html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Алла Гербер: «Есть усталость от жизни в России, и она не связана с возрастом»

Алла Гербер. Фото Дмитрия Стахова

 

- Алла Ефремовна, Вам не кажется, что за последнее время интерес к литературе нон-фикшн резко усилился?

- Мне не только кажется - есть все основания так полагать. Беллетристика теперь привлекает лишь высокого и самое главное – неожиданного уровня. Неожиданного в смысле каких-то новых подходов, своеобразного языка, даже – языкового фейерверка. Этому должно сопутствовать ощущаемое читателем глубинное состояние автора, его позиция должна нас удивлять, быть, как минимум, необычной, новой.

­- Этого сложно достичь… На какие же вопросы зрения должна искать ответы та область литературы, которую вы обозначили как «беллетристика»?

- Единственное, что сейчас интересно – что есть человек? И только ответ на вопрос, точнее поиск ответа на вопрос - «Что мы люди знаем о себе?» -предполагает возможность появления литературы высокого уровня. Это условие необходимое, но, конечно, не достаточное. И вот это знание-незнание оказывается очень и очень важным. Что же касается литературы нон-фикшн, то интерес к ней, действительно, неслучаен. Это, кстати, воочию проявляется на ярмарках «Нон-фикш». На последней было такое количество людей с умными интеллигентными лицами! Я такое встречала разве что в консерватории. Толпы у прилавков с литературой отнюдь не беллетристической, у прилавков с мемуарами, с литературой научно-исследовательской, если можно так выразиться. Это говорит о многом.

- Что-нибудь купили?

- Да, купила книгу об Эйзенштейне, очень интересное исследование Музея кино, книги по архитектуре для внука. Прадед внука был знаменитый архитектор Моисей Гинзбург. Книга о нем - очень увлекательное исследование.

- Что ищут люди в такой литературе?

- Люди хотят найти книгу, которая рассказала бы им о них самих. Или о совсем недавнем времени. Нас всех интересуют, по большей части, люди сравнительно недавнего прошло. Как они жили в том времени? Что они были для того времени, что время было для них? Такая вот потребность разобраться в истории через конкретных, не выдуманных людей. Интересна личность, её увлечения, её заблуждения. Особенно личность из века ХХ–го.

- Почему именно это время?

- Сейчас вызревает ощущение, что от прошлого мы никуда не ушли. Мы многое в нем потеряли, из того, что не надо было терять, о многом не сказали, что надо было сказать, а многое из прошлого, что надо было отставить, забыть, перечеркнуть, живо до сих пор. И вот через историю людей, через мемуары в первую очередь, мы узнаем значительно больше, чем через беллетристику или через чисто исторические исследования.

- О каком-то историческом событии могут быть как минимум три вида литературы. Дотошное историческое исследование, некий взгляд со стороны некоего исследователя, смотрящего из сейчас. Но есть и огромное количество мемуарной литературы современников. Можно ли ей доверять? Ведь мемуарист мог себя выпячивать, наоборот - принижать…

- Мемуарная литература разная. Дело в том, что у каждой книги есть интонации, тон, который, как известно, делает музыку. И если мы доверяем тону, то есть - интонации, то мы доверяем автору. Мы становимся соучастниками, хотя понимаем, что автором могли вести эмоции. Что память могла что-то представить иначе, чем было на самом деле, но если интонация нами воспринимается созвучно каким-то нашим струнам, мы доверяем в целом. Пусть и не соглашаясь в деталях. Главное что-то в том времени тогда остается подлинным. Мы отбираем то, чему можем доверять. И отвергаем то, что нам кажется фальшью. И мы чувствуем (сердцем, и глазами) – что правда, а что фальшь. Другое дело есть факты, а память эмоциональная может часто ошибаться. Мемуарист может перепутать факты и их переставить. Может их неточно преподнести. Но нам, если интонация нам созвучна, это становится не так уж и важно. Нам важна сама ситуация, то, как в неё был погружен мемуарист. Историк подметит, раскритикует, но нам ситуация ценна переживанием, памятью глаз, слуха, как мемуарист был расположен в том мире, как факты, о которых он пишет, были расположены в его эмоциональном пространстве. И нам это очень дорого. Гораздо, быть может, дороже, чем фактическая точность.

- Вы помните фильм Романа Полански «Писатель-призрак»? Когда писатели или журналисты пишут мемуары за деятелей политики, культуры, искусства, они оказываются заложниками заказа.

- Я сама писала. Был такой кинодокументалист в Узбекистане Малик Каюмов. Я очень нуждалась в деньгах, и он меня нанял, чтобы написать за него воспоминания. Передал мне массу документов и материалов. А жизнь его была очень интересная. Сам бы он не мог написать…

- Это распространенная практика, в ней нет ничего зазорного. Профессионалы берут на себя то, в чем они разбираются лучше, чем сам мемуарист – как написать, как подать, чтобы заинтересовать читателя. Но все-таки мемуарная литература, особенно если она политическая, становится ещё одним средством продолжения борьбы.

- Борьбы в каком смысле?

- Мемуарист продолжает полемику со своими противниками.

- Если это мемуарист уровня Черчилля, то там если и был писатель-призрак, он исполнял лишь техническую роль. Редактора в лучшем случае. Но у нас таких мемуаров я что-то не помню. Чтобы мемуарист (политик) откровенно показал свои заблуждения, свои ошибки, чтобы признал свои недостатки – не помню о ком-то, да - такие воспоминания есть, но чтобы сам – нет, не помню. Нет такой книги, где были бы хотя бы наметки покаяния. Не говорю уж о приговоре не самому себе, а откровенного разговора о времени, без привычных оправданий вроде – времена были такими. Кажется, Молотов оставил мемуары…

- Это Феликс Чуев оставил «мемуары», «Сто сорок бесед с Молотовым»…

- Вот видите! Да, получается, что никто из них ничего не оставил своего. Они и тут прикрывались другими.

- Алла Ефремовна, поводом для нашего разговора стала ваша тонкая, но весомая книга. В ней можно увидеть связь между историей вашей семьи, о которой вы пишете в первой части, через публикацию документов во второй части, с темой «понять и простить» в третьей части, в заметках на полях книги Симона Визенталя. Могут ли мемуары помочь «понять-простить»?

- Для меня главным всегда была искренность, искренность мемуариста. И это мне, кажется, удалось - быть искренней в своей книге. Я так говорю, что практически все, кто мне звонил или говорил о моей книге, отмечали эту искренность. И, наверное, поэтому пришла к выводу в третьей части, что сейчас я бы простила того парня-эсэсовца, которого сам Визенталь простить не смог. Но не тогда, когда мне было двадцать два, как Визенталю, и если бы я жила в концлагере и меня бы привели к постели умирающего эсэсовца, кающегося в страшных грехах. А сегодня, когда мой жизненный опыт заставил думать о той системе или о тех системах, которые перемалывают человека, переделывают его. Человек оказывается ничем, он не может сопротивляться системе, как и наши ребята, чекисты и «энкавэдэшники». Или сумасшедшие комсомольцы. Они и палачи и жертвы одновременно. Чтобы понять это, надо иметь большой жизненный опыт, но надо и заставить себя оглянуться. И тогда видно, что человек легко становился частью общего, в котором он сам по себе никто. Он терял самого себя: «если что не так, не наше дело, как говорится – родина велела». Мой жизненный опыт, все мои переживания привели к необходимости простить. Ведь палач может быть и жертвой. И эту грань перейти легко, не обязательно быть эсэсовцем или чекистом. Помните, я описываю, как во время дела врачей женщины избивали старика-провизора?

- С криками «Ты травишь наших детей!»?

- Они ходили к нему в аптеку годами и его обожали. И это произошло за день. За день! Что есть человек после этого? Что делать с этими женщинами? Завтра какая-то из них протянет руку и попросит – прости!

- У Пруста есть мысль, что простить можно любое самое страшное индивидуальное преступление, но нельзя простить причастность к преступлению коллективному. Получается, что ХХ век заставил нас пересмотреть это положение. Значит прощается причастность к коллективному?

- У коллективного преступления есть и часть, которую можно назвать индивидуальной. ХХ век сделал человека частью общей машины. Это его отличие и особенность. Все общество у них в Германии становилось соучастником преступлений. Но в России ни отдельных людей, ни всех вместе не привели к покаянию. Никто не сказал – мы все виноваты, мы все сидели на этих собраниях, на которых требовали покарать и казнить врагов народа, мы все голосовали «за», подписывали все идиотские воззвания и письма. Не было общего осознания и покаяния. Если бы общество к этому привели…

- Кто это должен был сделать?

- Наиболее авторитетные люди. Они должны были начать, начать с себя и призвать всех последовать за собой. В первую очередь – президент, в начале 90-х, но он на это не решился. И произошло то, что произошло и мы имеем то, что имеем.

- В Германии издано множество мемуаров потомков главных нацистских преступников. У нас – только мемуары дочери Кагановича, сына Берии, если мне не изменяет память. Чем вы это объясните – страхом, нежеланием подставляться, чем-то ещё?

- Изначально режим не был назван преступным. Или, если выражаться мягче, его преступления не были названы преступлениями. На государственном уровне не было этого признания. А вместо этого – «у Сталина были отдельные недостатки»…

- Отдельные, на фоне достоинств.

- Да, а он преступник, и только – преступник. У нас невозможен такой фильм, как сделанные в Германии «Дети Гитлера», про тех, чья молодость прошла в гитлерюгенде. И невозможно такое, когда некоторые потомки гитлеровских вождей отказывались иметь детей, чтобы не продолжать род, на котором лежит проклятие.  

- Но среди мемуаров нацистов и их потомков были и книги, оправдывающие национал-социализм. Например, книга руководительницы нацистской женской организации Гертруды Шольц-Клинк…

- У них общая тенденция осуждения нацистского режима, но возможны и книги и фильмы, в которых есть попытка если не оправдать, но объяснить. Понять. Им трудно признаться в соучастии, поэтому – мучительная попытка понять!

- У нас немало людей сравнительно молодого поколения, которые идеализируют Сталина и его время.

- То, что случилось в начале 90-х, создавало иллюзию, что у нас все будет прекрасно. Но то, что получилось, эта нефть, эта коррупция, общий раздрай, побудили молодое поколение искать какие-то ориентиры. Многие думают, что раньше был порядок и хотят порядка сейчас. И видят в том времени то, что им нравится. Надо было с самого начала проанализировать, что было ужасного в том времени и почему режим Сталина называем кровавым.

- Литература вообще, не только мемуарная, помогает понять и простить? Или она по другому ведомству?

- Литература многое что дает, но документальное кино больше. Визуальность победила, она будет расширять и углублять свой успех, визуальный ряд намного влиятельнее и сильнее. Подростки вообще не читают. Исключения, как говорится, подтверждают правило. Если не учить, не заставлять, то вскоре не будет аудитории для литературы. Не важно, для беллетристики или для нон-фикшн. Это можно заметить и по таким вещам, как ярмарка Нон-фикшн. Молодежи очень мало.

- Да, но литература нон-фикш хорошо преобразуется в документальное кино.

- Они часто «работают» в одной связке. Тому очень много примеров. Хороший мемуарный текст прекрасно обрастает зрительным рядом.

- Но бывает и обратное движение, когда материал документального фильма так и просится быть изданным как мемуарная литература. Например, фильм «Шоа».

- Да, это так, но такой глубокий и трагичный фильм как «Шоа», к сожалению, не очень-то известен в России.

- Как вы думаете – почему? Какие-то шоры? Нежелание допустить до себя какие-то отрицательные волны? Этакое стремление к позитиву?

- Есть усталость от жизни в России. Эта усталость парадоксальным образом не связана с возрастом. Ещё можно было бы понять, когда такая усталость проявляется у людей моего возраста, которые многое что видели, пожалуй – даже слишком много. Но она проявляется и у молодежи. Люди не хотят ничего тяжелого, ничего такого, что может потребовать от них глубокого сопереживания, что ведет к какому-то серьезному выбору, серьезной внутренней работе. Всем хочется радости. Вот феномен фильма «Артист». Люди стремятся к радости. Или фильмы Вуди Аллена…

- Особенно последние.

- Да, особенно последние. Хорошее, настоящее серьезное кино – пустые залы. «Любовь» Ханеке – пять человек в зале. То же самое с книгами, да и с мемуарами, хотя – я повторяюсь, - их все ещё читают. Люди стремятся перейти из разряда читателей в разряд собеседников. Быть может не все, но многие.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с morebo.ru

6

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • id88605311
          • домен morebo.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции