева приобрела отсутствующую ранее хулиганскую перчинку. Мы всю дорогу обсуждали темы, не предназначенные для детских ушей, и я стала задумываться, так ли уж я хорошо знаю свою собственную маму.

    Где-то посреди пути мы завернули к Лесли, подруге Евы. А кто такая Лесли, а где она живет? А вдруг она не курит? А вдруг она не пьет? Ну а мы с такими рожами возьмем, да и припремся к Лесли... Лесли – пухленькая шотландка, которая вышла замуж за немца и осталась жить в Германии. Вся эта счастливая история произошла не без участия моей временной немецкой мамы. В частности, Ева в свое время, как и я, тоже решила подучить язык, поглядеть на чужеродное общество изнутри и повозиться с детьми – то есть поехала Au Pair  в Эдинбург. Там она познакомилась с Лесли. Но время пролетело как фанера над Парижем, нужно было возвращаться назад, и в разлуке подружки все сильнее стали скучать друг по другу. Когда лезть на стену было больше уже невмоготу (а скайпа в то время еще не было), Лесли пошвыряла вещи в чемодан и отправилась к Еве в гости – гулять с любимой подругой, осматривать Германию и доводить свой немецкий до ума. В итоге Лесли довела до безумия евиного однокурсника, который в скором времени на ней и женился. Переезжать в Шотландию новоиспеченный немецкий муж наотрез отказался (видимо, осознал, что юбки явно не его стиль), поэтому пара осела в Баварии. Их пятилетняя дочь Мелани свободно говорит как на английском,так и на немецком, обожает сказку «Красная шапочка» и, как правило, уходит в прострацию, когда у нее пытаются выпытать ее возраст. Это я узнала, пока Ева и Лесли, попивая кофе, вспоминали молодость.  Еще я узнала, что шотландки совершенно растрёпанно ведут хозяйство, с удовольствием читают Кундеру в туалете, а также ничего не понимают в приготовлении печенья. Но это мое субъективное мнение, как впрочем и всегда.

   Путешествие наше закончилось тем, что по приезду Ева и Алекс, безумно счастливые, что наконец-то сбагрили детей, отправились на романтическую прогулку, а мне предоставили полную свободу на несколько ближайших дней. К свободе прилагалась карта окрестностей, велосипед, зарплата и бутылка кефира. «Мы надеемся, что нашли точно такой же, как у тебя в России» - сказали мои супруги-романтики и умчались в ресторан. Свои выходные я провела очень насыщенно. Но об этом в следующий раз. Скажу лишь только, что посетила бункер дядюшки Адольфа, чуть было не была превращена ведьмой в мышь и нашла в Берхтесгадене советскую фуражку. Фотки с доказательствами будут прилагаться.

                  А сейчас я иду спать, потому что рано утром меня разбудит вой трубы и топот шести маленьких немецких ног, который опять не даст досмотреть сон. Bis bald

129

  040

Турне по Баварии позади, и я вновь дома. Старик Фрейд поймал бы меня на слове и записал бы в моем больничном так: «смена гражданства на уровне подсознания». Спешу опровергнуть эту гипотезу и заявить публично:  я исправно скучаю по родине, просто 6-комнатная квартирка по улице Нонталь, чьи окна выходят прямо на треугольный фонтан со скульптурами неизвестных никому мужиков, уже успела стать для меня «своим» местом, в котором всегда весело, вкусно пахнет и каждые пятнадцать минут раздается входной звонок, приносящий, словно поток свободной реки, новых обитателей планеты Земля.

    Как я уже рассказывала, мы собирались заехать к родителям Евы, а также заскочить на кофеёк к кое-каким ее друзьям. Так оно и вышло, ибо немцы сказали – немцы сделали. Так уж издавна повелось. В путь мы рванули рано утром, в тот самый ранний час, когда я еле соображаю, поэтому все что смогли сделать Гештальтеры – это выманить меня из кровати ароматной чашкой Латте Макиато, погрузить в машину и общими силами пристегнуть ремнем безопасности к сиденью. Следующие полтора часа до города под названием Бургхаузен я смотрела сны на русском языке (крутили какую-то старую мелодраму), поэтому время для меня пролетело незаметно. Сквозь сон я слышала, как Ева поет что-то с детьми под звуки магнитолы, вторым слоем на этот фоновой шум накладывалась игра Анны на флейте, но, тем не менее, мне удалось выспаться – сработала привычка, выработанная за последнюю неделю. Привычка спать в террористической обстановке по отношению к моим ни в чем неповинным ушам.

   По безупречным баварским автобанам мы докатили до старинного Бургхаузена, где решили размять ноги, поесть мороженого и поглядеть на самую длинную средневековую крепость в Европе (больше 1 км), вокруг которой, собственно, и вырос сам городок. Что поразительно, в старинной крепости, которая, казалось бы, должна строго охраняться ЮНЕСКО и пестреть табличками «Не прислоняться» и «Не трогайте экспонаты руками» до сих пор живут местные жители. Смотреть на Audi и BMW,  припаркованные возле вросших в крепостную стену землянок, весьма забавно, но, как говорит Ева, жить в этой средневековой дыре очень круто. Мы стучимся в один из домишек, прилипших к толстой башне, из которой в былые времена бравый люд пулял ядрами по другому бравому люду. Однако, ответа нет.  А должен быть, ведь здесь живет приятель Евы - Людвиг. Но сейчас его нет дома. «Он, наверняка, еще сидит в своем офисе, заедем в другой раз» - говорит фрау Гештальтер, и, идет отдирать детей от дерева. Я задерживаю взгляд на поросшем мхом домике евиного товарища –  и в моей голове всплывают несколько иные картины: Людвиг, упакованный с ног до головы в стальные латы, вопя благим матом, рубит вражеские головы тяжеленым ржавым мечом. Или так: палящее солнце… издыхающая кляча на фоне заката…  до самого горизонта колосится рожь … Мозолистыми руками старина Людвиг собирает хлеб насущный, но по его усталому челу пробегает тень – он вспоминает, что две трети урожая ему придется отдать жестокому и жадному феодалу …
  015027
028
029
030
031
039

   Ну да ладно. Хватит придумывать – не то все самое интересное опять просплю или промечтаю. Мы доходим до самого узкого места крепости. С одной стороны через каменную стену видно зеленое озеро, с другой – ряды разноцветных домишек, а за ними коричневую реку, которая разделяет Австрию и Германию. Крепость Бургхаузен издавна по территориальному признаку была местом решения споров между двумя немецкоговорящими державами. Вокруг нас полно туристов, и опять, как вы догадываетесь, это русские и китайцы, и, разумеется,  китайцы улыбаются и фотографируют, а русские громко разговаривают и выпендриваются.

   Когда мы проходим всю крепость, начинается известное мне уже кино под названием «Великие капризы Марлены. Часть 247», она ложится плашмя на землю и отказывается встать до тех пор, пока ей не купят три шарика мороженого. Эх, тебе бы отцовского ремня, – думаю я, но, увы, Алекс остался в этот раз дома, и нам с Евой придется как-то стабилизировать ситуацию своими, женским способами.  Но наша мама не спешит устраивать скандалов, она просто говорит мне, Анне и Тиму, что знает, где тут самая обалденная в мире темница с сокровищами, и мы тут же идем ее смотреть.  Кляйне Леннхен еще немного лежит, насупившись, на брусчатке, наблюдая, как через нее переступают русские туристы, но в итоге решает, что пора бы и честь знать. В итоге, все проходит безболезненно, все-таки Лени – третий ребенок в семье, поэтому Ева в таких делах уже тертый калач. Просто так не проведешь.

011

   На выходе из крепости мы все равно съедаем по шарику итальянской мороженки (не голодать же назло капризуле) и прыгаем в наш большой красный фольцваген. Еще немного кукурузных полей за окнами – и мы в Ландау, маленьком городке - сателлите Мюнхена. Здесь живут родители Евы и ее подруга Мик, у которой недавно появилась дочка Мила и бассейн в саду. Но меня, Анну, Тима и Марлену абсолютно не интересует первое обстоятельство и страшно занимает второе. Поэтому едва Ева паркуется во дворе микиного дома, мы тут же хватаем плавки и купальники и переобнимавшись со всеми друзьями (я, как временный член семьи, так же обнимаюсь со всеми, с кем обнимаются Гештальтеры), прыгаем  с разбегу в манящий прохладой голубой прямоугольник – ближайшие три часа нас нет. Мы мокрые и счастливые играем в игру, которую я придумала случайно, перебирая вслух сильное склонение прилагательных, игра называется «Гросер Фиш» (большая рыба). Мои немецкие дети бегают вокруг бассейна, исходясь воплями от страха и адреналина, а я догоняю их и швыряю в воду. Правил в этой игре столько, что пересчитать их на пальцах обеих рук не получится. Кроме того, они рождаются и умирают так спонтанно, что запомнить их я не вижу никакой возможности. Просто импровизирую. В тот момент я поняла, что с детьми, оказывается, куда интереснее, чем со взрослыми. Они так свободны в своей фантазии, как самому творческому взрослому человеку и не снилось. Чистое творчество. Как в кулинарии. Хм, что это я. Неужто мои феминистские замашки сходят на нет? – подумала я, но посидеть в позе Родена у меня совсем не было времени, потому что в тот самый миг мелкие засранцы общими усилиями столкнули меня в воду.

054

057
058
065
068
071

    055
   Когда баварское солнце закатилось, и оттого бассейн потемнел, а  мы к тому времени уже полностью обессилили, нас напоили чаем, накормили черничным пирогом, и Ева повезла нас в другой конец города к чете Йобста и Анны, где мы и должны были протусовать следующие два дня. Об этом напишу в следующий раз, потому что сейчас за моей спиной варит себе кофе Алекс, и мне самое время проявить конспиративный талант, ибо блогерские записульки вызывают в нашем веселом немецком доме слишком много интереса. Но мы отнюдь не прощаемся, поэтому только ----->  До новых встреч в эфире!

239

  Итак. Сводка погоды из дома по адресу: дом 5, Нонталь, Берхтесгаден, Германия.  Ветер сильный (дети сломя головы носятся по дому), осадки умеренные (Ева только что полила цветы), облачно с прояснениями – в качестве прояснения ситуации с водопроводом сегодня к нам пришел сантехник. Все бы ничего. Но самое курьезное в его приходе то, что в этот момент я была одна дома, и никто из Гештальтеров меня не предупредил, что к нам позвонит в дверь неизвестный усатый мужик с подозрительным чемоданом и попросит его впустить. Пришел он не в самое удачное время – я, задрав ноги к потолку и мурлыча себе под нос "Лишь бы ты ходила голая рядом", купалась в ванной. Быстро завернувшись во что-то длинное и сухое(возможно это была недавно постиранная занавеска), я побежала отворять дверь. Никаких цепочек, глазков, домофонов и тому подобных приспособлений для защиты от маньяков в нашем доме нет. Пустите меня и все тут, говорит, я сантехник хороший, пришел по вызову. И улыбается своей немецкой добропорядочной улыбкой. Ага, думаю, конечно. Как вас там? Ганс Шредингер? Вот так и начинаются все самые популярные сюжеты для криминальных хроник. В итоге, я стала замерзать в своей занавеске, да и шутить на тему «надеюсь, если вы соберетесь убивать меня, то сделаете это как-нибудь поизящней» просто надоело. Оказалось, этот парень действительно сантехник: поковырялся в трубах, оставил визитку и ушел восвояси. Ева ужасно извинялась, что не предупредила меня о его визите и слушала страшные истории, которые я весь вечер ей рассказывала про русских сантехников.

DSCN2581
  

  Хотелось бы поближе познакомить вас с атмосферой нашего большого немецкого дома. Чтоб вы знали, как говорится. Начинается день примерно так (с небольшими вариациями): в 7 утра просыпаются дети и начинают активно сметать все на своем пути (еду, стулья, друг друга). Благо бы у нас еще была простая тривиальная многодетная семья. Но нет же! Наша семья – семья музыкальная. Идем на звание образцового дома! В 7.10 Анна и Тим начинают играть на фортепьяно и флейте. Причем не вместе. Нет. Каждый играет свою собственную мелодию и, вдобавок, каждый из них не попадает в ноты. Я, стиснув зубы, сплю дальше, хотя снятся мне уже только тромбоны и бубны из оркестра безумцев, который базируется на планете «Оглохни от счастья». В 8 часов Ева начинает греметь посудой, и сквозь сон я понимаю, что давно должна была встать, чтобы помочь ей накрыть на стол, но это невозможно, потому что у меня уже начинается глубокая фаза сна, которая в народе называется «хрен проснешься» или «убей будильник об стену». В итоге в начале десятого я выползаю из комнаты и, прокричав сквозь детские крики «morgen», иду мутить мюсли и нежно намазывать свежие булочки чем-нибудь вкусным. 

  Далее события развиваются непредсказуемо. Последние два дня мы сразу после завтрака ездим в австрийский Зальцбург, он всего в получасе езды от нас. Вчера культурная программа была такая: 1. Das Haus der Natur  (музей с динозаврами, рыбами, змеями и всяческими политехническими экспонатами, которые можно трогать, кусать и все прочее) 2. Африканская кафешка 3. Бродилки по набережной 4. Уличный театр в парке Мирабель, в котором нам предложили посмотреть «Пигмалион». 5. Истерика  вымотавшихся детей и быстрая капитуляция обратно в Германию.
232
233
234
275
279
285
286282
304

   Сегодня же мы снова поехали в Зальцбург и воссоединились там с дружной оравой родственников, которые в кои-то веки переехали жить в отель. План был такой: переодеться в народные баварские костюмы, притащить в городской парк музыкальные инструменты и играть либо до потери  чувства собственного достоинства, либо до потери сознания от нахлынувшей популярности. Футляр от виолончели призван был разжалобить прохожих, но евро туда попадали только из рук растроганных родителей, прохожие же просто фотографировали выступление. Все это очень было похоже на флешмоб, но им не являлось. Цели насобирать денег на безбедную поездку в Нью-Йорк тоже не было. Алекс объяснил мне, что это очень круто и что они каждый год так делают: вывозят детей в городские парки и заставляют их там петь народные песни. Я подумала, что, как немцы не отбрыкиваются, а нечто эксплуататорское в них сидит, причем очень крепко. Самое интересное началось тогда, когда дети бросили инструменты в кусты и с отдаленной лужайки побежали прямо в центр парка. Там, встав вдоль лавочки, на которой мирно дремали китайские туристы, они грянули что-то наподобие « Oh, mein liebe Augustin». Мне показалось, что со всего парка вот-вот сбегутся разряженные активисты, чтобы подхватить пение на октаву ниже, но,увы, флешмоб отчего-то не склеился.
    Надо сказать, в Зальцбурге огромное количество туристов и, кстати, среди них очень много русских. Но даже наши люди, которым не откажешь в душевности, не растаяли от перфоманса. Прохожие приняли происходящее как должное, и родители решили, что в следующем году они ударят по австрийским туристам тяжелой артиллерией: разучат танцы и увеличат репертуар раза в три.   

314

324   Кстати говоря, Зальцбург необыкновенно музыкальный город. Все по той причине, что в нем родился и жил Вольфганг Амадей Моцарт. Здесь все дышит музыкой: на улицах куча музыкантов, в центре известная на весь мир опера, на набережных устраивают представления, даже булочки в витринах кондитерских в виде скрипок! Кони (мама одной флешмоберской скрипачки) остановила меня, когда мы шли по Зальцбургу, и затащила в одну из кондитерских, чтобы я попробовала местную гордость – Mozartkugel, круглые конфетки из очень вкусного шоколада. Вообще-то, Mozartkugel переводится как «шарики Моцарта», но здесь это настолько святая достопримечательность, что по поводу названия я шутить не стала. Тем более, что конфеты действительно необыкновенно вкусные. Потом мы распрощались с нашими любимыми родственниками и отправились на местный Арбат – центральную пешеходную улицу, запруженную кафешками и красивыми магазинами. С целью сохранения колорита городские власти требуют, чтобы помимо неоновых вывесок, магазины и рестораны вешали ажурные выпирающие вбок таблички, поэтому даже Макдональдс здесь удачно вписывается в пейзаж. В центре пешеходной улицы гордо стоит оранжевый дом, там родился он – великий и прекрасный Вольфганг Амадей. Милый домишка, все в традициях аккуратной австрийской архитектуры. Но, что мне запомнилось – на первом этаже этого дома, так сказать в самом сердце города располагается знакомый нам супермаркет Spar (по-немецки читается «Шпар» от глагола «sparen – экономить»). Хороший пример того, как коммерция пробирается к алтарям культурных святынь.  Я спросила, как такое может быть, и Алекс ответил мне, что люди просто зарабатывают деньги. Ну воот. А я-то думала, что это все для духа усопшего композитора. Вдруг его беспокойное тело решит отомстить Сальери  или захочет еще что-нибудь досочинять, а тут братец-голод! Здесь он и познает все преимущества обитания самой свежей колбасной нарезки на первом этаже его родительского дома.

   Кроме всего прочего мне понравилась планировка города. Очень узенькие переулки в центре распланированы так, что идя по каждому, в конце улочки видишь башню какой-нибудь церкви или замка. Также Зальцбург вызывает впечатление очень спокойного, тихого места (хотя с крошкой Берхтесгаденом, конечно, не сравнишь, там в жаркий полдень перекати-поле) из-за того, что зданий выше третьего этажа почти нет.  От этого очень уютно. В принципе, народа тоже не так много. Местных жителей меньше двухсот тысяч человек, разве что туристы создают суматоху. Но эта суматоха приятная, радостная, пронизанная глубоким интересом и уважением к городу со стороны иностранцев. Больше всего в Зальцбурге среди туристов я видела русских и китайцев. Но к своим приставать не стала. В то время как рядом со мной две толстые россиянки вели светский диалог в жанре «Гы-гы-гы! Смотри писающий мальчик», фотографируясь на фоне мраморных скульптур, я, делала вид, что речь сих иноземок мне не знакома и чинно разговаривала на немецком со своими Гештельтерами.

244
245
256
271
272
274
333
334
346
392

  353
354
361
370
372
338

Завтра сразу после музыкально-какафонного подъема мы едем в Ландау, совершаем, так сказать, визит вежливости к Großeltern– весельчаку Йобсту, обожающему шутить со мной на тему водки, и седовласой Анне, мечтающей разобраться в причинах российской коррупции. По дороге мы заезжаем к двум разным друзьям Алекса и Евы, поэтому у меня намечаются новые немецкие знакомства. А также уже ставшие привычкой разговоры о том, как «у нас в России…».

Вернусь во вторник и сразу напишу, как мне удалось пережить еще одну встречу со старшим поколением, а также расскажу, что снилось на новом месте. Всех благ! Фройляйн Мери Поппинс из солнечной Германии!

    Кстати, сегодня вечером снова была гроза. Но бояться нам нечего. Перед каждой грозой в Берхтесгадене звонит колокол на башне замка, предостерегающий добродетельных жителей о том, что прогулку в ближайший час лучше заменить чашкой чая возле камина.  Хозяюшки бросаются закрывать окна и, достав из передников мобильные телефоны, звонят мужьям, чтобы справится о том, не рассекла ли их только что сверкнувшая над горами молния. Ибо тогда горячий калорийный ужин придется уплетать кому-то другому.

   И напоследок об ужине. Сегодня пекла своим немцам русские блины. Ели со сметаной, все перемазались, но остались безумно счастливы и чуть не запели «Ой, мороз, мороз». Но до этого еще стаканы и стаканы шнапса.

                                                                                                                                          Tschus!


404
Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с livejournal.com

3

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • asia22bush
          • домен nastasia-bushu.livejournal.com
          • домен livejournal.com

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции