html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Чувство формы

Культура — это форма, в которой сознательно творится сложность, утверждал некогда Мераб Мамардашвили. Тем более это относится к сложности Европы в подаче поэта и философа, эссеиста Чеслава Милоша.

Чувство формы
© Polska Viva

Чеслав Милош. Родная Европа. — Москва-Вроцлав: Летний сад; Коллегиум Восточной Европы им. Яна Новака-Ёзеранского, 2011. — 288 с.

Вместо эпиграфа я расскажу одну недавнюю историю. Родственник моего приятеля, англичанин польского происхождения, в какой-то момент решил восстановить свое польское гражданство и позвонил в лондонское консульство. Тамошний чиновник поинтересовался, где и когда тот родился, услыхав, что до войны и в окрестностях Варшавы, попросил уточнить место и извиняющимся тоном добавил: «Вы понимаете, в те времена границы так часто менялись…»

Чиновник имел в виду кресы и многочисленные пограничные пертурбации, книга Милоша отчасти о том же — он разворачивает польскую историю ХХ века как своего рода метафору сложносочиненной и сложноподчиненной восточноевропейской «семьи народов». «Я хотел перенести на литературную карту всю нашу восточную неразбериху», — пишет он в «Постскриптуме», вынесенном на место предисловия, и здесь важно отдавать себе отчет, что «Rodzinna Europa» была написана во времена холодной войны, в конце 1950-х, вышла в Париже и была адресована, главным образом, западноевропейцам. Когда Милан Кундера 20 с лишним лет спустя писал свою «Трагедию Центральной Европы», его адресация и его предпосылки были приблизительно те же. В известном смысле, весь его неглубокий памфлет исчерпывается одной фразой из Милоша: «Зачем они рассекли Европу надвое и бросили нас во «тьму внешнюю», где даже плохие стороны насильственно установленных политических режимов были, по их мнению, достаточно хороши для варваров». Сегодня можно говорить о целой традиции восточноевропейских текстов, порожденных этой книгой Милоша, от однозначно обвинительной статьи Кундеры до лирического травелога «Моя Европа» Анджея Стасюка и Юрия Андруховича. Возможно, есть своя логика в том, что книга Милоша приходит к русскому (и шире — постсоветскому) читателю позже, чем многочисленные рефлексии над ней.
У самого Милоша, кроме очевидного «претекста», — парижских лекций Мицкевича, — была некая традиция, которую он осознавал полемически: он писал эту книгу как автобиографию, но не в романтическом смысле, не как манерную исповедь à la Руссо и не как фрейдистскую автоисторию с «публичным самовыворачиванием». Милош сознательно понимает себя как исторического персонажа и как социологическую «единицу» («исторический объект и собирательный образ поколения»). Это Я-история внутри большой истории, и здесь одновременно и меньше амбиции, и больше амбиции. Я не субъект этой истории, — как бы говорит Милош, — я всего лишь объект, но я тем самым предполагаю, что мое свидетельство объективно.

По большому счету, Милош мыслит себя едва ли не миссионером. Он настойчиво повторяет сюжет о «миссии», то поминая христианских миссионеров в средневековых литовских лесах, то проводя аналогии с католиками в Латинской Америке, но это лишь разворот начальной метафоры. Эта книга, — заявляет он в постскриптуме-предисловии, — «проповедь миссионера перед дикарями», она призвана «просветить» самоуверенных западноевропейцев, открыть им настоящий смысл и differentia specifica Восточной Европы.

Но прежде чем говорить о differentia specifica, стоит, наверное, разъяснить смысл названия. В польском оригинале «Rodzinna Europa», по-французски было два перевода с разными названиями — «L’Europe familiale» и «Une autre Europe». Первый переводчик транслировал польский смысл: Европа — это семья, и мы, восточноевропейцы — члены этой семьи (хотя и это может быть прочитано двояко: невероятно сложные и запутанные родственные связи и отношения — та самая восточная differentia specifica). Второй перевод предполагал точку зрения читателя и адресата: это книга о другой Европе, не похожей на нашу. Английский титул — «The Native Realm» вовсе снимал европейские локации, намекая, с одной стороны, на поиски некой «почвы», с другой — на воображаемое королевство, облачный барочный город, в котором Милош родился и с которым себя настойчиво идентифицировал. Наконец, русский перевод делает невозможной метафору «семьи», но акцентирует важный для переводчиков и русских читателей Милоша «европейский выбор» и европейскую укорененность.

Когда Милош пытается определить сакраментальную differentia specifica всей этой «восточной неразберихи», он проговаривает довольно важные и не вполне очевидные вещи. Он пишет об «отсутствии чувства формы — как внутренней, так и внешней» и о том, что восточноевропеец «всегда остается недорослем, которым правит неожиданный прилив или отлив внутреннего хаоса». Форма — достояние стабильных обществ, — поясняет он, а здесь все подвижно, ни секунды не стоит на месте, здесь история с географией текучи, как цветные стеклышки в калейдоскопе, и это касается не только границ, т.е. политической карты. Насельники этого странного мира живут в разном времени, они катастрофически не совпадают по историческим костюмам, политическим нравам и культурным привычкам, по той самой «форме»! «Один жил в ХХ веке, другой — в XIX-м, третий — в XIV-м. Достигнув зрелого возраста, я носил в себе какой-то безостановочный покореженный музей».

Еще одна важная вещь, к которой Милош регулярно возвращается по ходу книги, это особенности восточноевропейского католицизма (и не только католицизма, приблизительно то же произошло с протестантскими сектами и украинским «казачьим» православием). В силу пограничного состояния и вечно ощущаемого «осадного положения» восточные религии «жестоковыйны», они исполнены страстного фанатизма и ощущают себя «последним редутом» или последним оплотом. Вместе с тем, польский католицизм «жирно подчеркивает» ответственность перед коллективными сущностями, будь то церковь или родина, и в меньшей степени предполагает ответственность перед другими людьми. Он архаичен, он менее связан с внутренним опытом, но более — с племенными привычками и предрассудками. По крайней мере, так это видится Милошу, закончившему католическую школу в польском Вильно. Все свои сложные, но по большей степени неприязненные чувства к воспитателям-священникам он выразил в образе Хомячка, наставника-иезуита, «нашего Нафты» (главу о католическом воспитании Милош выстраивает с оглядкой на «Волшебную гору» Томаса Манна, где за ум и сердце Ганса Касторпа сражаются иезуит Нафта и гуманист Сеттембрини).

Школьная глава посвящена католицизму, университетская — марксизму: зажатые между гитлеровской Германией и сталинской Россией, виленские студенты выбирают марксизм, но это не вполне тот марксизм, который изучали в советских университетах и который вошел в моду на Западе, когда Милош писал эту книгу. От вульгарного марксизма, — признается Милош, — меня уберегли «многолетние богословские дебаты со школьным законоучителем», «в моем отпоре плоским аргументам атеистических ревнителей прогресса было что-то от пренебрежения любителя шахмат к игрокам в подкидного». Маркс Милоша был полонофилом и убежденным ненавистником восточной империи, и это его отличало от кумира европейских левых. В чем был корень этого юношеского марксизма? Сам Милош полагал, что в чувстве вины, воспитанном все той же католической школой, и в ощущении своей принадлежности к вечной «Гераклитовой реке». Собственно, об этой исторической составляющей «всесильного учения» писал М.Л. Гаспаров в давней статье «Лотман и марксизм».

И, похоже, именно чувство истории удерживает автора «Родной Европы» от национальных идентификаций: он справедливо полагает национальные концепции истории анахронизмом в стране, где еще в первые десятилетия прошлого века приехавшие на базар белорусы на вопрос о своей национальности отвечали: «католики» или «православные». Точно так же идея нации, замечает Милош, не связывалась здесь с языком, скорее — с территорией. В этом контексте характерна самоидентификация самого Милоша. Он подробно разбирает свою польско-литовско-немецкую родословную, он ни разу не произносит слова «литвин» (и это его отличает от романтиков и от того же Мицкевича), он настаивает лишь на одном, принципиальном для себя родстве — с поэтом и дипломатом Оскаром Милошем. Сын польского «спортсмена-глобтроттера» и еврейской красавицы, белорус по рождению, поляк по воспитанию и литовец по выбору, Оскар де Любич Милош писал стихи по-французски и представлял Литву в Париже. Он был поэтическим наставником Чеслава: в те годы, когда молодой человек ищет образцы для подражания («делать жизнь с кого»), виленский студент отправился в Париж, едва ли не затем лишь, чтоб познакомиться со своим дальним родственником. В известном смысле Оскар Милош был для автора «Родной Европы» живым ее воплощением: он соединил в себе едва ли не все ее крови, из поэтических соображений он предпочитал самую архаичную из всех — литовскую, но он был европейцем и французским поэтом. Кажется, и для уроженца польского Вильно Чеслава Милоша самым главным и едва ли не определяющим во всей этой «восточной неразберихе» было то, что создавало ее поэзию и самого его сделало поэтом: острое ощущение отсутствующей «формы» и столь же острая потребность ритмом и словом оформить внутренний хаос всей этой текучей истории и вечно подвижной, мозаичной географии.

Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с gefter.ru

2

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • ivarrr
          • домен gefter.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции