html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Екатерина Самуцевич: «Мы живем в большой тюрьме»

 
Екатерина Самуцевич

— Что вы сделали сразу после того, как вышли на свободу?

— Начала убегать от журналистов, которые напали на меня возле здания Мосгорсуда. Они меня окружили, не давали никуда пройти, и мне пришлось бежать к машине друга. Машину сразу же блокировали, стучали в стекла, держали колеса. Мы с трудом уехали.

— Вам было страшно в этот момент?

— Скорее, я растерялась: все от тебя чего-то хотят, гонятся, кричат твое имя, а тебе нужно всего лишь место, где можно сесть одной, собраться с мыслями и понять, что произошло. Я же не ожидала, что меня выпустят на свободу, была, скажем так, ошарашена.

— И куда вы поехали?

— Кажется, к тете: она хотела меня видеть, скучала по мне все семь месяцев. Мы с ней обнялись, посидели за столом, там же был мой папа. После этого с родственниками, если честно, я не виделась: все время какие-то дела, интервью.

— А православных активистов пока не встречали?

— Нет, я не видела агрессивных православных фанатиков, которыми меня все так пугают. Я вообще думаю, это некий фантом, специально созданный властью для того, чтобы запугивать людей, которые нас поддерживают. Вот, дескать, у нас в стране много религиозных фанатиков, которые готовы убивать людей, бойтесь их! Мне кажется, это все не так: у нас достаточно образованное общество, люди понимают, что произошло, и к нашей акции относятся без агрессии. Это пропаганда властей, поддержанная федеральными каналами, по созданию картинки яростного неприятия нашей деятельности. С реальностью эта картинка никак не соотносится.

— Вы жалеете, что провели на солее всего 15 секунд, или, наоборот, радуетесь?

— Конечно же, жалею. Мне бы хотелось довести начатое до конца и выступить с другими девчонками. Ситуация в стране сложилась кричащая, и бояться нельзя — властям выгодно запугивать население при помощи ОМОНа. Высказывать свое мнение просто необходимо: это была феминистская акция политического искусства, мы хотели высказаться, не желая никого оскорбить. И если бы у меня была возможность повторить тот день, я бы его повторила. То, что мы сделали, — это не преступление и не хулиганство. Я до сих пор не считаю себя виновной и не считаю, что виноваты Маша и Надя. Они сидят абсолютно незаконно.


«Если бы у меня была возможность повторить тот день, я бы его повторила»

— И теперь вы им носите передачи.

— Да, конечно. Завтра опять поеду.

— Вы собираетесь как-то налаживать жизнь, искать работу?

— Нет. Сейчас все направлено на дела группы, и в этом смысле я работаю круглосуточно.

— В последнее время вокруг вашей группы складывается скандальная атмосфера. Взять хотя бы письма Надежды Толоконниковой и Марии Алехиной о том, что Петр Верзилов не имеет никакого отношения к Pussy Riot.

— Да, и у меня это вызвало легкое удивление. Понятно, что Петр не является членом нашей группы, поскольку в ней может участвовать только девушка в балаклаве, этот образ создан нами. И это явно не Верзилов, хотя он и муж Надежды Толоконниковой. Собственно, сам Петр об этом в каждом интервью говорит, и как-то дополнительно подчеркивать этот факт нет нужды.

— При этом ваш бывший адвокат Виолетта Волкова заявляла, что у нее есть и ваше письмо, в котором вы нелицеприятно высказываетесь о Верзилове.

— Мне странно обсуждать личные письма. Я могла как-то реагировать на вопросы людей о том, является ли Петр участником нашей группы, мне их задавали в письмах. Естественно, я писала ответы, проговаривала — нет, не является. Никаких негативных выпадов против Петра я не делала, он мой друг, почему я должна его ругать?! Вообще, меня удивляет, что мой адвокат позволял себе обсуждать мою личную переписку. Мне не хочется это даже комментировать.

— Как вы попали в группу Pussy Riot?

— Я была в ней с самого начала, в числе нескольких девушек, которые ее создали. Мы сами себя вписали в эту группу, поскольку сами ее создали. Наблюдая за тем, какую политику проводят наши власти, мы не могли оставаться в стороне. В России все значимые решения принимает элита, а граждане являются пассивными наблюдателями, и это очень заметно по новостным передачам федеральных каналов. Новости буквально сочиняются, я это в СИЗО заметила: раньше я только интернетом пользовалась, телек не смотрела, а в тюрьме — пришлось. И очень хорошо видно, что эти новости — художественный проект власти, полное искажение действительности. Цензура федеральных каналов давит даже на оппозиционные каналы: я тут давала одному из них интервью и видела, что они оставили от моих слов на выходе.

— А какие ваши слова вырезали?

— Я давала интервью для одной передачи, которая вроде бы нас поддерживает. Меня спросили, чувствую ли я эйфорию от выхода на свободу. Я ответила: «Нет, никакой эйфории, поскольку наше общество не сильно отличается от тюрьмы. Нет никакой свободы, и я не вижу большой разницы между СИЗО и волей: конечно, физическая свобода есть, но ее нет в идеологическом, концептуальном смысле. Летом были приняты антигражданские законы, везде автозаки, сотовые прослушивают, «эшники» по улицам ходят — по сути, мы живем в большой тюрьме». Я это все проговорила, и это все было вырезано, и я понимаю почему.


«Приняты антигражданские законы, везде автозаки, сотовые прослушивают, «эшники» по улицам ходят — по сути, мы живем в большой тюрьме»

— Как была устроена ваша жизнь в СИЗО?

— Спецкамера на четверых. Четыре кровати, стол. В шесть утра включается свет, сразу — подъем, заправлять кровать. Отбой — в десять вечера. Между ними — завтрак, обед и ужин. Вообще, каждый день — день сурка: монотонное повторение одного и того же, события инициируешь не ты, а администрация СИЗО. Плюс тебе постоянно навязывают правила: на выходе держать руки за спиной, бегать и прыгать нельзя, в камере постоянные обыски, так называемые шмоны.

— С кем вы сидели?

— С экономическими заключенными — по 159-й статье.

— Приятные?

— Разные. Я все время сидела в одной камере — администрации это было удобно для контроля. С моими сокамерницами постоянно общались оперативники, говорили им, например, что я даю в интернет информацию об их уголовных делах. Эти провокации не удались, потому что сокамерницы общались со мной и знали, что это неправда. И все равно их периодически вызывали, спрашивали, с кем я общаюсь, что говорю, какие письма пишу. Те же оперативники читали все мои письма — помимо того что их читали цензоры ФСИН.

— Пока вы сидели в СИЗО, ситуация в обществе несколько изменилась: после декабря и «белых ленточек» пошли разговоры о том, что «протест слили, и сама оппозиция ничем не лучше Путина».

— Это проблема неподготовленности гражданского общества.

— Но ведь вам же должно быть обидно? Даже публичные деятели гражданского общества, за которое вы рубились 15 секунд на солее, потом семь месяцев в СИЗО, писали во всех социальных сетях, что на вас надавили опера и вы пошли на сделку со следствием. Вам их сейчас к черту послать не хочется?

— У меня нет агрессии. То, что сейчас происходит, — не оттого, что люди такие глупые, просто они находятся под влиянием пропаганды. А что касается оппозиции — да, жаль, но надо продолжать говорить. Опять-таки — почему мы были так хорошо приняты на Западе? Там есть культура протеста, традиция борьбы за права женщин, за права ЛГБТ. Они понимают, что это не борьба за маргиналов. А в России даже в оппозиции отношение к нам интересное: феминистки, ЛГБТ — да зачем это все нужно?! Надо быть просто против Путина. Мне, например, присылали письма с советами, как защищаться: «Ты только не говори про феминизм и искусство, это никому не понятные вещи». А мне казалось, что раз непонятные, то их и стоит объяснять, и я в своих показаниях, в прениях, в последнем слове пыталась говорить только об этом.


«Ты только не говори про феминизм и искусство, это никому не понятные вещи»

— В социальных сетях ваших друзей, которые советовали вам сменить адвоката, называли провокаторами, «играющими на руку ФСБ».

— Я знаю и не хочу это читать. Мы с девчонками все время общались, обсуждали в том числе мою смену адвоката, и Маша мне помогала: «Вот, назови на суде эту статью». И Надя помогала и переживала, что мне не дадут это сделать. В тот день, когда мое ходатайство удовлетворили, девчонки за меня очень радовались. Потом, когда я вышла на свободу, они были счастливы: вот, хотя бы одна из трех вышла. Да и потом, я не меняла линию защиты, я не знаю, откуда пошли разговоры о том, что на меня оказывали давление. Это полный бред.

— Насколько мне известно, ваш отец еще в начале процесса хотел, чтобы вас защищал другой адвокат — Алексей Егоров.

— Да. Когда нас арестовали, появились на горизонте Коля Полозов и Виолетта Волкова. Марка Фейгина еще не было. Они нам предложили помощь, и это был очень хороший жест, мы согласились. И когда появился новый адвокат, я была вынуждена ему отказать.

— В «Новой газете» тогда вышла заметка Данилы Линдэле, в которой, со слов Виолетты Волковой и Николая Полозова, утверждалось, что Егоров уговаривал вас заключить сделку со следствием, признать вину и пойти на «особый порядок».

— Нет, этого не было.

— Несмотря на то что вы с самого начала хотели, чтобы вас защищали Полозов и Волкова, вы от их услуг решили отказаться. Почему?

— Как я поняла, тут какая-то болезненная история возникла со сменой адвоката, и мне не хочется ее развивать. Ну хорошо, я назову одну из причин, и она, по сути, не главная: я заметила в суде и по твиттеру Коли и Марка, что их взгляды с нашими феминистскими взглядами не совпадают. Они постоянно давали интервью, и, возможно, это была ошибка прессы, но это мнение стало проецироваться на нас, мы перестали быть понятыми, наши идеи исказились из-за того, что адвокаты постоянно переводили разговор из плоскости феминизма в гражданский протест. Они говорили, что мы все это сделали из-за Путина и против Путина, а это не совсем так.

И еще: в прениях Коля сказал, что оскорблен как православный, но православные должны нас простить, «они неосознанно это сделали», а это неправда, мы очень даже осознанно все сделали! Это не было этической ошибкой, это был осознанный выбор.

Разница наших взглядов привела к искажению, нас начали воспринимать по-другому, и были моменты, когда люди говорили, что если бы больше говорилось о том, что мы феминистки, им было бы понятнее, почему мы зашли в храм, а не куда-либо еще. Я уверена, что адвокаты не хотели нам ничего плохого, они боролись за нас как могли. Я не могу оценивать юридическую сторону, и у меня нет никакой критики их защиты, потому что, когда шел процесс, меня совсем не волновало, что говорят адвокаты. Меня волновало, что я сама буду говорить и как бы добиться того, чтобы суд начал меня слушать.

— Неприятно было?

— Да. На суде была такая странная обстановка тишины, и все время говорила сторона потерпевших, а когда мы пытались что-то сказать, нас все время перебивали. Без нашего ведома процесс был разделен на некие этапы: судья постоянно говорила, что «сейчас не ваше время, не ваша стадия». В итоге все слышали людей, которые были оскорблены, а нам слова не давали вставить. Из-за этого возникло мнение, что мы к потерпевшим как-то без уважения относились, цинично. А это совсем не так, я с уважением к ним отношусь. Интересно вот еще что: я читала интервью, которое дали потерпевшие, они сказали, что если бы знали о том, что процесс станет настолько громким, то не пошли бы в суд. Они не жаждали нашего срока и нашей крови. Это власти рисовали картину ненависти.

— Какой момент в суде запомнился больше всего?

— Никакой. Там была такая странная монотонная и неприятная атмосфера. Я ожидала, что будут прения, борьба сторон, споры, но этого вообще не было. Может, так принято, я не разбираюсь в судебном процессе. Я услышала только монологи со стороны обвинения и со стороны наших адвокатов, а мое желание поговорить было проигнорировано. У нас было такое ощущение, что мы могли выйти, посидеть в конвойке, и весь процесс шел бы без нас. Наше присутствие в суде было не обязательно, как будто нас вообще не было. 

— Как вы относитесь к заявлениям «Шли бы петь в мечеть или в синагогу»?

— Это последствия травли, устроенной властями. Появился религиозный мотив, которого не было, и мы об этом много раз говорили. Многие специально проговаривали, что мы — агрессивные атеистки, против религиозных ценностей. Наш феминизм не был услышан, и многие считали, что мы обыкновенные дурочки, которые сами не ведают, что творят.


«Наш феминизм не был услышан, и многие считали, что мы обыкновенные дурочки, которые сами не ведают, что творят»

— А почему вы выбрали именно храм Христа Спасителя? Там хорошая акустика?

— С акустикой как раз там проблемы: все в микрофонах и динамиках, живого звука как такового нет. Для нас был важен ХХС как политический символ, который возник из-за сращивания РПЦ с властью. Власти используют православную культуру в политических целях. Якобы после революции 1917 года все духовные ценности разом были потеряны, и теперь их срочным образом нужно вернуть при помощи государства. Мне кажется, такие вещи должны вызывать у граждан осторожность, потому что они поверхностны.

— Говорят, у вас была еще «генеральная репетиция» в Елоховском храме…

— Мы это не комментируем.

— Премия Йоко Оно до вас дошла?

— Пока нет, но дойдет, куда денется, она же нам дана. Я очень рада, что Оно, известная феминистка и художница, признала нашу работу. Это очень здорово, серьезное признание.

— Вы ведь знали, что стали своего рода иконой, находясь в СИЗО?

— Я знала про Мадонну: ее концерт, на котором она написала наше имя на спине, даже по телевизору показывали. Но за решеткой жизнь от Мадонны никак не меняется.

— Мне недавно рассказали такой анекдот: Pussy Riot — как группа Iron Maiden: больше маек, чем музыкальных дисков.

— Даже так? Интересно. Я даже не знаю, что по этому поводу сказать: у нас панк-группа, мы себя не относим к музыкальной индустрии, все делаем на коленках. Я играю на обычной гитаре — может, не очень хорошо, всего несколько аккордов знаю, но в панке главное — энергетика. Вот нам говорят: «Вы плохо поете!» Панк не про это, он про энергию.

— Какая акция Pussy Riot у вас любимая?

— Сложно сказать, в каждой из них есть свое напряжение: и в метро, и на крыше спецприемника, и на Лобном месте. На Лобном месте было так холодно, что у меня пальцы окоченели и только через две недели разморозились. Все акции — очень важные, и все направлены на проявление политической активности женщин.


«Нам говорят: «Вы плохо поете!» Панк не про это, он про энергию»

— Ваш собственный феминизм откуда родом?

— Я родилась в классической семье советского времени: муж, жена, все как у всех. Я бы даже сказала, гетеросексистская семья, в которой мужская и женская роли очень четко были распределены. Обязательна идея, что женщина должна рожать, даже усыновление нежелательно. С самого начала общество навязывает, как мальчик себя должен вести, а как — девочка. Я видела это в своей семье и в семьях своих друзей, начала об этом думать, стала читать литературу про феминизм и поняла, что мне нравится свобода гендерного поведения. Я, например, считаю себя квиром, это люди с нестандартным гендерным поведением. Конечно, я догадываюсь, что про меня говорят, что я не совсем женственна, но это не важно.

— Это кто вам такое говорил?

— Ну, я читала.

— Да ерунда это все, вы очень симпатичная.

— Да? Спасибо. Но хорошо бы, чтобы гендерное разнообразие как-то в обществе проявилось.

— Допускаете ли вы для себя возможность создания семьи?

— Семьи? В смысле, муж, дети? Не знаю, нет у меня таких планов. Пока моя основная задача — добиваться освобождения Маши и Нади. Это мой долг.

— А на гитаре будете учиться играть?

— Я бы на гитаре училась играть и на ударных. Но, боюсь, не будет у меня сейчас на это времени.

 
Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с bg.ru

1

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • govoroonchik
          • домен bg.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции