html текст
All interests
  • All interests
  • Design
  • Food
  • Gadgets
  • Humor
  • News
  • Photo
  • Travel
  • Video
Click to see the next recommended page
Like it
Don't like
Add to Favorites

Марина Абрамович: «Есть две вещи, которые всегда отдают дурновкусием, — свечи и яйца»

 

Марина Абрамович

— Вы привыкли к публичному обнажению — во всех смыслах этого слова. Как это сказывается на вас как на частном лице?

— Знаете, ребенком я была настолько стеснительной, что не могла даже спокойно находиться  на улице: мне казалось, что на меня смотрит огромная толпа. И вот этот интроверт, начав заниматься перформансами, обнаружил в себе поразительную перемену: как только я оказываюсь перед аудиторией, мое место занимает некто совершенно иной.

— Как это работает?

— Не знаю. Это магический эффект взаимодействия с публикой: я чувствую ее энергию, принимаю эту энергию, трансформирую — и возвращаю обратно. При этом в частной жизни я чудовищно неуверена в себе. Перед глазами аудитории я не боюсь чувствовать себя старой, толстой, уродливой, я спокойно могу раздеться — потому что значение имеет только тело как инструмент, только концепция перформанса. А дома или среди близких я немедленно начинаю чувствовать, что у меня слишком толстые руки, слишком большая попа; мне не нравится, как я выгляжу, и эта неуверенность в себе ужасна. Перед каждым перформансом я стою в туалете, жду начала — и у меня сводит живот, мне физически больно и чудовищно неловко. Но стоит мне выйти к публике, как все это исчезает.

В последний раз я выступала перед 4 тысячами человек, это безумно много. Раньше я не могла себе такое даже вообразить! Я никогда не готовлюсь, не составляю конспект, я просто выхожу и начинаю говорить. Великая танцовщица Марта Грем сказала, что пространство, где находится танцор, становится священным. Для меня все устроено наоборот: священным становится пространство, где находится публика. Я часто вижу художников, создающих перформансы, во время которых публика не погружается ни в какое особенное состояние. Для меня все иначе. Даже если я читаю лекцию и один-единственный человек выходит в туалет, я готова ждать его возвращения, потому что мне важна целостность энергетического поля, в котором участвует каждый человек. Я работаю с моей публикой — и публика это чувствует. Мы создаем общее произведение. Перформанс без публики — это не произведение искусства. Перформер и его публика — это одно целое.


Линор Горалик

— Как этому можно научить? Вы ведь иногда ведете мастер-классы по перформансу.

— Перформансу-то научить можно. Харизме — нельзя. Можно научить самоконтролю, силе воли, способу разработки простых концепций, очистки этих концепций от лишнего. Можно научить методам передачи идей. А харизма — это дар, и, если у тебя его нет, ты безнадежен.

— Вы как-то говорили, что люди настороженно относятся к перформансу, потому что видели слишком много плохих примеров. Как художнику научиться принимать решение, что придуманный им перформанс — плохой? Для российского акционизма это довольно актуальный вопрос.

— Сама я чувствую такие вещи нутром. Я могу постоять 20 минут перед перформером — и понять, способен он на что-нибудь или нет. Но большинство молодых людей плохо знают историю искусства. Им приходит в голову концепция — и они немедленно считают себя гениями, хотя придуманное ими уже было проделано сотни раз. Когда я преподаю перформанс, я пытаюсь внушить им, что есть две вещи, которые всегда отдают дурновкусием, — свечи и яйца. Кроме того, у меня часто возникает ощущение, что молодые прячутся за слишком большим количеством реквизита, потому что не уверены в себе. Им хочется задействовать в перформансе все что только можно. А я смотрю на результат и вижу концепцию, которая могла бы быть очень чистой и ясной, если убрать вот это, вот это и вот это. Я вижу, что идею можно реализовать при помощи одного-единственного инструмента. Вот я и учу их убирать лишнее. Крайне важно транслировать идею минимумом средств. Нужно полагаться на свою энергию и понимать ее. Если есть энергия, больше вообще ничего не нужно.

— Кстати, про радикальные приемы. Есть мнение, что одна из проблем художников, занимающихся перформансом, — необходимость каждый раз повышать уровень радикальности.

— Я сама однажды чуть не попала в эту ловушку и теперь стараюсь ее избегать. Когда-то у меня была работа под названием «Дом с видом на океан» (полторы недели Абрамович жила на специальных платформах, подвешенных к стене галереи. Во время перформанса она не разговаривала и ничего не ела. Спуститься вниз было невозможно: лестница была сделана из острых ножей. — БГ). Я провела 12 дней без еды. Это был очень жесткий, очень сильный опыт, я заболела. И вот я думала, что делать дальше? Мне же надо было как-то продолжать. И тогда я создала «Балканский эротический эпос» — фильм, построенный на моих исследованиях старинных балканских ритуалов, устанавливающих связь между половыми органами и сакральными смыслами. Однажды в XVII веке шел бесконечный дождь, поля залило, есть было нечего, и все женщины, от очень старых до очень юных, вышли в поля под дождем и показали небу свою вагину, чтобы отпугнуть богов, вызывающих дождь. Вы можете себе такое вообразить — показать вагину, чтобы отпугнуть богов?

«Дом» был таким тяжелым, что мне захотелось сделать что-нибудь по-настоящему смешное, побыть клоуном. Это, кстати, отличный прием: сделали что-то радикальное — начинайте двигаться в противоположном направлении. Противоположности хорошо увязываются между собой.

— Такие резкие перемены должны тяжело даваться.

— Что поделаешь: после дождя — солнце, после солнца — дождь. Ты просто используешь в работе естественный ритм. Пытаться нагромождать смыслы один поверх другого невозможно, природа и люди устроены иначе.


Марина Абрамович

— Можно долго говорить о том, что такое политическое искусство, и о том, может ли искусство находиться вне политики. Оставим это сейчас за скобками. Но если сам художник решает для себя, что работает с политическим перформансом, то его главным инструментом оказывается восприятие аудиторией текущей ситуации в ее собственной стране. Как работать с этим инструментом, не впадая в чрезмерную очевидность или в прямое дурновкусие?

— Мне кажется, делать произведение искусства чисто политическим — неправильно. Что бы вы ни делали, какое произведение бы вы ни создавали, оно может быть политическим, но при этом иметь много других слоев и смыслов. Именно эти слои совершенно необходимы для того, чтобы обеспечить произведению долгую жизнь. Сегодняшние политические новости завтра перестают быть новостями, и срок годности сугубо политического произведения истекает. Крайне важно создавать искусство, срок годности которого не может истечь.

Возьмем, к примеру, мой перформанс «Балканское барокко» (художница перемывала гору окровавленных костей. — БГ). Он, безусловно, был моей реакцией на события в бывшей Югославии — но в то же время я держала в уме любую войну, в любой точке мира, в любое время. Я говорила: «Вы не можете смыть кровь, эта задача невыполнима». То же самое сейчас касается новостей из Южной Африки, например. И других регионов. В этом и была моя цель — показать, что это переживание применимо к любой ситуации, любому времени, любому месту. Для меня разговор про кровь, войну, убийство шел на многих уровнях сразу — иначе он бы оказался слишком простым и неинтересным. Вот, кстати, я только что посмотрела две выставки — Ива Кляйна и Раушенберга в Париже. Раушенберг — прекрасный художник, но его срок годности явно истек. Его работы остались в шестидесятых. А вот Ив Кляйн свеж невероятно, можно представить, что эти работы были созданы сегодня — столько в них универсальной правды. То же самое касается фильмов, книг.

— Что для вас значит быть сербкой?

— Знаете, я ненавижу быть сербкой. Я родом из бывшей Югославии, я уехала в Амстердам, когда Тито был жив, — уехала потому, что была влюблена, а не из политических соображений. Страны, которую я тогда покинула, больше не существует. Не существует того, что заставляло бы меня быть сербкой или быть хорваткой. Я ненавижу все это, я никогда не получала сербский паспорт. Я выбрала паспорт Черногории, потому что оттуда родом была моя мать, а какой-нибудь паспорт человеку все-таки нужен. Но каждый раз, когда меня спрашивают, откуда я родом, я отвечаю (особенно американцам): «Этой страны больше не существует, потому что вы ее разбомбили, уж простите». Кроме того, я не верю, что принадлежу какому-то одному месту: я человек без национальности, современный кочевник в чистом виде. Я прожила в Голландии 6 лет, но никогда не была голландской художницей (хотя у меня есть голландский паспорт), я даже не говорю на голландском. Я работала в Германии, но не чувствую себя связанной с Германией — как и с Францией или Японией. Сейчас я уже 14 лет живу в Америке, но у меня нет даже грин-кард или паспорта — только рабочая виза. Я живу в гостиницах, для меня вся планета — это мастерская. Когда я сижу на одном месте, меня начинает одолевать клаустрофобия.

— Но ведь у нас у всех есть какая-то базовая идентичность. Для вас это не национальность, не страна, не место. Если разбудить вас среди ночи, как вы ответите на вопрос «Кто ты?»?

— Я — художник. Кстати, я не феминистка. Я женщина, но я не «женщина-художник». Я художник в универсальном смысле. На этой планете я чувствую себя пришельцем. Хотите смешную историю? Мне позвонил друг из Лос-Анджелеса. Он любит знакомить людей между собой. Говорит: «Есть один человек, с которым тебе надо пообщаться, позвони ему». Я позвонила. Это оказался Ким Стенли Робинсон, писатель-фантаст. Я поискала его в «Гугле», выяснилось, что это очень известный писатель. Мы встретились за ланчем, он оказался очень приятным. Мы поговорили о научной фантастике, и он подарил мне свою футурологическую книгу «2312» — она тогда только-только вышла. Оказалось, что я — один из главных персонажей этой книги, меня там так и зовут — Абрамович, и я занимаюсь перформансами на лишенном гравитации астероиде в районе Меркурия. Девятьсот страниц! Прочитав книгу, я спросила: «Почему вы выбрали меня? В мире столько художников!» Он сказал: «Потому что ваша работа настолько нематериальна, что идеально подходит для межгалактических путешествий: ее можно взять с собой куда угодно».

И вот четыре месяца спустя я приезжаю в Бразилию исследовать оккультные практики и прихожу на встречу с местной пророчицей. Перед ней огромный стол, заваленный камнями. Она просит меня подержать несколько камней, среди них есть метеорит. Она не знает, кто я, откуда я, и вообще — мы находимся посреди джунглей. И говорит: «Вы, наверное, нигде не чувствуете себя дома. Это потому, что вы не с нашей планеты. У вас галактическая ДНК, вы родом с дальней звезды». Ну, я говорю — вау. Не знала, что я пришелец. А она говорит: «Вы знаете, в чем цель вашего пребывания на Земле? Вы были посланы на нашу планету, чтобы научить людей трансформировать боль». Неплохо, да?


«Каждый раз, когда меня спрашивают, откуда я родом, я отвечаю (особенно американцам): «Этой страны больше не существует, потому что вы ее разбомбили, уж простите»

Так вот, некоторое время назад журнал Muse предоставил мне 29 страниц — они хотели сделать со мной огромное интервью, при этом как-то связанное с модой, и спросили: «Что ты хочешь надеть?» Я сказала: «Космический скафандр». И мне действительно выдали идеальную реплику космического скафандра, можете погуглить эти фотографии. Господи, какое же удовольствие я получила от этой съемки! Стоило мне надеть скафандр, со шлемом и всем прочим, как я почувствовала себя дома. И тогда я сказала: «Знаете, давайте я не буду давать вам интервью, а вместо этого вы позвоните Киму Стенли Робинсону, и он напишет для вас рассказ». Мы так и сделали: я послала Робинсону фотографии в скафандре, он написал рассказ, получилось идеально. Вы, кстати, знаете, что в сети можно заказать космические костюмы по вашему размеру — хоть русские, хоть американские, хоть какие? Я помешана на униформе и собираюсь заказывать себе скафандр на день рождения — реплику китайского или даже северокорейского».

— Вы постоянно используете тело как инструмент. Перед тем как начать перформанс, требующий физической силы и выносливости, у вас бывает ощущение страха и сомнения — не с эстетической точки зрения, а с чисто человеческой: зачем я подвергаю этому свое тело?

— Нет, никогда. Если у вас достаточно силы воли, то тело можно тренировать точно так же, как это делают спортсмены. В молодости я делала силовые перформансы. Все говорили: они были такими тяжелыми, понятно, почему ты не делаешь этого теперь. Но люди не понимают, что эти физические перформансы были гораздо легче, чем то, что я делаю сейчас. Врезаться всем телом в стену? Ну хорошо, я похожу месяц в синяках, потом 5 месяцев отдохну, да и весь перформанс занимает 1,5–2 часа (перформанс «Раздвигая пространство». — БГ). Но мои теперешние работы, которые иногда длятся по 3 месяца, — вот это ад. А тогда у меня не было ни мотивации, ни сосредоточенности, ни опыта для того, чтобы делать то, что я делаю сейчас.

— Как это выдерживают ваши близкие, ваша семья?

— Они уходят. О, не беспокойтесь, мои мужья уходят, мои друзья уходят, они не могут с этим справиться, не выдерживают интенсивности. Меня слишком много для кого угодно, это невыносимо.

— Нет, я говорю о чистом эмпатическом переживании: вот мой друг врезается в стену — и я ничем не могу ему помочь.

— Это очень трудно понять. Люди, которые видят меня в нормальной жизни, просто не могут поверить, что я занимаюсь такими вещами: я очень обыкновенный человек, не пью, не курю, не принимаю наркотики, живу очень просто, веду здоровый образ жизни. А потом начинается радикальная работа, и мои друзья видят меня в ином состоянии сознания и не могут с этим справиться. Им приходится или уйти, или смириться.

Вот смешной пример: во время отдыха я познакомилась с супружеской парой из Германии. Мы прекрасно проводили время, плавали, играли в карты, жили в одной гостинице. Один из них был художником. Они были совершенно нормальными людьми, а я никогда не рассказывала им, чем занимаюсь. А потом они вернулись в Германию, открыли какую-то книгу, увидели что-то обо мне — и чуть не сошли с ума. Они позвонили мне в 7 утра, они не могли поверить, что речь действительно идет о человеке, с которым они провели месяц отпуска.

У меня это частая история. Когда я сажусь в самолет, и человек в соседнем кресле спрашивает меня, чем я занимаюсь, я говорю: «Я медсестра из Новой Зеландии, еду в вашу страну изучать систему здравоохранения». Больше никто не задает никаких вопросов, медсестра из Новой Зеландии — это идеально. Правда, такой метод может давать сбои: мой галерист сидел в самолете рядом с человеком, который очень хотел поговорить об искусстве. Галеристу это надоело, и на вопрос, чем он занимается, он сказал: «Я врач». Сосед спросил: «Какой врач?» Галерист ответил: «Нейрохирург». «О! — радостно сказал сосед. — Я тоже!» К счастью, с медсестрами из Новой Зеландии я пока что ни разу не сталкивалась, так что для меня трюк работает.


«Мой конек — грязные, политически некорректные анекдоты»

— Можно задать некомфортный вопрос?

— Знаете, я опубликовала книгу, которая называется «Student Body». Я предложила моим студентам задать мне 362 вопроса и пообещала, что отвечу на каждый из них, даже на самый глупый или самый провокативный. Я ответила даже на вопрос «Могли бы вы пойти на убийство ради своего студента?».

— Мой вопрос, может быть, еще интимнее, чем этот. Вы — человек последовательно превращающий любое значительное переживание в своей жизни в перформанс. Можете ли вы представить себе превращение собственной смерти в перформанс?

— В каком смысле? Я абсолютно против суицида. Суицид направлен на разрушение жизни, и я очень злюсь, когда художники кончают с собой.

— Нет, я имею в виду нормальную, естественную смерть. Вы можете представить себе свою смерть как материал для перформанса, как художественный инструмент?

— Смерть — не знаю. Похороны — безусловно. Я сама занимаюсь организацией своих похорон: я создала небольшую театральную постановку, которая называется «Жизнь и смерть Марины Абрамович». Мой юрист помог составить договор, в котором указывается, что участие в нем примут три Марины, две из которых — поддельные, и что похороны будут проходить в трех местах, где я жила дольше всего, — в Белграде, Амстердаме и Нью-Йорке. Эти похороны будут праздником жизни, никакой черной одежды: я хорошо жила и собираюсь хорошо умереть. Будет весело, очень, очень весело! Вообще, в реальной жизни я гораздо более веселый человек, чем может показаться, если судить по моей работе. Мои друзья знают, что мой конек — грязные, политически некорректные анекдоты.


Симпозиум Brainstorms был организован Laboratoria Art&Science Space

 
Читать дальше
Twitter
Одноклассники
Мой Мир

материал с bg.ru

2

      Add

      You can create thematic collections and keep, for instance, all recipes in one place so you will never lose them.

      No images found
      Previous Next 0 / 0
      500
      • Advertisement
      • Animals
      • Architecture
      • Art
      • Auto
      • Aviation
      • Books
      • Cartoons
      • Celebrities
      • Children
      • Culture
      • Design
      • Economics
      • Education
      • Entertainment
      • Fashion
      • Fitness
      • Food
      • Gadgets
      • Games
      • Health
      • History
      • Hobby
      • Humor
      • Interior
      • Moto
      • Movies
      • Music
      • Nature
      • News
      • Photo
      • Pictures
      • Politics
      • Psychology
      • Science
      • Society
      • Sport
      • Technology
      • Travel
      • Video
      • Weapons
      • Web
      • Work
        Submit
        Valid formats are JPG, PNG, GIF.
        Not more than 5 Мb, please.
        30
        surfingbird.ru/site/
        RSS format guidelines
        500
        • Advertisement
        • Animals
        • Architecture
        • Art
        • Auto
        • Aviation
        • Books
        • Cartoons
        • Celebrities
        • Children
        • Culture
        • Design
        • Economics
        • Education
        • Entertainment
        • Fashion
        • Fitness
        • Food
        • Gadgets
        • Games
        • Health
        • History
        • Hobby
        • Humor
        • Interior
        • Moto
        • Movies
        • Music
        • Nature
        • News
        • Photo
        • Pictures
        • Politics
        • Psychology
        • Science
        • Society
        • Sport
        • Technology
        • Travel
        • Video
        • Weapons
        • Web
        • Work

          Submit

          Thank you! Wait for moderation.

          Тебе это не нравится?

          You can block the domain, tag, user or channel, and we'll stop recommend it to you. You can always unblock them in your settings.

          • vt5owfV01m8Qda42
          • домен bg.ru

          Get a link

          Спасибо, твоя жалоба принята.

          Log on to Surfingbird

          Recover
          Sign up

          or

          Welcome to Surfingbird.com!

          You'll find thousands of interesting pages, photos, and videos inside.
          Join!

          • Personal
            recommendations

          • Stash
            interesting and useful stuff

          • Anywhere,
            anytime

          Do we already know you? Login or restore the password.

          Close

          Add to collection

             

            Facebook

            Ваш профиль на рассмотрении, обновите страницу через несколько секунд

            Facebook

            К сожалению, вы не попадаете под условия акции