html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Смотрим The Newsroom

Новый сериал о журналистике и журналистах обсуждают все. И АННА ГОЛУБЕВА с ВАРВАРОЙ БАБИЦКОЙ тоже

Аарон Соркин — великий американский сценарист, лауреат «Оскара» за сценарий к фильму «Социальная сеть», принесший ему также премии «Золотой глобус» и BAFTA. Но наибольшую славу и любовь публики Соркину принесли сериалы. Главная его миссия — снова сделать интеллект сексапильным, а основная специализация — производственная драма. За исключением сериала «Западное крыло» (два «Золотых глобуса» и 27 «Эмми»), посвященного будням администрации Белого дома, сериалы Соркина рассказывают о его непосредственной профессиональной области — телевидении: «Ночь спорта» — о спортивных тележурналистах, «Студия 60 на Сансет-стрип», провалившийся, к сожалению, после первого сезона сериал с Мэттью Перри в главной роли, — о съемках комедийного шоу. Его новый долгожданный сериал The Newsroom, вышедший на телеканале HBO 24 июня 2012 года, наконец-то проникает в самое сердце телевидения — в отдел новостей. Главный герой, звездный ведущий Уилл Макэвой, который «никого не раздражает» и молится на рейтинги, в результате кадровых перестановок вынужден работать с новым исполнительным продюсером, идеалисткой Маккензи Макхейл, которая напоминает ему о былой любви и былых стандартах профессии: делать честные новости, давая избирателю всю полноту информации. Ну, и вместе они решают напомнить корпорациям, кто здесь четвертая власть.

 

Анна Голубева: Сериал The Newsroom у нас встречали аплодисментами. Раз восемь мне попадались высказывания в том духе, что вот какие молодцы американцы — а у нас хрен бы мог появиться сериал о телевидении, в котором первый эпизод начинается с обсуждения президента и расследования национальной катастрофы. Вот там обсуждается разлитие нефти в Мексиканском заливе в апреле 2010-го — а разве могли бы у нас так про Крымск? Но мне ни разу не встречались — возможно, по нелюбознательности — замечания о том, насколько The Newsroom актуален именно сейчас и, главное, именно здесь. Ладно критика положения дел в стране и обсуждение президента — но там же прямо с первой серии, с места в карьер, начинается разговор о том, что у нас уже полгода непрерывно становится то предметом медиасрача, то темой очередного номера «Афиши», — о роли журналистики и месте журналиста. Со всеми остановками: взаимоотношения с акционерами, прибыльность издания, право на участие в уличных акциях и ношение при этом пресс-карты, внутрицеховая этика и так далее.

© Colta.ru

Идея сериала про телевидение в нашей атмосфере давно витала — мы с коллегами по НТВ еще году так в 97-м азартно обсуждали что-то в этом роде. Это было такое полуреалити: придуманные герои должны были существовать в реальных останкинских коридорах, среди героев непридуманных — то есть встречать, как и все, там работающие, живого Эрнста в баре и живую Миткову в лифте. В общем, гест-старз для эпизодов долго искать бы не пришлось. Само здание телецентра в Останкине — сюжетообразующее место, ну вот как главная копенгагенская больница в Riget у Триера (кажется, у нас это переводили как «Королевство»). Большой дом, где герой проходит посвящение, после которого уже никогда не будет прежним, дом, где разбиваются сердца, замок с привидениями. Со всеми легендами и мифами, могильной космогонией (считается, что телецентр стоит на месте старинного кладбища), байкой о замурованном в середке экскаваторе с рабочим. С призраками, которых встречаешь по ночам в тамошних лабиринтах, с излучением от кабелей, опутывающих здание со всех сторон — под полом, в стенах и на потолке. Место, вечно проклинаемое всеми, кто там работает, — которое при этом так трудно оставить.

Так никто такого сериала и не сделал — хотя некоторые из тогдашних моих коллег после сделались сериальными сценаристами и режиссерами. Был на СТС пару лет назад сериал, кажется, «Новости», но жил недолго в силу полной своей вымученности и неправдоподобия — не тянул ни на реальную жизнь, ни на настоящую фантастику. В общем, тогда это было невозможно по одним причинам (не было индустрии — хотя ее нет и теперь), а сейчас уже невозможно по другим. Физиологический очерк пополам с производственной драмой — каким является «Ньюсрум» — все-таки предполагает, при всей условности, минимальное правдоподобие. Зрителю такого кино (про рекламное агентство, госпиталь или Белый дом в США) интересны же не только человеческие коллизии, всегда, в общем, одинаковые, он хочет разглядеть фон, увидеть кухню Белого дома. На НТВ в конце 90-х это еще казалось возможным — показать не всю кухню, но что-то правдоподобное. Конечно, не было там все радужно и прозрачно, но еще было ощущение общего пространства и понимания каких-то механизмов, дух пионеров независимого вещания еще не выветрился из энтэвэшных коридоров. А потом ТВ становилось все герметичнее, с одной стороны, а с другой — крепло ощущение, что телевизионная кухня сделалась совсем уж какой-то адской, где, знаете, расчленяют младенцев вроде Светы из Иванова. И что механизмы при этом используются примитивные. ТВ при всем своем возросшем за последнее десятилетие профессионализме и индустриальной мощи смахивает на простой матюгальник, лежащий на столе у высокого руководства. А кому, в общем, интересна физиология матюгальника? Даже если это красивый дизайнерский матюгальник — внутри он устроен довольно просто.

Варвара Бабицкая: Действительно, первые серии The Newsroom — вылитый спор Олега Кашина с Ксенией Собчак в медианомере «Афиши» и предшествовавший конфликт вокруг проповеди Романа Волобуева. Там есть фраза, почти прямо отвечающая на ползучий оппортунизм Собчак (лучше доносить правду эзоповскими намеками до миллионов через ТВ и ради этого идти на сделки, чем честно вещать друг для друга на «Гранях» — очень распространенная позиция, которая в других исполнениях выглядит вполне убедительно). Героиня, продюсер Маккензи, говорит: «Я лучше буду делать хорошие новости для сотни человек, чем плохие — для миллиона!»

Но меня интересует: почему сериал, снятый сейчас в Америке, до такой степени актуален у нас? Во всех этих наших медиасрачах принято кивать на Великую Американскую Журналистику, стоящую на недосягаемой для нас высоте профессионализма. Ее извлекают из рукава при любом удобном случае и часто с прямо противоположными целями — и чтобы вдохновить себя и других (мол, да, мы работаем в совсем особых условиях, но вопреки им стремимся к высокому идеалу), и чтобы сказать, как Филипп Бахтин любит: дескать, мы все тут черт знает чем занимаемся, давайте уж не прикидываться, что мы профессионалы и работа наша имеет смысл! Раз у нас невозможен Уотергейт — то остается только уйти строить детские лагеря и «капусту садить, как Гораций».

И каково же мое разочарование, когда я вижу, что сами американцы в лице того своего представителя, с которым я больше всего хочу отождествиться (а именно Аарона Соркина), дико разочарованы своей журналистикой и предъявляют ей ну буквально те же претензии, что и мы! Программное заявление Уилла в The Newsroom, где он дает с телеэкрана обещание работать без оглядки на рейтинги, прямо продолжает тот разгромный монолог о прогнившем телевидении, которым начинался другой соркинский сериал Studio 60 on the Sunset Strip — только если там речь шла о комедийном шоу, потерявшем политическую остроту, чтобы никого не отпугнуть, то здесь — уже непосредственно о политических новостях, которые превращаются в шоу, не имеющее отношения к реальности. Мне неприятно, что наши проблемы актуальны и для The Newsroom. Я хоть и близко не новостной журналист, а мне испортили сказку.

Голубева: Я, справедливости ради, тоже совсем не новостной журналист, но особых иллюзий о Великой Американской Журналистике у меня изначально было меньше — собственно, их у всех стало меньше в последние годы. Речь-то в сериале идет об общепонятной ситуации, в которую завели американскую прессу процессы, начавшие происходить в стране после 9/11. Недаром же перед своей покаянной речью, где он отрекается от гонки за рейтингами, Уилл ставит в эфир запись 2004 года с памятной всем покаянной речью Ричарда Кларкса, отвечавшего при Буше-младшем за контртеррористические меры: он произносил ее на комиссии конгресса США по расследованию дела «9/11» и просил прощения, что правительство не уберегло нацию — и лично он не уберег. То есть наш главный герой показывает, откуда пошло скукоживание свободы слова, на которое согласилось после 9/11 напуганное американское общество, и во что в итоге влипла американская журналистика.

Можно ли подобрать аналоги такому Уиллу Макэвою у нас? Ну не Петр же Толстой, да?

Бабицкая: Этот самый миф о Великой Американской Журналистике — он ведь не просто о том, что журналисты там все такие высокоморальные правдорубы подобрались. У Соркина есть железный аргумент, почему это так: журналистика — главный механизм демократии, залог выживания той Америки, которая каждому избирателю дорога, от любимого Соркином элитиста-задрота, учившегося в Лиге Плюща, до южного фермера с дробовиком. Мы должны сообщить избирателю всю полноту информации, чтобы он в кабинке сделал осознанный выбор. Очевидно, что в России этот инструмент не работает за отсутствием демократии — кажется, ни у кого нет иллюзии, что факты, сообщаемые журналистами, хоть как-то связаны с политическим процессом. И если это так — можем ли мы на самом деле говорить об актуальности The Newsroom у нас или профессиональное поведение журналиста в нашей стране следует считать не нормой, а чистым героизмом — символически очень важным, но практически бессмысленным жестом?

Голубева: Вот это самое интересное в сериале — что можно все время сравнивать. Та субстанция, в которую влипли что мы, что Америка (пусть по разным причинам), более или менее одинакова. Коммерческая модель, зависимость от рейтингов, всеобщая эпидемия желтухи, цензура и самоцензура, пресловутый кризис традиционных СМИ, наконец. Но если присматриваться дальше — все, как выясняется, не совсем параллельно. Можно ли подобрать аналоги такому Уиллу Макэвою у нас? Допустим, можно его с натяжкой сравнить с Евгением Киселевым 15-летней давности — но сейчас? Ну не Петр же Толстой, да? Можем ли мы вообще вот сейчас вообразить тележурналиста — положительного героя? Ну, разве что это безбашенный немосковский репортер, прущий против местного губера и каким-то чудом попавший в эфир (причем этим одним разом его карьера и закончится).

Вообще, Варя, вы себе представляете у нас такую фигуру, как тележурналист-идеалист? Какой угодно ориентации, хоть либерал, хоть государственник? А та же Маккензи, продюсер, — идеалистка из идеалисток, патриотка Америки со своим «Мы можем лучше — это часть нашего ДНК!» Ее пламенный спич «Люди станут смотреть новости, которые рассказывают все беспристрастно. Пусть не все, а пять процентов — такие пять процентов всегда меняли эту страну» звучит в нашей сегодняшней ситуации общего вытья о том, как нас мало, прямо-таки вдохновляюще.

А лозунг «Вернуть четвертую власть! Вернуть уважение к профессии журналиста!», который вылезает в ее разговоре с Уиллом… Они, конечно, от объективности ушли далеко — но у них в голове есть норма, стандарт: отсечение фактов от мнений и прочее. Им есть к чему возвращаться. Нам — просто не к чему. У нас эта норма так и не сложилась.

Каких-то 10 лет, с начала 90-х по начало нулевых, наше ТВ было относительно свободно от цензуры. Но эти годы совпали с такими тектоническими сдвигами в нашей жизни, что было не до закладки новых норм. На ТВ главным образом ломали советские каноны, параллельно индустрия наверстывала упущенное в годы советской власти, интенсивно осваивая на скаку что можно — эротику, рекламу, новые жанры, промо, дизайн. И, кроме того, от государственного-то гнета оно освободилось, а от частных интересов — нет, и все эти войны компроматов и олигархов достали всех настолько, что возвращение государственной цензуры встречали чуть ли не овацией.

Четвертой властью наша пресса так и не успела стать — а сейчас вообще ни о какой четвертой, а равно третьей и второй, речи нет. Власть у нас одна, единая и неделимая, к этому нас приучили. Она никому не делегируется. Она в одних руках, а пресса — по крайней мере, телевидение — ее обслуга. Как и все остальные. Нам популярно объяснили, что лучше быть на службе у законно избранной власти, что бы это ни значило, чем у каких-то олигархов. Об интересах общества тут речи нет.

Бабицкая: К вопросу о том, кто сейчас четвертая власть: Соркин, отстаивающий свободу информации, ненавидит интернет. В «Ньюсруме» продюсер спорит с коллегой, индийским айтишником-нердом, обличая Викиликс и противопоставляя сливам в сети профессиональную журналистику, которая не выдает свои источники (других аргументов я там не припомню, впрочем). Это принято объяснять тем, что Соркин сводит личные счеты: злобные блогеры утопили его Studio 60 on the Sunset Strip, закрытый после первого сезона. Мне интересно: это в самом деле персональная фобия — или неконтролируемое хождение информации в интернете действительно конфликтует с профессиональной журналистикой? Сегодня это ведь тоже тема медиадискуссий: какова функция журналистов в мире, где расследования более эффективно делают блогеры, не стесненные цензурой, рейтингами и пр. И эта тема тесно связана с вопросом об объективности. Помните тезис Маккензи: «Не у всех историй есть две стороны — у некоторых их пять, а у некоторых — одна». И Уилл говорит: «Я не нахожу нужным скрывать свое мнение — но я представлю вам и чужое». Его функция как журналиста при этом — отбор источников. Умберто Эко написал целую книгу о том, как меняется наше мышление с эпохой интернета, в котором безграничное количество информации, но не предложен фильтр — а без него вся эта информация бессмысленна. Можно ли сказать, что журналист и есть этот фильтр, отделяющий надежные источники от ненадежных, иерархизирующий информацию, и поэтому блогер не сможет его заменить?

Голубева: Не знаю, как для Соркина, но для ТВ точно это конфликт уже несколько архаичный. Не забудем, что истории с провалом соркинского Sunset St шесть лет, и отношение его к интернету с тех пор не могло не измениться — а уж отношение к нему традиционных СМИ точно изменилось. В «Ньюсруме» видна эта поправка на время: у Уилла есть персональный блог, с интернета начинается раскрутка многих новостей, да и сталкера в Египте команда Уилла—Маккензи находит в сети — это местный блогер, которого они выпускают с репортажем с Тахрир в прямой эфир и потом дружно спасают от солдат, взявших его в заложники. Блоги ведь не вытесняют профжурналистику — они ее дополняют, углубляют, удобряют, и нормальная модель тут — симбиоз. Потому что профессиональная экспертиза фактов, работа с источниками и подача все равно блогеру не под силу. Если это не блогер-журналист. Другое дело, что в нашем случае — в силу того самого отсутствия идеала нормальной журналистики, хотя бы в головах — возникает масса вопросов по части доверия тому, что у нас называется профессиональной экспертизой и проверкой фактов.

Бабицкая: Вообще, конечно, это вы крайне удачную цитату вспомнили — к сожалению, в ней и кроется главная разница: хотя бы на уровне слоганов, нашим мог бы быть «Мы можем еще хуже — это часть нашего ДНК!» Я тут прочитала, что The Newsroom по количеству просмотров (2,1 миллиона) с 2008 года уступает только «Подпольной империи» и «Игре престолов». Что любопытно (а может, и нет и это случайное совпадение), потому что оба вышеупомянутых сериала — предельно эскапистские, не имеющие отношения к сегодняшней реальности: один в 20-х годах, другой вовсе в вымышленном мире. Может быть, «Ньюсрум» тоже смотрят как фэнтези? У Соркина элемент производственной драмы крайне важен, но, как большинство производственных драм, его сериал о Белом доме, например, — это же чистый соцреализм, борьба хорошего с лучшим. Демократический и просвещенный президент спорит со славными республиканцами, как вернее привести к благоденствию Америку, а значит, и весь мир: они только в методах чуть-чуть расходятся на пути к общей цели. В «Ньюсруме», кажется, похоже: даже самый мерзкий, по замыслу, герой — антилюбовник и карьерист Дон в нужный момент не встает на сторону руководства канала и отказывается одобрить в эфир непроверенную новость о смерти конгрессменши, на которую было совершено покушение: «Она — человек, ее смерть устанавливает врач, а не новости» — и Уилл ему кричит в восторге: «Ты репортер, мать твою! Провалиться мне, если я когда-нибудь скажу обратное!» Сам Уилл, «рейтинговая шлюха», которому вроде полагалось оппонировать Маккензи хоть пару раундов для виду, уже к концу второй серии демонстрирует свое «сердце большое, как внедорожник», и дальше нам остается, видимо, только следить со слезами умиления, как они все вместе перекуют руководство канала. То есть это такое фэнтези, которое мы отсюда по наивности смотрим всерьез?

Голубева: Э, стоп. По рейтингам он уступает как минимум главному нынешнему флагману HBOTrue Blood (про вампиров — где, кстати, в новых сериях речь пошла о вампирах в высших эшелонах российской власти), причем в два раза. Правда, надо учесть, что у «Крови» 6-й сезон пошел, а «Ньюсрум» — дебютант, пока только сезон второй заказан. Рейтинги у него — после всплеска на 1-й серии (эффект промо и ожиданий от Соркина) и спада на 2-й — стабилизировались, но о чемпионстве пока говорить рано. Хотя канал на него явно ставит: флагманский продукт, воскресный прайм.

«Не смейте гавкать на Кохов, не уведомив руководство» — очень по-нашему.

Вы во многом правы — идеализма в «Ньюсруме» через край, а плохих людей пока маловато. На персонифицированное зло пока не тянет даже верховное божество, владелица телекомпании Леона, которую играет Джейн Фонда (вся, понятно, в белом и величественно молчит, как положено идолу, а потом разражается матерным анекдотом про Иисуса и Моисея — о ком же еще божеству байки травить). Но зло в сериале, конечно, есть — желтая пресса. Персонифицировано роковой блондинкой Ниной в змеино-золотом. Она же в роли Коррупции — откровенно требует с Уилла взятку за молчание.

Некоторый идеализм мне лично видится и в том, как это все вообще сделано. Это очень олдскульно. Это сильно напоминает не современный сериал, а старый добрый телеспектакль. Все в стиле «классика» — по темпу, по тому, как неспешно, по старинке, начинаются титры, объявляется, кто в ролях, — а тем временем идет черно-белая нарезка с реальными кадрами из старинных, годов 50—70-х, телевизионных новостных студий. Не говоря уже о бесконечных разговорах про объективность журналистики и возвращение к ее чистым истокам. А шапка новостей (если уж сравнивать, «как у нас» и «как у них») — точно как у нас любят. Вечное звездное небо и планеты со спутниками — это еще лет 10 назад у наших теледизайнеров называлось «сало в космосе», которого всегда требует в оформлении новостное начальство, и поди-ка предложи им что другое. Перефразируя Уилла — «новости на ТВ делают консерваторы».

Бабицкая: Да, но, конечно, стоит помнить, что у нас разные консерваторы и разный идеализм. Вот, например, трогательная деталь: вроде бы Соркин нам всем так мил именно тем, что его герой — либерал, интеллектуал, скептик, насмешник. Но есть и для него вещи неприкосновенные: это в первую очередь армия. Во всех его сериалах момент наивысшего эмоционального напряжения — когда где-то взяли в плен троих морпехов, и мы обливаемся слезами перед экраном, и Мэттью Перри впервые не до смеха; в The Newsroom Джим прочувствованно называет солдат в Ираке «лучшими людьми, каких он встречал в жизни». Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать. Морпех морпеху рознь: нам здесь давно уже привычнее видеть в солдатах жертв, а не героев (и это в лучшем случае). То есть мы-то можем отождествить себя с Соркином, но у него, в отличие от нас, действительно есть общие идеалы с фермером с дробовиком, и это дает благодарную почву для сравнения — как у них и как у нас.

Голубева: Например, вот эта громоподобная тишина, после того как Уилл на встрече со студентами разразился речью на тему «Америка больше не великая страна». Для того чтобы подобная речь про нашу страну у нас произвела такой эффект, ее бы должен был произнести Дмитрий Медведев, не меньше. И то вряд ли мы бы так ошалели — мы, в общем, догадываемся, что у себя на кухне он что-то такое наверняка думает. Ни один телевизионщик, будь он хоть сто раз официальный Толстой, нас бы таким спичем не удивил.

Или вот его реплика в споре с Маккензи — «Социологи пришли к выводу, что страна расколота больше, чем когда-либо со времен гражданской войны!» — разве не про нас? А когда герои задевают интересы крупного частного капитала? «Не смейте гавкать на Кохов, не уведомив руководство» — очень по-нашему. Но вот вообразить себе, что кто-то на нашем сегодняшнем ТВ может «гавкнуть на Кохов», не посоветовавшись с руководством заранее, совершенно невозможно. Такие гавки планируются никак не на новостной летучке. И даже не в кабинете гендиректора канала.

Бабицкая: Или в одной серии новостной продюсер решает, может ли он сам сесть за пульт и быстро смонтировать горячий сюжет — рук остро не хватает, а в Египте революция, — и по какому месту он потом получит за это от профсоюза, защищающего интересы режиссеров монтажа. У нас на этом месте ожидается дружный смех.

Голубева: Или вот когда возникает конфликт между Уилловым правдолюбием и пресловутыми интересами акционеров канала. Его грозят уволить — а он же серьезно продолжает барахтаться и бороться. И ничего, с канала не вылетает. И никто ему не проповедует о том, что вся эта свобода существует на деньги акционеров и ими, значит, должна определяться и таковы законы природы, аминь. Ничего похожего.

Бабицкая: Там все время обсуждается эта коллизия: что государство дало каналам возможность вещать, что и как бог на душу положит, за исключением одного часа в день (вечерних новостей), когда телеканал должен служить обществу, — а корыстные телеканалы и этот час в угоду рейтингам забивают сплетнями и айфонами. Уилл барахтается ведь не просто так, а в расчете на общественное мнение. Видимо, руководство не может вот так выкинуть ведущего, который демонстративно служит обществу в отведенное для этого время, — поэтому его приходится топить с помощью компромата в таблоидах, «создания неблагоприятного контекста».

Голубева: Да, это к вопросу и об истоках: в США ведь не было государственного или общественного телевидения (сейчас уже есть), там изначально принципиально другая модель, тут нам трудно проводить параллели — но вот этот слот общественно значимой телевизионной информации теоретически изначально вменяется частным коммерческим телесетям в обязанность. У нас это можно сравнить с условиями лицензии, по которой универсальные телеканалы обязаны отражать общезначимую проблематику. И мы, между прочим, независимо от формы собственности платим за это из своих налогов. Только вот необходимость служить обществу вне зависимости от того, кто тебя нанял, госканал или Синдеева, журналистикой — любой, не только телевизионной — осознана очень слабо. Но это проблема не столько цеха, сколько общества, конечно.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с colta.ru

2

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • colta
          • домен colta.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции