html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Доброй ночи и удачи

Перечитав статью Екатерины Дёготь, СТАНИСЛАВ ЛЬВОВСКИЙ обращается к своим левым друзьям

Я хотел было сначала назвать эту статью «Почему я буду работать на COLTA.RU» — и, наверное, это было бы правильно с точки зрения привлечения читательского внимания, — но она не про то, и потом, это как-то дешево. Вообще, конечно, идея полемизировать с текстом, в котором автор объясняет самому себе и читателям, отчего он не станет работать в некотором проекте, выглядит странновато. Это такой жанр, который полемики не подразумевает. С другой стороны — выбор именно такого жанра кажется мне отчасти сознательным приемом автора. С третьей — я один из тех самых бывших коллег, которым статья Екатерины Дёготь отчасти посвящена. Еще у меня есть соображения на тот счет, что публичное размежевание левых и либералов именно сейчас, как бы это помягче выразиться, не является самым насущным вопросом политической повестки дня, — но что сказано, то уже сказано. Именно «закрывающая» интонация (и интенция) текста, подразумевающая, что он как бы является той самой бабелевской «точкой, поставленной вовремя», заставляет меня думать, что статья «Почему я не буду работать на COLTA.RU» заслуживает реакции более развернутой, чем пост в Facebook, — как, впрочем, и почти любой другой текст Екатерины Дёготь, которой я по-человечески неизменно симпатизирую и чей профессионализм ценю очень высоко. Кроме того, надо оговориться: все, что я здесь пишу, — это только мое личное, а не «точка зрения редакции» — хотя бы потому, что в редакции разные люди и никакой общей точки зрения у них (нас) как не было никогда, так и нет.

Спорить с профессиональным куратором и искусствоведом относительно арт-рынка и представлений о нем я, разумеется, не стану — только замечу на полях: мне представляется натяжкой утверждение о том, что «зачарованность миллионами арт-рынка», которая, наверное, где-нибудь и царила (я в этих местах не бывал, но верю), равна «зачарованности финансовым капитализмом». Образ узла, в котором связались для общественного сознания (какого общественного? что это за общество?) «эрос рыночной экономики и волшебная сила современного искусства», — красивый и даже где-то поэтичный, но не более того. Период «зачарованности финансовым капитализмом» в новейшей российской истории и вправду имел место, но завершился, как мне представляется, в августе 1998 года. И хотя Дёготь права, говоря далее, что журналисты, в том числе и культурные, также являлись бенефициарами глобальной (а не только российской) экономической вечеринки середины нулевых, я не совсем понимаю, каким образом из этого следует, что они поддерживали пресловутое «вставание с колен». Более того, мне представляется, что так или иначе (и в разной степени) веселилось на этой вечеринке подавляющее большинство населения страны. Собственно, в этом и состоит сущность пакта «свобода в обмен на процветание», о котором чрезвычайно подробно пишет в книге «Свобода на продажу» (она должна вскоре выйти на русском) британский журналист Джон Кампфнер. Я говорю это не в порядке (само)оправдания («все продались»), а чтобы напомнить: мы имеем дело не с локальной — отраслевой или российской — ситуацией, а с глобальным, сравнительно длинным трендом: в своей книге Кампфнер демонстрирует частичную общность этих процессов для самых разных стран — в диапазоне от Великобритании до ОАЭ.

© Colta.ru

В следующем пассаже Дёготь пишет, что проектом OS «культура понималась именно как искусство: индивидуальное производство объектов эстетического восприятия, общественное или тем более политическое значение которых неважно или даже нежелательно». Мне довольно трудно с этим согласиться. Политические позиции всегда так или иначе присутствовали в материалах всех разделов. Они не всегда были выражены эксплицитно, но кто сказал, что мы вообще должны сужать область политического до манифестов, памфлетов и листовок? Точка зрения, заключающаяся в том, что критика культуры должна быть перформативной, то есть представлять собой инструмент непосредственного политического действия, имеет почтенную историю и вполне имеет право на существование, однако ее принятие в качестве единственно верной очень часто приводит в конечном итоге к редукции, упрощению — и искусства как способа рефлексии, и критики как способа рефлексии над искусством. Примеров таких мы знаем множество, а логика процесса лучше всего, наверное, описана в старинном сатирическом рассказе Генри Каттнера «Механическое эго».

Это, упаси бог, не означает, что писателям, критикам и художникам не следует заниматься политической борьбой, ходить на митинги или писать политические статьи. Бывают времена, когда это необходимо; бывают люди, для которых соединение художественных или рефлексивных практик с политическими органично. Однако странно, на мой взгляд, считать политическим действием исключительно непосредственное политическое действие.

Теперь давайте поговорим про «экспертную позицию». Весь посвященный ей абзац, целиком, вызывает у меня одни вопросы. О каком «диктате профессионалов в советской культуре» идет речь? Кто эти профессионалы? Александр Герасимов и Дмитрий Налбандян? Алексей Сурков и Константин Федин? Юлий Мейтус и Готфрид Гасанов? Является ли тот факт, что «книги начали издавать без редакторов и корректоров», свидетельством перехода к «широкому демократизму» в культуре? Готовы ли мы осудить беспокойство «профессионалов» по этому поводу?

В «настаивании на необходимости экспертного мнения» мне видится как раз не столько стремление интеллектуалов «сохранить свою необходимость и классовую оценку» (последнюю — в каком, кстати, смысле?), сколько стремление противостоять довольно стремительной культурной деградации постсоветского общества, обусловленной не какими-то его органическими пороками, а тем, что оно совершенно не имело иммунитета против массовой культуры и вообще масс-медиа. Противостоять — создав внутри этих масс-медиа пусть небольшой, пусть обманчиво автономный, но хоть какой механизм сопротивления накатывающей архаике. То есть выступали теперешние объекты нелицеприятной критики с классовых позиций объективными политическими союзниками левых — которых тогда, правда, отчего-то вовсе не было слышно (ну да, Кагарлицкий, я помню). Я говорю сейчас, конечно, не об OS, а о культурной журналистике девяностых.

Екатерина Дёготь права, когда говорит, что замкнутость была характерной чертой этого механизма — но он, в общем-то, и являлся попыткой отвоевания, говоря ее же словами, «зоны образования, зоны критической мысли». Возможно, попытка эта была предпринята негодными средствами. Возможно — и наверняка — действовать нужно было иначе. Но отрицать ценность этого действия я, человек, бывший в девяностые исключительно читателем, а не производителем соответствующих текстов, не готов. Точно так же, как не готов признать интенции тех, кто публиковал в Harper's Bazaar многополосные тексты о дзен-буддизме, а в газете «Сегодня» — хорошо, действительно герметичные (в терминологии Екатерины Дёготь, «элитарные»), но совершенно головокружительные тексты Кузьминского, Андреева или Курицына, исключительно шкурными. Собственно, модель «мы берем у вас деньги и создаем в ваших изданиях свои анклавы, в которых делаем что хотим» как раз примерно к девяносто восьмому году, насколько я понимаю, себя и исчерпала — не могла не исчерпать, она была переходной. Однако на этом все далеко не закончилось.

Культура (понимаемая здесь как живой организм) использовала для своего выживания средства, бывшие под рукой: иногда это были олигархические деньги, иногда государственные. Но не менее частыми, пусть и менее заметными, были случаи, в которых люди занимались, к примеру, книгоизданием или (теперь даже чаще) созданием независимых интернет-ресурсов на те средства, которые им удавалось сэкономить из собственной зарплаты, или на пожертвования: многие из этих проектов здравствуют до сих пор, сохраняя то живое, что есть в русской культуре или гуманитарной мысли. Диапазон тут чрезвычайно широк: от сильно, кстати говоря, полевевшего в последнее время «Неприкосновенного запаса» до «Транслита». От «Фаланстера» до «Додо Magic Bookroom». От «Нового издательства» до «Водолея» и «Арго-Риска». Я привожу примеры из своей области, понимая при этом, что в современном искусстве или в кино, где себестоимость производства гораздо выше, картина несколько иная. Да и вообще я, кажется, увлекся, это все не про медиа.

Публичное размежевание левых и либералов именно сейчас, как бы это помягче выразиться, не является самым насущным вопросом политической повестки дня.

Про медиа — например, школа Родченко, где преподает Екатерина Дёготь. Она так и называется: Школа фотографии и мультимедиа. Она является «структурным подразделением ГБУК Москвы Мультимедийный комплекс актуальных искусств “Московский Дом фотографии”, учрежденного Департаментом культуры и образования г. Москвы» — т.е. финансируется из государственных денег. Верно ли, что учащиеся и преподаватели школы по этой причине в смысле классовой позиции защищают интересы силовой бюрократии и крупной буржуазии? Ну то есть буквально взять и переписать соответствующий абзац из статьи:

Своя роль в этой типичной связке государства и культуры середины 2000-х отводилась и художникам. Хотя это не было, вероятно, прописано ни в одном контракте, по всем работам было видно, что художники если и не исполняли заказ прямо, то инстинктивно понимали, чего не следует писать, чтобы не подорвать выгодный им порядок. Связь эта была далеко не прямая, все это была система негласного пакта, выработанного еще в девяностые, когда масса обнищавшей интеллигенции стала заниматься современным искусством и какое-то время искренне полагала, что просто берет деньги у новых буржуа и делает что хочет, а не поддерживает ценности нового режима.

Всякому, кто хоть чуть-чуть знаком с предметом, очевидно, что нет, это так не работает — посмотрите на работы выпускников. Я к тому, что в анализе, предлагаемом Дёготь, мне видится какое-то зеркальное (ну хорошо, диалектическое, в смысле единства и борьбы противоположностей) совпадение с тезисом о том, что, мол, кто платит, тот и заказывает музыку. Так ведь нет. То есть так тоже бывает, кто бы спорил. Но не всегда и не везде. И хорошо бы нам всем про это помнить.

Далее Дёготь переходит к истории про журналистику расследований. Тут, конечно, велик соблазн вцепиться в Осипа Брика, который в 1920—1923 годах был штатным сотрудником ВЧК и оттого, мне кажется, является в высшей степени сомнительным кандидатом на роль морального камертона. Но вцепляться в него нет смысла, поскольку Брик никогда не писал, что «буржуазия не любит фактов». А писал он — в 1927 году в статье «Ближе к факту», посвященной совсем не журналистике, а вовсе даже литературе, — вот что: «Мещанство не любит фактов — слишком бедна и убога его жизнь, чтобы стоило долго на этой жизни останавливаться. Поэтому мещанство испокон века создавало себе иную, героическую действительность, в которой все факты нереальны, но в тысячу раз пышней реальных». И не про буржуазию, а про мещанство, и не про те факты — и «не выиграл, а проиграл», в общем. То есть Брик здесь не при делах, бог с ним. По сути же, соглашаясь с тем, что «колонки» заменили собственно журналистику («Из жанров терпеть не могу только журналистский комментарий, бессмысленный советский пиздёж», — говорит в одном из интервью Елена Фанайлова), я, видимо, расхожусь с автором статьи во мнении о том, как и почему это произошло. Екатерина Дёготь, насколько я понимаю (пусть она меня поправит, если я ошибаюсь, к тому же формулировка довольно грубая), полагает, что причиной является предательство интеллектуальным классом интересов народа в пользу своих собственных. Я же склонен, повторюсь, думать, что бенефициаров у кампфнеровского пакта «свобода в обмен на деньги», легшего в основу российских нулевых, было гораздо больше, чем представляется. Теперь, когда пакта более не существует — ну или, по крайней мере, область его действия сильно сжалась, — расследования, те самые «факты», оказались вполне себе востребованы широким читателем. Однако автор, как мне кажется, допускает своего рода ретроспективную проекцию, делая неявное допущение, что они-де и прежде были бы востребованы, если бы журналисты их производили. Да нет, не были бы. Это сейчас «Новая газета» — уважаемое издание и настоящая журналистика (никакой иронии, действительно настоящая). А еще в 2005 году она была «это, знаете, уже чересчур» и вообще «демшиза».

Историю об «оценке, а не анализе» я пропускаю, она просто не имеет никакого отношения к действительности — т.е. имеет применительно к «Афише» и Time Out, но в контексте OS о ней говорить бессмысленно — там ничего такого не было. Придется пропустить и абзац с экспресс-анализом семантического поля нового названия, потому что это уже чистая, так сказать, поэзия, которая, как известно, неподсудна: песенка поется как сердце бьется. Сопереживая Дёготь в профессиональном поэтическом смысле, перехожу тем не менее к заключительной части статьи, которая будет представлять собою чаемый автором эксплицитный политический, простите за слово, стейтмент (за «стейтмент» простите, не за «политический»).

Да, ландшафт в последнее время поляризовался. Наверное, либеральная критика нынешней власти — это критика справа. Не знаю про остальных, но в моем случае это именно так. Однако Екатерина Дёготь, как и многие ее коллеги из левой части спектра, пользуется словом «правый» в своем, довольно специфическом, смысле, смешивая в нем смыслы, с одной стороны, собственно либеральные, а с другой — скорее консервативные. То есть, как верно замечает Аркадий Блюмбаум, хорошо бы начать отличать Джона Стюарта Милля от Ивана Ильина (а Рона Пола от Патрика Бьюкенена, но это так, к слову). Критика справа, как я лично ее понимаю, — это не призыв «власть образованным». Это вообще не призыв «власть той или иной социальной группе». В то же время это, несомненно, призыв «больше свободы, в том числе экономической». Мне не хотелось бы сейчас начинать дискуссию о социализме, планировании и равенстве. Но я считаю необходимым указать на то, что те черты нынешнего режима, которые наши левые коллеги считают «либеральными», на самом деле, как правило, таковыми не являются.

Не является «либеральным» — что бы ни думал по этому поводу, скажем, художник Осмоловский — отказ от государственного финансирования образования, медицины или культуры при одновременном сохранении нынешней налоговой системы. Не являются «либеральными» (или даже — о ужас! — «неолиберальными») репрессии в отношении третьего сектора. Никакого отношения к либерализму не имеет хаотическое взимание силовиками ренты с бизнеса — малого, среднего и большого. Точно так же как не имеет к нему отношения использование симулякра судебной системы в качества инструмента взимания этой ренты. Не виноват капитализм — не говоря уж о либерализме — в стремлении российских элит не допустить возникновения государственных и общественных институтов.

Нынешний режим все яснее демонстрирует в последнее время именно свою антилиберальную, этатистскую природу, свое стремление к тому, чтобы государство оказалось инстанцией, опосредующей малейшие движения всего, что вообще способно двигаться. Лишь бы не допустить самоорганизации, самоуправления, подлинной представительной демократии, свободы печати и собраний, независимости судов и защищенных прав собственности неважно на что — будь то шесть соток приусадебного участка, киоск, банк или завод.

Теперь несколько слов по части «прекраснодушной либеральной практики “дебатов”». Горячо соглашаясь с утверждением Екатерины Дёготь о том, что «идея разнообразия мнений является чисто рыночной», хочу тем не менее в рамках этой самой рыночной идеи обратиться к коллегам с краткой, но важной, как мне кажется, речью.

И давайте насовсем, навсегда перестанем употреблять в политических контекстах слова «правый» и «левый». Давайте придумаем какие-нибудь другие слова, чтобы они проясняли, а не запутывали положение дел.

Дорогие левые друзья! Я хочу сказать: давайте, что ли, договоримся. Вы не называете нас «поклонниками Пиночета и фон Хайека» — а мы не тычем вам в нос Пол Потом и председателем Мао. Вы не считаете Латынину «рупором российского либерализма», а мы не считаем Алексея Цветкова (младшего, да) выразителем позиций всех русских левых, когда он оправдывает массовые репрессии. Вы перестаете судить о либертарианстве по Айн Рэнд и даете себе труд прочесть Ротбарда и Нозика — а мы не начинаем считать себя крупными специалистами по марксизму, прочитав книгу Анри Барбюса «Огонь». Вы внимательно изучаете Мизеса, де Сото и, не знаю, Амартию Сена — а мы Жижека, Агамбена и, ладно, Бадью — если кто еще не. Вы перестаете нам объяснять, что условием диалога левых и либералов является облачение последних в вериги и принесение прилюдного покаяния, — а мы не требуем от вас… не знаю, мы, кажется, и так ничего особенно от вас не требуем в смысле условий для начала диалога. Но вы, да, можете потребовать от нас, чтобы мы не солидаризовались с режимами Сомосы и Стресснера (я, например, не солидаризуюсь), а мы от вас — чтобы вы перестали нам объяснять, что красный террор был не более чем ответом на белый. Мы перестаем считать вас попугаями, которые только и умеют, что болтать на постструктуралистском жаргоне, — а вы перестаете считать нас кретинами, не знающими основ марксизма и оттого неспособными к продуктивной саморефлексии.

То же касается и поминаемого Екатериной Дёготь «самодовольного упоения тем, что ты лучше других». Действительно, хорошо бы нам всем перестать писать и говорить из этой позиции — и когда я говорю «нам всем», я имею в виду и вас, дорогие левые товарищи, и тоже, прямо скажем, не в последнюю очередь. Но и нас тоже имею в виду, чего уж там.

И давайте насовсем — вообще то есть насовсем, навсегда — перестанем употреблять в политических контекстах слова «правый» и левый». Давайте придумаем какие-нибудь другие слова, чтобы они проясняли, а не запутывали положение дел. Желаю нам всем — и бывшим моим коллегам, и нынешним, и вообще не коллегам ни разу — удачи в этом сложном процессе прояснения позиций и поиска точек соприкосновения.

Впрочем, если не захотите — или если, например, не успеем, — ну ладно, что ж делать, ничего страшного. Увидимся, значит, в Мордовии. Там у нас у всех будет много, очень много времени, чтобы вволю поспорить, понять друг друга и выработать наконец компромиссные, устраивающие всех позиции по широкому — я бы даже сказал, по самому широкому — кругу вопросов. А впоследствии, возможно, и довести согласованную долгими зимними вечерами резолюцию до сведения общественности на воле.

Придется, правда, воспользоваться медиа старого, очень старого типа. Называется, если кто не помнит, «малява».

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с colta.ru

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • colta
          • домен colta.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции