html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Кролик, не убегай

Подмосковное Кратово. 1986 год. Писатель с персонажами своей будущей книги – справа налево: Б. Минаев, А. Фурман, А. Друянова, Д. Врубель,В. Друянов. На переднем плане – А. Морозов-мл., снимок А. Морозова.

Автор текста:

Борис Минаев

 

В конце ужина Фурман угрюмо объявил домашним, что в школу он больше не пойдет. Всю вторую половину дня он готовился к неизбежному жесточайшему скандалу, но ответом ему было лишь тягостное молчание. Дедушка, допив чай и сказав “спасибо”, закрылся в своей комнате (впрочем, он никогда не любил слишком бурных семейных дискуссий); усталый папа, избегая смотреть Фурману в глаза, суетливо собрал со стола грязную посуду, отнес ее на кухню и сел читать газеты; и только мама, не сдержавшись, с вызовом сказала: мол, а нам-то что? Если не хочешь учиться - иди работать! “Пожалуйста, я могу пойти работать, - обиженно пожал плечами Фурман, - но, насколько мне известно, в нашей стране принимают на работу только с восемнадцати лет”. - “Тогда делай, как знаешь, а сейчас отстань от меня, у меня нет настроения все это обсуждать!” - и мама вышла, хлопнув дверью.

Фурман, не ожидавший от родителей такого бесчеловечного равнодушия к его судьбе, еще какое-то время потерянно сидел на своем месте за пустым столом, а потом, несмотря на ранний час, поплелся в детскую и лег спать... Разве это не настоящее счастье - свернуться клубочком в своей постели и просто исчезнуть из этого мира?

 

Писатель Александр Фурман – середина 70-х. Из семейного архива. 

 

Так начинается третья часть, или третий том «Книги Фурмана», имеющей подзаголовок «История одного присутствия».

Для тех, кто не в курсе, о чем речь, попробую немного распутать этот узел, а это действительно узел, наподобие тех, которые схематично были нарисованы в какой-то детской книге о море и моряках. Еще тогда узлы эти, я помню, казались мне иероглифами не только потому, что завязать их было немыслимо, но и потому что я не понимал смысла самого занятия – он явно был, вполне конкретный, но ускользал от меня, удаляясь в пелену незнакомой жизни, каждый раз, когда я тупо вглядывался в эти рисунки.

Так вот, узел завязывается сразу, с названия – «Книга Фурмана», это книга о Фурмане или книга, написанная Фурманом, непонятно, но поскольку «официальное» имя отсутствует, вернее, имя сведено к одному слову, к одному знаку, почти иероглифу – то вот вам и узел. Книга написанная кем-то или о ком-то, но, в данном случае, и не совсем книга, потому герой и автор перемножены друг на друга, и одновременно исчезают друг в друге, как в зеркале исчезает любимый Фурманом кэролловский персонаж, слегка ненормальная девочка Алиса.

Я уже пытался описать в одном тексте развитие фурмановского замысла, увы, тщетно, не поддается, но вот уже вышел третий том, компактный, хотя толстенный – только вдумайтесь третий том одного произведения, а сколько их будет, четыре или пять? Автор пока сказать не может, но если раньше (когда первые части книги были библиографической редкостью, и читатели моей рецензии должны были верить на слово) я писал об этом с чувством слегка комсомольского восторга – эпос! Уникальный эксперимент! Становление одной личности в пяти томах! – то теперь благодаря издательству «Компас-гид» некий личностный «замысел», некая «большая внутренняя работа» становится реальной вещью, поступает в продажу, приобретает известность, рас-читывается и рас-сматривается, собственно, той самой аудиторией для которой она предназначена, и о ужас, нужно все-таки говорить о том, что же это такое, «Книга Фурмана», всерьез.

Вообще, я вам должен сказать, что эта книга – большой притворщик. Если первый том притворялся «детскими рассказами», второй – «школьными» (даже, наверное, не рассказами, а повестями, сборником повестей, в журнале «Пионер», конечно, такую вещь и по объему и по структуре, назвали бы «повестью»), то третий, причем вполне успешно, притворяется «романом воспитания».

Притворство это, конечно, сродни хорошей провокации. У провокации, например, разговорной, когда спешить некуда и хочется немного поговорить, обсудить глобальные темы, нет злого умысла, нет иного предмета, кроме как обладания человеческой душой, завоевания ее внимания – таковы и эти притворства прозы: маленькие, порой даже крошечные рассказики про папу, маму, маленького Фурмана (и старые московские дворы) внезапно оборачиваются тотальной, вселенской катастрофой, чудовищной мировой тоской, эпическим трагизмом, милые игры фурмановских одноклассников – неизбежным разрушением всех и всяческих нравственных догм, правил, стандартов, отношений, «педагогических» принципов.

Читая первые два тома, мы погружаемся в состояние растерянности, деструкция неизбежна, понимание невозможно, добро оборачивается злом, любое важное событие таит в себе дальнейшую катастрофу, и пройдя через эту важную фазу, лишь растворяется в холодном потоке, становясь ничем…Но в том-то и дело, что постепенно проникаясь этим взглядом автора на свою собственную жизнь (а каким он еще может быть, честный и непредвзятый взгляд человека на эту материю, впрочем, об этом я еще скажу) – мы вдруг ясно понимаем, и даже с некоторым замиранием и ужасом обнаруживаем, что из этой тотальной деконструкции вырастает мощная конструкция.

Оказывается, Фурман, собственно, как и должен был поступить настоящий, истинный собеседник, для которого провокация лишь прием, переход к дальнейшим действиям, так вот, оказывается, он обнажал катастрофичность этого «милого» детского (и главное, семейного) опыта, показывал чудовищную изнанку всех этих «пионерских игр» не просто так, а чтобы очистить их и показать новые смыслы, найти в них подлинную ценность, извлечь настоящие уроки.

 

1984  год. Персонажи «Книги Фурмана» отмечают юбилей любимого барда, Булата Окуджавы. Фото Ю. Феклистова.

 

Вообще для меня «Книга Фурмана» - в том, как она развивается – являет собой в постсоветской, да и в поздне-советской литературе пример самой гуманной, самой оптимистичной попытки: описать позитивные ценности человека, для человека, в человеке. Причем, что важно, это ценности, лежащие не извне, не снаружи – родина, народ, религия, революция, то есть подвиг и освобождение других для их же блага, или что-то еще такое для «наружного» применения, хотя и имеющие явную наркотическую составляющую – а вот именно что ценности, описываемые изнутри личного опыта, ценности человеческого растворения и врастания в мир.

И в этом смысле третий том, он, как говорили раньше на съездах партии, одновременно решающий и определяющий. Если совсем грубо, герой Фурмана в третьем томе понимает, наконец, что все не так уж плохо, хотя, да, конечно, плохо и даже очень. Но - …

Открывание герою вот этого самого невыразимого смысла бытия, которое продолжает описываться как бессмысленное, да еще с большей бескомпромиссностью, этот вдруг возникающий между острыми гранями и ледяными скалами невидимый огонь, или воздушный мостик… вот он, если честно, дорогого стоит.

Ну вот, судите сами.

В двадцатый раз перечитывая от нечего делать возмутительно скучную статью “Половые органы” в “Популярной медицинской энциклопедии”, Фурман наткнулся неподалеку на статью “Психозы”. Следуя указаниям, Фурман добрался до “Маниакально-депрессивного психоза (МДП)” и ознакомился с краткой историей исследования этого заболевания, его симптоматикой и методами лечения.

Что-то во всем этом было... Он просмотрел статью еще раз. Конечно, примерить к себе “маниакальную” составляющую можно было лишь с очень большой натяжкой. Бывало, что на уроках на него накатывало “беспричинное веселье” и он по-инквизиторски заставлял своих несчастных соседей давиться от смеха - недаром весь его школьный дневник был разукрашен гневными записями учителей, - но это было явно не то. Ведь помимо беспричинного подъема настроения и неудержимой болтливости в энциклопедии говорилось еще и о каких-то ужасах, типа мании преследования и бредовых видений... А вот среди симптомов “депрессивной” части МДП действительно упоминалось то, что он ощущал в последнее время: подавленность, заторможенность, снижение работоспособности (ну, это ладно), тоска, апатия, ощущение потери смысла жизни, мысли о том, чтобы “покончить все разом”... И когда вечером мама, затеяв очередной безнадежный разговор, вдруг с судорожным рыданием в голосе спросила его: “Что же ты с нами со всеми делаешь, сынок?.. Мальчик мой родной, ну скажи мне, что с тобой происходит? Почему ты так изменился?..”, он с печальной загадочностью пробормотал: “Откуда я знаю, может, у меня психическая болезнь...”


На коммунарском сборе. Крайний справа – член «комиссарской бригады», созданной по инициативе школьного отдела «Комсомолки», Александр Фурман.

 

Итак, Фурман бросает школу, к ужасу своих родителей, попадает в отделение детской психиатрической больницы, то есть впервые вступает на тропу войны с целым могучим социумом, и затем, что для меня самое важное, обретает свое самое главное искушение – искушение идеей. Стать «не как все», отказаться от участия в «общих играх», не учиться, не работать, не состоять на учете в комсомольской организации, все это было непросто само по себе, но уверяю вас, гораздо сложнее было делать все это, опираясь при этом на идею. «Левый марксизм», весьма распространенная и модная в те годы штука, представлен в книге Фурмана в самой «неинтересной», и потому самой мощной своей ипостасти – не философский кружок, не сочинение листовок и концепций, а вполне легальная деятельность под видом « коммунарской педагогики», стала тем мощнейшим искушением, которая ведет авто-героя вниз «по кроличьей норе» (а именно так и называется третья книга), к темным смыслам избранности, воли, духовного отречения, аскезы и подвига. Можно смеяться над тем, что нашел он эти смыслы не в церкви (а чем тогда была эта церковь?), не в правозащитной деятельности (ничего не хочу ничего сказать о диссидентах плохого), а на самых что ни на есть обычных, «натуральных» слетах КСП, с гитарами, песнями, на школьных «трехдневных сборах», в кругу «комбриговских» зеленых рубашек с жеваными красными галстуками, под красным знаменем идеальной революции.

Откровение, содержащееся лично для меня в третьем томе – это переписка Фурмана со старшим братом, реальные куски из их писем, исповедь поколения, которое искало в придуманном ими коммунизме – протест, искало просвет, искало выход из тупика. Это потрясающие тексты, которые для меня открыли моих собственных ровесников, их язык и мышление, заставили смотреть на них сквозь слезы сочувствия, к их бескомпромиссной работе души, к их попытке расширить пространство смысла.

Конечно, этим содержанием не исчерпываются все сюжеты третьего тома, но на мой взгляд – это главный из них. Конечно, во всех этих новых для себя пространствах герой впервые находит любовь, и впервые терпит мужское разочарование, и впервые понимает всю полноту, весь страшный объем живого и горячего столкновения мужского и женского. Но все-таки это искушение катакомбами, подпольем – не исчезает, не растворяется в той теме. Во вполне империалистической, закосневшей, бюрократической стране Советов, в уродливых, хотя и очень системных формах ее общественной жизни рождалось вот это яркое, абсолютно новое, странное содержание. (Если говорить об историческом срезе «Книги Фурмана»).

Рождались вот такие люди. С таким миропониманием. Смертельно опасные для «стабильности».

Вот этот контраст между серыми, бесцветными днями и их ярким внутренним наполнением, изнанкой – и есть то, ради чего стоит читать эту книгу людям, не знавшим этих искушений, и не живших тогда.

 

Коммунарский сбор в 73-й московской спецшколе. 1977 год. На снимке – коммунары Москвы, Челябинска, Петрозаводска, Калуги. И просто школьники.

 

Но впереди другие тома. И хочется понять еще, перелистывая эти страницы, как же это написано. Когда-то я писал, что у Фурмана уникальная память, это известно, ведь в книге события не пересоздаются заново, а даются такими, как они были, с подлинными именами и обстоятельствами. Но не раз и не два интервьюируя (для себя) писателя Александра Эдуардовича Фурмана, я всегда сталкивался с его глухим раздражением по поводу «бездонной памяти».

Событие структурируется тогда, когда я о нем пишу. Вне потока прозы я его не помню. Мне приходится заново воссоздавать каждую деталь.

- Да, но почему тогда не придумывать ее заново?

И вот на этот вопрос ответа уже нет, ибо, как мне представляется, это «не совсем книга», я уже говорил об этом вначале, больше чем книга, это некий мистический акт, самосозерцание своей собственной жизни, попытка оживления, реанимации, то есть расколдовывая людей от мертвой патины времени, волшебник оживает сам. И потому – все-таки морской узел.

Свяжешь, и выплывешь. Так что приготовьтесь.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с morebo.ru

2

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • irina.kuzovkina
          • домен morebo.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции