html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Последний символист

Образ русского Серебряного века для немецких читателей воссоздал Федор Степун в своей последней книге «Мистическое мировидение» (1965, на нем. языке). О только что вышедшем русском переводе — Андрей Тесля.

Последний символист
© Hartwig HKD

Степун Ф.А. Мистическое мировидение. Пять образов русского символизма / Пер. с нем. Г. Снежинской, Е. Крепак, Л. Маркевич. – СПб.: Владимир Даль, 2012. – 479 с.

<…> Проблема революции полностью заслонила истинный лик России.
Федор Степун (1964)

Степун написал достаточно много — и многое из им написанного уже переиздано [1], однако, как и многие тексты, не попавшие в «первую волну» возвращенного, оно оказалось на периферии внимания не только «читающей публики», но и профессионального сообщества. Впрочем, в случае со Степуном такая судьба не кажется вовсе незаслуженной: если Deus conservat omnia, то актуальная память культуры — лишь немногое. Иное дело, что живет культура отнюдь не одним лишь актуальным: необходимо памятуемое немногими и вроде бы не особенно востребованное — чтобы было не только то, что «помнится», но и возможное к «припоминанию». В общем фонде памяти Степун занял свое место — не приметное, но прочное — не в числе особенно значимых фигур, но тех, кого вспоминают время от времени, чьи книги издаются и о ком выходят исследования — немного, но регулярно.

От рождения он был предназначен к роли посредника между культурами: его окружала двуязычная среда (немецкий был ему почти настолько же близок, как и русский), формирование происходило в среде, целиком ориентированной на европейскую культуру. Ему практически не пришлось «входить» в нее, уехав учиться в Гейдельберг, он уже был в ней, и дальнейшее его движение — это движение между ее пластами, работа в точках пересечения. В 1910 году он стал одним из инициаторов основания «Логоса», с его общеевропейским замахом (фактически, правда, проект был реализован лишь в Германии, России и Италии). Впрочем, только в России он приобрел особенный статус и значимость, явившись «окном» в современную философию, уникальным международным изданием, очередной попыткой выхода из русской интеллектуальной изоляции. В России он был одним из тех, кто знакомил публику с новыми идеями, был вестником новых интеллектуальных мод [2].

После высылки из России, оказавшись в Германии (после Степун неоднократно с глубокой благодарностью и уважением вспоминал о теплом приеме, оказанном высланным из России немецкими коллегами) и сумев в 1926 году получить благодаря своим многочисленным знакомствам в немецком академическом мире должность профессора в Дрезденском техническом университете, Степун сохранил привычную роль посредника, проводника, теперь уже знакомя немецкое общество с русской интеллектуальной и культурной традицией.

На протяжении более чем полувека он оставался заметной фигурой философского пространства — сначала в России, затем в эмиграции, одновременно в эмигрантском сообществе и в немецком академическом. При этом трудно сходу назвать какую-либо его значимую идею, которая оставалась бы востребованной или хотя бы при жизни вызвала громкий или глубокий отклик: он был ровным автором, неплохим эссеистом, хорошо владевшим философской культурой своего времени, но не более того. Лучшей его книгой оказались, что нередко среди поколения Андрея Белого и Зинаиды Гиппиус, мемуары: «Бывшее и несбывшееся» — самый серьезный и вдумчивый из его трудов. Оттого возникает недоумение: почему современники так много говорили о нем, чем обусловлен его статус, всеобщее признание, не выпадавшее на долю и более ярких персонажей эпохи?

Степун оказывается не столько творцом, мыслителем и т.д., сколько фигурой-посредником, тем, кто сводил между собой ранее незнакомых и без его помощи вряд ли имевших шанс познакомиться людей, кто знакомил с текстами, принадлежащими одной культуре, другую, и там, и там будучи «почти своим» — никогда до конца не становясь им, но «почти», на грани — той самой, что придавала ему дополнительный интерес: принадлежность одновременно к другому миру, способность сообщить нечто о нем, быть проводником к нему и в нем. Впрочем, проводником отнюдь не безыскусным — проводящим лишь по тем тропам, которые считает нужным показать, давая свою, внешне неброскую, но отчетливо присутствующую концепцию русской культуры.

Умный и ювелирно-точный в тексте Чижевский не удержался «вставить шпильку» Степуну даже в официальной поздравительной речи к 80-летию Федора Августовича (сопроводив ее, разумеется, в рамках риторического канона, похвальным выводом):

«[Степун] идет несколько иным путем, чем большинство из нас, ученых. В его университетские годы для философской молодежи особенно привлекательным было слово “интуиция”. Степун оставил своих философских учителей, не дождавшись решения вопроса о методе. В его собственном методе работы особенно значительную роль играет именно интуиция. Слово это звучало как волшебное имя таинственного пути познания глубочайших тайн действительности» [3].

Только что вышедшая в питерском издательстве «Владимир Даль» последняя книга Степуна «Мистическое мировидение» демонстрирует, насколько прав был Чижевский. Степун стремился создать своего рода введение в Серебряный век для немецкого читателя, выстроив серию из пяти очерков — о Вл. Соловьев, Н. Бердяеве, Вяч. Иванове, Андрее Белом и Александре Блоке, соединяющих в себе мемуарные зарисовки и краткие интеллектуальные портреты. Очерки во многом опираются на ранее опубликованные статьи и мемуары, однако интересно направление их переработки. Это всегда смягчение оценок, устранение многого из того, что может вызвать отторжение или сомнение у немецкого читателя: т.е., с одной стороны, создание привлекательного образа Серебряного века, могущего побудить немецкую публику к более детальному и серьезному знакомству с русской мыслью, а с другой — выделение черт, приемлемых, относительно близких для Степуна. Пожалуй, общее для всех пяти — это то, что они были, по выражению из статьи о Вяч. Иванове, включенной в сборник «Встречи», «людьми Запада» [4], пусть и не всегда и не во всем будучм «русскими западниками».

В рецензии Юрия Иваска, помещенной в приложении, отмечено, что «может быть, лучший очерк посвящен Бердяеву. В собственной философии Ф.А. Степуна ничего бердяевского нет. Мне лично всегда казалось, что идеи Бердяева ему глубоко чужды и враждебны. Тем удивительнее, что ему удалось так проникновенно понять и мысли, и личность Бердяева» (с. 476). Но сколь бы ни был ценен очерк о Бердяеве как попытка кратко, но целостно изложить его взгляды в единстве с его личностью [5], все-таки самый проникновенный и эстетически совершенный очерк посвящен Вячеславу Иванову, в основу которого положена русская статья, написанная к 70-летию поэта. Тем интереснее наблюдать за смягчением и уточнением формулировок: если в конце 30-х годов в мышлении Иванова Степун отмечает опасное — тягу к органическому, новой эпохе, которая на глазах становилась реальностью, далекой от того, что виделось поэту, то в очерке, вошедшем в последнюю книгу, эта оценка почти целиком снимается. В принципе, подобное стремление — нереализованное, но намеченное — присутствует уже и в названной статье, в заключение которой Степун пишет:

«Возвращаясь мысленно… к духовной жизни и быту довоенной России [6], мы после всего пережитого и передуманного нами не можем не видеть, что духовная элита тех лет жила и творила в какой-то искусственной атмосфере. Вершины, на которых протекала в то время наша жизнь, оказались, к несчастью, не горными массивами, прочно поднимающимися с земли, а плавучими облаками в романтическом небе. В мыслях той эпохи было много выдумки, в чувствах экзальтации, в историософских построениях будущего много отвлеченного конструктивизма. Все гадали по звездам и не верили картам и компасам. Всей эпохе не хватало суровости и трезвости. Так как за все это заплачено очень дорого, то увеличивать список грехов, пожалуй, не надо. Это можно спокойно предоставить нынешним врагам того блестящего возрождения русской культуры, которое было сорвано войной и революцией. Искренне каясь в своих грехах перед лицом Истины, мы, участники и свидетели духовного роста довоенной России, должны этим врагам (большевикам-марксистам, отрицающим дух, либералам-позитивистам, для которых дух религиозной философии и символического искусства всегда был не духом, а смрадом, и жестоковыйным церковникам, боящимся свободного цветения духа) твердо сказать, что и на социологически радикально перепаханной почве завтрашней России культурный расцвет начнется с воскрешения тех проблем и идей, над которыми думали и страдали люди символизма» [7].

Серебряный век для Степуна — момент расцвета русской культуры, образования возможностей, которым не суждено было реализоваться, но в возрождение которых он верит. И среди этого наиболее ценного для него оказывается свободная мистика — тот реалистический символизм, учение о котором, противопоставленном символизму идеалистическому, он ценит у Вяч. Иванова. Степун хранит верность Серебряному веку, верность и ключевым темам, и мотивам: срыв «символизма» для него в конечном счете — это срыв социальный, политический, обусловленный революцией, но не самим «символизмом». Как и в молодости, в его тексте нет страха перед «большими словами» — у них нет тяжести, или, по крайней мере, тяжесть, в них ощущающаяся, не их собственная. Хоть он и вспоминает и даже цитирует «Конец Ренаты» Ходасевича, но жизнетворчество в конечном счете благословляется им — история «мистической любви» Блока к Любови Менделеевой описывается с благоговением, где оговорки (о юношеских крайностях Андрея Белого и Сергея Соловьева) лишь немногим снижают пафос, который вряд ли было легко разделить немецкому читателю. «Трагедия» мелькает в тексте с частностью, которую удается превзойти лишь в текстах пятидесятилетней давности — и, как и у других символистов, мистика и любовь к крайностям ничуть не мешают трезвомыслию в практических вопросах и в точности мышления в научных исследованиях. Пожалуй, самое любопытное в этой последней книге Степуна — это возможность наблюдать за сохранением стиля, присущего русской публицистике времен его молодости, в котором приводимые им цитаты не выбиваются из текста, выглядя его естественным продолжением. Разлом русской культуры, пережитый ею в 1917-м и перешедший затем в разрыв, не стал таковым для Степуна, обладавшего завидной душевной уравновешенностью, «благой натурой», дарящей нас редким образчиком бережно сохраненного символистского наследия.

 

Примечания

1. В первую очередь необходимо отметить два сборника, подготовленные трудами В.К. Кантора, многолетнего исследователя мысли и творчества Ф.А. Степуна, чьи работы отличаются не только высоким профессионализмом, но и любовно-вдумчивым отношением к своему герою: (1) Степун Ф.А. Сочинения / Сост., вступ. ст., примеч. и библ. В.К. Кантора. М.: РОССПЭН, 2000; (2) Степун Ф.А. Жизнь и творчество. Избранные сочинения / Вступ. ст., коммент. В.К. Кантора. М.: Астрель, 2009.
2. Так, например, уже в Советской России, зимой 1920–1921 года он, получив через своего «университетского товарища и друга» проф. Рихарда Кронера 1-й том «Заката Европы», сопровождаемый рекомендацией: «самое поразительное произведение из всего, что появилось в Германии», — познакомил с ним своих друзей и коллег [Степун Ф.А. Мистическое мировидение. С. 432]. Результатом этого знакомства стал сборник «Освальд Шпенглер и Закат Европы» (М.: Берег, 1922), в свою очередь ставший поводом к высылке 1922 года, известной обычно под именем «философского парохода».
3. Чижевский Дм. И. Речь о Степуне // Степун Ф.А. Встречи. М.: Аграф, 1998. С. 248.
4. Степун Ф.А. Встречи. М.: Аграф, 1998. С. 130.
5. Так, в самом завершении очерка Степун дает выразительную характеристику, отмечая: «Не подобает осуждать Бердяева за страстную полемику с теми, кто мыслит иначе, нежели он. В сущности, он ведь никогда не полемизирует с чьими-то идеями, а всегда нападает на самого оппонента. Он пытается с помощью своих символов показать, что оппонент, находясь в той экзистенциальной ситуации, в которой находится, вообще не может направить свой духовный взор на трансцендентный мир. Бердяев не стремится опровергнуть — ему надо изменить своего оппонента» (с. 219–220).
6. Имеется в виду до Первой мировой войны.
7. Степун Ф.А. Встречи. М.: Аграф, 1998. С. 135–136.
Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с gefter.ru

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • markovius
          • домен gefter.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции